Форум » Таймлайны - База Данных » Возрожденная Византия (совместный проект Георга и Владимира). » Ответить

Возрожденная Византия (совместный проект Георга и Владимира).

georg: Краткое освещение РИ предпосылок и развилки. Обсуждая с коллегой Владимиром возможность возрождения поздней Византии, задумались – когда Ромейская империя прошла «точку невозврата» как великая держава? Еще покойный Дмитрий Михайлович Балашов отмечал, что этот момент прошел в царствование Михаила Палеолога, когда империя утратила свой главный оплот – азиатские фемы. В данной теме во избежание излишних табуреток мы оставим за кадром соображения коллеги Владимира от теории Льва Николаевича Гумилева, с коей здесь многие не согласны. Приведем несколько цитат, дабы показать, что потеряла Византия в этот момент своей истории. [more] [quote]Чтобы собрать необходимые средства, василевс воспользовался землями своего обширного домена. На этой территории создавались императорские поместья, работу которых Иоанн III взял под личный контроль. Благодаря разумной налоговой политике и, видимо, широкому применению новых методов хозяйствования производство достигло в них невероятно высокого уровня. Достаточно сказать, что доходов, вырученных от продажи одних только яиц за год, императору хватило на то, чтобы изготовить золотой венец для своей жены! Правительство приняло меры для прекращения утечки монеты за рубеж. Специальный эдикт императора предписывал, угрожая в противном случае «бесчестием» (юридический термин, означавший лишение ряда гражданских прав), воздерживаться от покупки иноземных предметов роскоши и довольствоваться тем, что «производит земля ромеев и умеют приготовлять их руки». Даже своего сына Феодора Ватац, увидев в заморском шелковом одеянии, выбранил. Император побуждал и других представителей знати уделять больше внимания ведению домениального хозяйства. В результате этих мероприятий страна в короткое время достигла небывалого изобилия. Процветанию Никейской империи в правление Иоанна Ватаца способствовало то, что в соседних турецких землях царил голод, вызванный неурожаями и опустошительными нашествиями монголов. Множество разоренных жителей турецких областей хлынуло на земли Никейской империи для поселения и закупки продовольствия. Они приносили с собой деньги, изделия из драгоценных металлов, ткани, отдавая все это в обмен на продукты. От торговли с турками в это время особенно «обогатилась казна». Доходы от императорских поместий полностью удовлетворяли потребности двора и позволили Ватацу вести значительное церковное строительство, осыпать богатыми дарами духовенство, создавать приюты, богадельни, больницы, снискивая этим популярность у простого народа. Ватац наделял духовенство богатыми владениями, строил новые монастыри и храмы, восстанавливал и украшал старые. Он оказывал материальную помощь православному духовенству Александрии, Иерусалима, Антиохии, Синая, Сиона и, что особенно важно, Константинополя, Фессалоники, Афона, Аттики. Но прежде всего увеличение доходов казны дало Ватацу возможность укрепить военные силы страны, находившиеся в непосредственном его распоряжении. Георгий Пахимер прямо объясняет расцвет Никейской империи прочной организацией ее военных сил, прежде всего пограничных. Эта организация сложилась, по-видимому, в строгую систему уже при Феодоре I Ласкарисе. Границу государства защищали три рода войск. Главное место среди них принадлежало акритам — пограничным военным поселенцам, пешим воинам, обладавшим большим опытом партизанской борьбы. Они располагали значительными земельными наделами и пастбищами, не платили государственных налогов и получали жалованье. Акриты несли военную службу по месту расположения своих владений. Оборона границ означала для них одновременно охрану собственного достояния. Акриты нередко по своей инициативе предпринимали грабительские набеги на территории соседей. Среди акритов было немало еретиков, в их рядах находили себе убежище и другие оппозиционные элементы. Сравнительная обеспеченность и слабый государственный контроль при постоянной военной опасности способствовали развитию сознания сословного и социального единства и укреплению чувства взаимовыручки и солидарности. Помимо акритов, многие крепости на границе защищали гарнизоны, укомплектованные из греков и иноземцев (франков, армян, славян, турок), целиком находившихся на государственном содержании. Наиболее видные из них (как и наиболее выдающиеся из акритов) получали вместо жалования пронии. Наконец, к обороне границ, особенно в период острой военной опасности, привлекались и стратиоты — конные воины из зажиточного населения свободных деревень. В отличие от акритов, они участвовали в длительных и далеких военных походах. Процесс имущественной и социальной дифференциации среди стратиотов протекал в XIII в. особенно бурно. Некоторые из них влились в ряды прониаров, немало стратиотов в случае продвижения врагов в глубь византийской территории переходило на положение акритов, многие же оказывались прониарскими париками. Ко времени возникновения Никейской империи далеко не все земли в северо-западном углу Малоазийского полуострова находились в собственности светских и духовных феодалов. Здесь было немало государственных и императорских поместий. В распоряжении и теми и другими никейские правители, кажется, уже не делали никакого различия. Кроме того, много владений в результате латинского завоевания и эмиграции их собственников в западные области империи осталось без законных наследников на месте. Немало земель было конфисковано Феодором I Ласкарисом у своих политических противников и у местных правителей, противившихся упрочению и расширению его власти. В распоряжении правителя Никейской империи оказались и владения константинопольских монастырей и церквей, в частности владения св. Софии. Все эти земли составили фонд казны, который и был использован Феодором Ласкарисом для укрепления своей власти. Практически земля была тем единственным достоянием, которым император располагал для удовлетворения разнообразных нужд государства в первое десятилетие после его основания. Акты монастыря Лемвиотиссы показывают, что в первой половине XIII в. произошло значительное перераспределение земельной собственности между разными социальными группами. Уже на время правления этого императора приходится быстрый рост до того мало заметных прониарских владений, легших в основу формирования военных сил империи. Выросли и крупные поместья придворной и чиновной местной знати: именно землей мог Феодор Ласкарис наградить своих сторонников за помощь и поддержку, не имея достаточно денежных средств для выплаты руги6. Пронин выдавались лишь на срок жизни с обязательным условием несения службы. Прониары не имели права покупать землю своих париков. Верховное право собственности на нее принадлежало государству. Прониар обладал судебно-административными правами в отношении населения своей иронии, но он не был безраздельным собственником ни земли, ни париков пронии. Система проний была для никейских императоров могущественным средством сплочения феодалов вокруг императорского престола. Военные силы прониара не всегда комплектовались из зависимых от него париков. На территории пронии жили и представители других социальных категорий: мелкие феодалы, свободные собственники, горожане, деклассированные элементы. Из них прониар создавал свою дружину, с которой являлся на императорскую службу. Наследственные владения, которыми никейский император наделял высшее чиновничество, также отличались от благоприобретенных и родовых владений феодалов. При наследовании пожалованного императором поместья, так же как при смене царствования, необходимо было получить от императора подтвердительную грамоту. Таким образом, дальнейший рост владений феодала при укреплении прав императора на государственные земли в значительной мере зависел от степени усердия крупного собственника в выполнении своих обязанностей, от благоволения главы государства и от внешнеполитических успехов, связанных с захватом новых территорий. Иоанн Ватац еще более широко, чем его предшественник, раздавал иронии. Однако размеры раздававшихся Ватацем проний были, по всей вероятности, невелики, так как в дальнейшем увеличение проний было одним из требований знати. Иоанн Ватац провел ряд мероприятий, которые способствовали укреплению его единодержавной власти и ослабили зависимость императорского двора от крупных феодалов, с оппозицией которых ему пришлось столкнуться уже в начале своего правления. Своеобразной была политика Иоанна Ватаца и по отношению к церкви. Проявляя к ней большую щедрость, он в то же время стремился полностью подчинить задачам своей внутренней и внешней политики и белое, и черное духовенство. Патриархи, избиравшиеся при Ватаце, послушно следовали его воле. Когда императору не удавалось быстро найти подходящего кандидата на патриарший престол, он, не колеблясь, оставлял церковь без пастыря. С крайним неудовольствием Георгий Акрополит говорит, что Иоанн Ватац не нуждался ни в чьем совете, что высшие сановники, окружавшие императора, даже при решении важнейших государственных дел «ничем не отличались от столбов», не решаясь противоречить государю28. Но оппозиция не сложила оружия. Она все более явно возлагала свои надежды на молодого и талантливого представителя высшей аристократии — Михаила Палеолога. Ватац умер 3 ноября 1254 г. в Нимфее, и императором был провозглашен Феодор II Ласкарис (1254—1258), которому было в это время 33 года. Более трехсот лет, считая от Константина VII Багрянородного, византийский престол не занимал столь высоко по своему времени образованный человек, как Феодор II. Еще в царствование его отца Никея стала одним из главных, если не самым главным, центром византийской культуры и образованности. Ватац создал в городах библиотеки, собрав книги со всей империи и, насколько возможно, из-за ее пределов33. При дворе была основана высшая философская школа, в которой обучались сыновья аристократов. Один из учеников этой школы (Георгий Акрополит) и один из наставников (Никифор Влеммид) были учителями молодого Феодора. Философ и писатель34, Феодор Ласкарис написал несколько трактатов и речей. Известны его многочисленные письма. Он развивал идею об идеальном государе и о прочном и едином греческом государстве. Нервный, подозрительный, фанатично преданный своей идее и крайне самолюбивый и честолюбивый, Феодор II Ласкарис не терпел неповиновения и жестоко карал своих политических противников, порой по ничтожному подозрению. Многие знатные лица были смещены с их должностей35. Феодор окружил себя людьми незнатного происхождения, беззаветно преданными возвысившему их государю. Феодальную аристократию постигло жестокое разочарование. Все, говорит Акрополит, «кто был в опале при его отце или был лишен денег либо владений, лелеяли надежду обрести избавление от бед», но ошиблись в своих расчетах. Феодор II Ласкарис продолжал внутреннюю политику своего отца. Источники не позволяют сделать вывода о резкой перемене внутреннего курса при этом императоре37. Что касается его репрессий против крупнейших представителей феодальной аристократии, то борьбу с феодальной реакцией пришлось вести уже его отцу. При Феодоре II эта борьба обострилась, и репрессии приняли большие масштабы и более жесткий характер. Ближайшими советниками молодого императора стали незнатные лица — протовестиарий (впоследствии великий стратопедарх) Георгий Музалон и два его брата. Георгия император обычно оставлял своим наместником в столице во время военных походов. Феодор Ласкарис более строго, чем его отец, взыскивал налоги38. Он, по-видимому, ликвидировал некоторые излишества при дворе: даже императорские охотничьи и сокольничьи были зачислены в войско. Серьезной ошибкой Феодора Ласкариса было снижение платы западным наемникам (а вот я не согласен, что ошибка ) Мера эта, видимо, явилась свидетельством нерасположения к великому коноставлу (коннетаблю) Михаилу Палеологу, командовавшему этими наемниками. Палеолог вскоре ловко воспользовался недовольством латинских воинов. В 1256 г., отправившись походом на Балканы, Феодор Ласкарис оставил своим наместником в Никее Михаила Палеолога (Георгий Музалон на этот раз принял участие в походе). Во время похода, однако, пришло известие, что Михаил, боясь угроз императора, которые тот будто бы часто произносил по его адресу, бежал к туркам. Обеспокоенный Феодор поспешил в столицу. Палеологу была обещана полная безнаказанность, и он вернулся, принеся присягу на верность Феодору и его наследнику. Царствование Феодора II Ласкариса было коротким. Он страдал тяжелой болезнью, сопровождавшейся мучительными эпилептическими припадками. В августе 1258 г. император умер, оставив трон восьмилетнему сыну Иоанну (1258—1261). Опекунами юного императора Феодор Ласкарис назначил Георгия Музалона и, вероятна, патриарха Арсения. Незадолго перед смертью Феодора опекуны и представители высшей знати (в том числе Михаил Палеолог) принесли присягу на верность Иоанну. [/quote] Итак, что мы видим? Сбалансированную и эффективную систему государственной экономии, поместная система - один в один тимары и хассы, зачаток постоянного войска наряду с эффектвным поместным ополчением и ирегулярами, возможность подвижения для рядового воина, умеренное гнобление родовой аристократии... Я как прочитал, так и воскликнул - черт возьми, это же Османский султанат в фазе подьема. Именнно с такой структурой Османы победили и завоевали все, что было вокруг. А теперь смотрим, что стало после: [quote] Смерть Феодора II Ласкариса послужила сигналом к наступлению феодальной аристократии. Георгий Музалон прекрасно понимал это. Он тотчас созвал синклит, на котором изъявил готовность уйти со своего поста и передать дела новому эпитропу, которого изберет синклит. Однако заговорщики предпочли действовать из-за угла. Палеолог выступил с речью, восхваляющей мудрость Музалона, и задал тон собранию. Посыпались льстивые заявления. Снова была принесена присяга на верность Иоанну и Георгию Музалону. События развивались очень быстро. На девятый день после смерти императора Музалоны и другие представители высшей знати отправились в Сосандрский монастырь на панихиду в память умершего. Во время богослужения храм был окружен воинами, во главе которых были подчиненные Михаилу Палеологу западные наемники. Георгий, Андроник и Феодор Музалоны пытались найти убежище у алтаря, но были настигнуты и зверски зарублены. Опекуном малолетнего императора стал Палеолог, получивший титул мегадуки. Патриарх Арсений отдал ему ключи от казнохранилища, и новый распорядитель империи воспользовался этим, чтобы подготовить себе путь к трону. Он щедро раздавал деньги сановникам, военным, духовенству, всюду вербуя сторонников41. Пытался он завоевать симпатии и простых горожан, освободив должников фиска из тюрем42. Все аристократы, попавшие в опалу при Ватаце и его сыне, были возвращены ко двору и осыпаны милостями. Сторонники Музалонов подверглись репрессиям. Палеолог торжественно обещал, что на наиболее важные должности будут назначаться лишь представители высшей знати. В юридический статус прений были внесены важные изменения, приведшие к постепенному слиянию условной собственности с родовой феодальной собственностью: Палеолог обязался увеличить пронии и превратить их в наследственные, независимо от того, пали ли их держатели на поле боя или умерли своей смертью, независимо от того, есть ли у них наследники или они еще находятся во чреве матери Но главный поток милостей императора пришелся на долю светской знати. Михаил Палеолог вступил в тесный союз с военной землевладельческой знатью, сделав его основой своей внутренней политики. Император спешил удовлетворить требования феодалов. Положение узурпатора, отстранившего от власти, а затем ослепившего малолетнего Иоанна IV Ласкариса, заставляло его щедрыми подачками непрестанно добиваться расположения знати. Высшим сановникам были предоставлены субсидии для строительства новых и восстановления старых дворцов в столице. Своим приверженцам Михаил VIII, не скупясь, жаловал поместья и чины, раздавал богатые подарки. Широкие привилегии получили родственники императора и его ближайшие друзья, пролагавшие ему путь к трону. Брат Михаила Иоанн, видный военачальник, был возведен в достоинство деспота, второму брату Константину было присвоено звание кесаря. Титулом севастократора был отмечен родственник Михаила Константин Торник. Высокие звания получили другие приближенные императора. Было роздано большое количество земель в виде прений. Пронин получили члены синклита и многочисленная феодальная знать3. Большинство высших сановников государства стали обладателями крупных поместий. Так, брату императора деспоту Иоанну Палеологу принадлежали огромные территории, в том числе острова Митилена и Родос. Обширные владения, составившие прению Николая Малиасина, были получены Николаем от императора в 1272 г. Они были переданы ему с жившими там крестьянами, всем движимым и недвижимым имуществом в наследственное владение5. Государственные деньги тратились без счета. Как утверждает Пахимер, «Палеолог черпал из казны обеими руками и мотовски расточал то, что собиралось скряжнически»6. Финансовые потребности государства были велики. Помимо восстановления Константинополя, регулярных затрат на содержание многочисленного чиновничества и крупных сумм, уходивших на удовлетворение все возраставших аппетитов знати, большие средства поглощали армия и флот. Армия в значительной мере комплектовалась за счет наемников, главным образом турок и монголов. Ее численность единовременно достигала 15—20 тыс. человек. Годичное содержание одного воина-наемника обходилось государству примерно в 24 иперпира (минимальный годовой доход с прений, предоставлявшихся командной прослойке войска, составлял не менее 36 иперпиров)8. Снаряжавшийся с помощью Генуи флот насчитывал от 50 до 75 кораблей и стоил государству примерно четвертой части сумм, тратившихся на сухопутную армию9. Большие средства уходили на нужды дипломатии, богатые дары папскому престолу и иностранным правителям, на отправление и прием посольств. Соображения престижа заставляли византийское правительство возрождать традиции мировой державы, диктовали необходимость восстановления в прежнем блеске придворной жизни и пышного дворцового церемониала. Огромные траты быстро истощили казну, доставшуюся Палеологу от его предшественников. Между тем налоговые поступления, основной источник пополнения государственных финансов, имели тенденцию к сокращению. Контроль государства над увеличением численности освобожденных от налогов париков на частновладельческих землях практически совсем перестал осуществляться10. Много сельских жителей, плативших налоги государству, в поисках выхода из тяжелого положения бежало в поместья феодалов, превратившись в зависимых париков, плательщиков феодальной ренты11. Сокращение числа налогоплательщиков шло особенно быстро с ростом феодальных привилегий земельных магнатов и особенно с расширением иммунитетных прав. Податная экскуссия, даруемая феодалам, как правило, распространялась на их париков, которые впредь уплачивали бывшие государственные налоги своим господам. Предоставление феодалам полной и неограниченной податной экскуссии, широко жаловавшейся Михаилом VIII12, не только сокращало доходы фиска, но постепенно все более высвобождало поместья феодалов из-под контроля государства, ослабляя тем самым позиции центральной власти. Другой важный финансовый источник — таможенные пошлины, приносившие Византии при Комнинах и Ласкарях несколько тысяч золотых монет ежедневного дохода, теперь, с переходом международной торговли в руки генуэзцев и венецианцев и отмены для них торговых пошлин, почти полностью иссяк. Чтобы справиться с постоянным финансовым дефицитом, правительство Михаила Палеолога прибегало к крайним мерам — к дальнейшей порче монеты, конфискациям имущества лиц, впавших в немилость, к штрафам, взимавшимся по разным поводам с населения14. В византийской деревне царили запустение и нищета. Крестьянское хозяйство, десятилетиями страдавшее от разорения, вызванного вражескими вторжениями и внутренними междоусобицами, повсеместно пришло в упадок. Даже весьма скудные сведения, которые дошли до нас о положении дел в провинциях во время Михаила VIII, позволяют судить о катастрофическом обнищании восточных областей империи. Грабительская налоговая политика, частые кадастровые переписи и внеочередные сборы налогов приводили к полному разорению сельского населения. По словам Пахимера, «отсутствие денег у крестьян вынуждало их отдавать в счет налогов золотые и серебряные монеты, служившие им головным украшением, и оттого становиться еще беднее»15. С завоеванием Константинополя и возвращением императорского двора в столицу постепенно захирели и такие богатые области, как Вифиния, бывшая в свое время источником благосостояния Никейской империи. Безудержный грабеж государства привел к взрыву недовольства обездоленного крестьянства Вифинии: в 1262 г. вспыхнуло восстание вифинских акритов. В Никейской империи они были свободны от уплаты налогов и несения других повинностей. С приходом к власти Михаила VIII была проведена реформа, приведшая фактически к ликвидации пограничной службы акритов. Их земли были обложены податями, а воинам в виде компенсации назначили жалование, которое выдавалось нерегулярно и систематически уменьшалось16. Акриты при поддержке вифинского крестьянства, настроенного в пользу старой династии, подняли восстание. В среде восставших появился слепой юноша, выдававшийся ими за Иоанна IV. Посланное против восставших войско оказалось бессильным против засевших в горах акритов, которые хорошо знали местность и с успехом отражали атаки. Восстание удалось подавить путем обмана и подкупа отдельных его вожаков и участников17. В результате карательных экспедиций Вифиния была разорена. Грабительская политика правительства в отношении восточных областей дорого обошлась Византийскому государству. Местное население все чаще предпочитало входить в контакты с турками и переселяться в их области. Оборона восточных границ империи была полностью дезорганизована — акриты уклонялись теперь от несения пограничной службы, перебегали к туркам. Турки по большей части безнаказанно переходили границу империи и захватывали византийские области. Им удалось овладеть важным опорным пунктом византийцев — городом и крепостью Траллы, который был разрушен до основания, а его жители перебиты. Процесс проникновения турок облегчался и тем, что все помыслы Михаила Палеолога были устремлены на запад, где его вожделенной целью было окончательное изгнание латинян. Военные экспедиции на восток посылались лишь эпизодически, и вся восточная граница империи в годы пребывания Михаила VIII у власти по сути дела была открыта для турок. [/quote] Все. Как-то грустно говорить, что именно потомки этих самых ушедших к туркам акритов кончили Византию. Развилка данной АИ собственно очень простая - хромосомы выпали маленько по другому, и порфирородный Федор Ласкарис родился без врожденной эпилепсии. Прожил еще лет 20 как минимум (в РИ умер в 35 лет), укрепил вышеописанные структуры, посрубал головы всевозможным Палеологам, и оставил возрожденную и обновленную Византию.... немного похожую на РИ империю Османов . Приступим…[/more]

Ответов - 530, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 All

georg: Стержень пишет: Угу.А под Мамая ляжем или как? Как в РИ. Только вот ни союза Мамая с Литвой, ни наездов по поводу выплаты дани в Джанибековских размерах в 1370ых - не будет. Те взаимоотношения, что установил с Мамаем Алексий сохранятся вплоть до вторжения Тохтамыша на западный берег Волги. Han Solo пишет: Интересно, а на чьей стороне выступит боснийский князь Твртко в Балканских войнах? В 1350ые ЕМНИП Лайош, женатый на Елизавете Котроманич, сам претендует на Боснию. Следовательно Твртко - союзник Душана. Затем, в 1370ых - у него как и в РИ нормализация отношений с Венгрией. А в 1390ых Твртко, претендуя на Далмацию, столкнется с Византией - и на этом его карьера закончится . Все, что он в РИ завоевал в Далмации и Хорватии, достанется Империи. От Боснии же отрежут приморские земли по Неретве, а севернее Котроманичи еще некоторое время будут править как вассалы империи.

Han Solo: georg пишет: От Боснии же отрежут приморские земли по Неретве А почему бы Твртко как, судя по всему, ярому адепту православия, не отдать всю Боснию и Герцеговину и сделать Котроманичей надежным буфером против Венгрии? (при условии, естественно, его отказа от всех претензий на прочие сербские земли)

georg: Han Solo пишет: А почему бы Твртко как, судя по всему, ярому адепту православия, не отдать всю Боснию и Герцеговину и сделать Котроманичей надежным буфером против Венгрии? Вариант. Поскольку византийско-венгерская война, в которой Лазарь Хебельярович перейдет под сюзеренитет Византии, планируется на первую половину 1370ых - Твртко вполне вписался бы. Как раз в те годы он ведет войну со своим братом Вуком, который обратился за помощью к папе Урбану V, утверждая, что его брат — еретик, поскольку покровительствует богомильству. В этом мире Твртко может получить помощь из Византии. В 1380ых, в наступившем после смерти Лайоша бардаке, Византия захватит у Венгрии Далмацию с островами, а брбирскую Хорватию при таком раскладе вполне отдадут Твртко.

georg: Разумеется первой проблемой, которую пришлось решать новому императору, было вторжение мамлюков. Севастия пала через 2 месяца, государство Эретнидов прекратило свое существование. Нашествие варваров грозило смести новооснованные фемы империи. В этих условиях император ввел экстраординарный военный налог. Его введение сопровождалось обращением к «согражданам», где каждый призывался помочь государству. Объявлен был и новый набор в войска, и тысячи акритов, понимая, что вражеское вторжение грозит смести их новые поселения, явились, даже не требуя немедленно оплаты. Анатолийские половцы выставили практически поголовное ополчение во главе со стратегом фемы Ликаонии Михаилом Команиотом, одним из «архонтов» половцев, прямым потомком хана Котяна. Войска во главе с Николаем Торником стягивались к Галису. Но нужно было еще прикрыть и Киликию, для обороны которой оставались лишь армянские войска. В этой ситуации Кантакузин решил реализовать давно разработанный в Империи проект нападения на Египет с моря. Венеция, занятая войной с Генуей, не могла вмешаться, и успех был практически гарантирован. Это понял уже Сиргиан, после разгрома при Шаркышлы отдавший распоряжение о приведении в готовность флота. Великий друнгарий Алексей Апокавк, для которого морская атака Александрии давно была идеей-фикс, ручался за успех. Кантакузин одобрил проект. Десантный корпус был навербован из акритов, причем воины, рассчитывая на александрийскую добычу, не требовали оплаты. Уже в апреле 1353 года Апокавк сосредоточил все свои силы на Крите и отплыл к берегам Египта. Атака была произведена блестяще. Отряды гарнизона (султан, учитывая таковую возможность, ставил в Дельте значительные силы), пытавшиеся оказать сопротивление, были сметены с берега огнем бомбард и баллист, после чего акриты, высаживаясь на берег, немедленно выстроили фалангу, поддерживаемую стрелками. Продвигаясь вперед, фаланга дала возможность высадиться остальным. Сломив сопротивление защитников, ромейские воины ворвались в город. В Малой Азии долго потом рассказывали легенды об этом походе, и о том, что каждый его участник разбогател. Для погрузки добычи из золотой монеты и драгоценных тканей, не говоря уже о пряностях и прочей «ликвидности», не хватало захваченных в гавани судов. Ромеи оставались в Александрии 3 месяца, вывезя добычу, разорив окрестные области, упорным штурмом взяв (и беспощадно разграбив) и второй крупнейший египетский порт – Дамиетту - и выдержав нападение мамлюкских отрядов. Наконец сам султан явился из Сирии защищать Египет от ромейского вторжения. Поняв, что перед ним главные силы противника, Апокавк немедленно эвакуировал Александрию и отплыл домой. Общий успех александрийской экспедиции превзошел все ожидания. Он не только оттянул с фронта главные силы противника, но и даже за счет той части добычи, что причиталась государству, наполнил императорскую казну. Фактически дальнейшие военные операции византийцев против Египта финансировались из египетской же добычи. Как только султан оттянул войска из Киликии, Кантакузин перешел в активное наступление против турок. Византийские войска концентрически наступали из Галатии, Каппадокии и Трапезунда, осуществляя беспощадную «зачистку» края. Несколько мелких турецких племен изъявили безоговорочную покорность (они позднее остались кочевать в восточной Анатолии под властью Византии и составили этнос «юрюков»), остальные же, оказывавшие сопротивление, беспощадно вырезались. В октябре 1353 года Севастия, укрепления которой еще не были достаточно восстановлены после мамлюкских штурмов, была взята византийцами. Ромейские войска вышли к Ефрату. В компании 1354 года византийская армия продолжила наступление на юго-восток. И снова флот сыграл огромную роль в успешных действиях ромеев. Византийцы атакой с моря захватили и разграбили Бейрут, атаковали Сайду и Александретту. Султан вынужден был дробить силы для обороны побережья, не имея возможности создать решающий перевес на малоазийском фронте. Меж тем оправившаяся от поражений византийская армия активно наступала. Выйдя на рубеж Амана, Кантакузин решил утвердить по этому горному хребту границу империи. Начато было возведение новых и укрепление старых крепостей. Меж тем на западе Венеция шла от победы к победе. Летом 1354 года у берегов Сардинии состоялось грандиозное морское сражение объединенного арагоно-венецианского флота с генуэзским. Бой закончился совершенным разгромом генуэзцев. Катастрофа, постигшая Геную, была столь сильна, что в этом же году республика Святого Георгия официально признала свою вассальную зависимость от миланских братьев-герцогов, Лукино и Джованни Висконти, и согласилась уплачивать им дань – ради того, чтобы обеспечить себе безопасность хотя бы на суше. Морские силы Венеции частично высвободились, и республика смогла выслать флот для прикрытия Египта. Но к этому времени, достаточно восстановив силы сухопутной армии, Кантакузин уже мог свернуть активность флота. Битва при Самостате 1355 года закончилась победой византийцев. Ромеи сохраняли единый боевой порядок, вагенбург продвигался вперед вслед за конницей, а конница отходила к вагенбургу. О боевой порядок «дестур-и-руми» снова разбились атаки мамлюков. В конце 1355 года между империей и Египтом был подписан мир, согласно которому граница прошла по хребту Амана. В то же время империя заключила соглашение с белобаранными туркменами, уступив им земли захваченного ими Эрхинджана, и установив границу по Ефрату. Таким образом вся Малая Азия вернулась в лоно империи. Предстояло еще освоить и колонизировать отвоеванные земли.

georg: Византия в 1355.

Avar: Замечательно! Вот если бы ещё на карте показать изменения у соседей (Сербы, Венеция)

Кемель: А насчет Кипра никаких мыслей в Византии не бродит? Все таки православные греки стонут под латинским игом. Да и помощи особой Кипру ждать неоткуда - разве что от Венеции, так у нее и других проблем полно.

Профан: Интересно, какими в АИ будут отношения между Константинопольским Патриархом и Ольгердом. Сможет ли Ольгерд, произвести разделение Русской митрополии, будет ли направлен на Русь Киприан, в связи с жалобами и угрозами Ольгерда.

LAM: А после Александрийской экспедиции не озаботится ли египетский султан созданием собственного военного флота?

georg: Avar пишет: Вот если бы ещё на карте показать изменения у соседей (Сербы, Венеция) Я увы не специалист по графике, да и из графических программ ничего кроме Paint на компе нет. Если кто окажет помощь с картами - буду благодарен. У моих качество не ахти . Кемель пишет: А насчет Кипра никаких мыслей в Византии не бродит? Все таки православные греки стонут под латинским игом. Греков там особо не притесняли. А так - мысли бродят, ибо пока Кипр - верный саттелит Венеции. Но скоро там придет к власти Пьер де Лузиньян - пламенный апостол крестовых походов, и тогда "король Кипра и Иерусалима" очень пригодится Византии - как в борьбе с Египтом, так и в дипломатической игре на западе. Профан пишет: Интересно, какими в АИ будут отношения между Константинопольским Патриархом и Ольгердом. Сможет ли Ольгерд, произвести разделение Русской митрополии, будет ли направлен на Русь Киприан, в связи с жалобами и угрозами Ольгерда. Об этом позже. LAM пишет: А после Александрийской экспедиции не озаботится ли египетский султан созданием собственного военного флота? Скорее всего да, и Венеция может помочь. Но крестовый поход Пьера де Лузиньяна в союзе с Византией опустит этот флот на дно. Первая часть таймлайна - "Птица Феникс" - завершена. Для второй открою новую тему, где первая часть будет выложена единым файлом. Эту тему модераторы могут подшить к архивной - только тогда просьба исправить ссылку на данную тему в сабже темы новой.

georg: Часть вторая. "ВЗЛЕТ ОРЛА". Начало здесь. Первая часть единым файлом здесь.

georg: Часть вторая. "ВЗЛЕТ ОРЛА". Начало http://alternativa.fastbb.ru/?1-13-0-00000356-000-400-0-1212271900 Первая часть единым файлом здесь.

georg: Часть вторая. "ВЗЛЕТ ОРЛА". Начало http://alternativa.fastbb.ru/?1-13-0-00000356-000-400-0-1212271900 Первая часть единым файлом http://alternativa.fastbb.ru/?1-13-0-00000356-000-480-0-1212987202

georg: В начале 1360ых годов Возрожденная Византия процветала. Эффективная экономическая политика Кантакузина, соединенная со строжайшей экономией государственных расходов способствовала быстрому возрождению городской экономики. Снова расцвели древние города Ионии, Фессалоника и Константинополь. Эти города славились шелковым производством. Изделия ионийских шелкоткацких мастерских поступали в императорский гардероб, украшали храмы, дворцы и главные улицы во время праздничных торжеств, их носила знать, и их с вожделением ждали западноевропейские купцы и феодалы. С мастерством ткачей состязалось искусство ювелиров: изделия из золота, украшенные эмалью и драгоценными камнями, серебряные ларцы и книжные переплеты с инкрустациями почитались за образец во всем мире. Тут же работали лучшие стекловары и мозаикисты, резчики слоновой кости, гончары, приготовлявшие поливную посуду, каллиграфы и миниатюристы. Тут же были, конечно, и мастера более будничных профессий: столяры и строители, кожевники и красильщики, свечники и меховщики. В столице были и многочисленные оружейные литейные мастерские, где трудились наемные рабочие – мистии. По соседству, к востоку от побережий Эгейского и Мраморного морей, располагалась нагорная Анатолия – страна воинов и крестьян. Люди жили в крохотных долинах, окруженные и сдавленные горными цепями. В долинах рос виноград, поднимались оливковые деревья с серебристыми листьями, урожай можно было собирать дважды в год. В предгорьях кочевали отары овец под охраной собак и вооруженных составными «монгольскими» луками пастухов. Из этого края приходили многочисленные добровольцы в имперскую армию, отсюда же после чумы в опустевшие города двинулись переселенцы, становившиеся учениками уцелевших мастеров ремесла. Новые горожане уже не терпели владычество патрицианских сенатов – в конце 1350ых по Ионии прошла волна городских восстаний, аналогичных современным итальянским восстаниям «пополанов» против «грандов». Император Иоанн Кантакузин вынужден был провести реформу городского управления, сделав городские сенаты по большей части выборными от городских корпораций. После начала «Великой Замятни» в Орде Великий Шелковый путь прекратил свое существование, и доходы от крымской торговли резко уменьшились. Но Византия сумела проложить альтернативный путь на восток. Мы уже упоминали о Хасане Бузурге, наместнике Анатолии, который в 1330ых боролся за верховную власть в распадающемся Ильханате. Потерпев поражение, Хасан Бузург отступил в Багдад и овладел Ираком, основав государство Джелаиридов. Во второй половине 1350ых годов его сын, шейх Увейс, завоевал Мосул и Диярберкр, покорил туркмен Ак-Коюнлу и Кара-Коюнлу, выгнал наместников хана Золтой Орды Бердибека из Тебриза и присоединил Азербайджан и Рей, а на востоке покорил атабегов Лурестана и правивших Фарсом и Керманом Музафарридов. Таким образом до некоторой степени Увейсу удалось восстановить державу Хулагуидов. Византия сделала Увейсу заманчивые предложения. Багдадское купечество должно было составить конкуренцию египетским каремитам в индийской торговле. Флотилии купеческих кораблей отплывали из Басры и Ормуза в Индию. Восточные товары везли из Басры через Багдад вверх по Тигру до Диярбекра, откуда караванным путем досталяли на византийскую границу. Из Мелитены на Ефрате, где купцы Византии и Багдада устраивали ежегодую ярмарку, эти товары доставлялись византийцами к портам Киликии. Данный путь составлял серьезную конкуренцию венецианской торговле через Египет и приносил Империи огромнее доходы. По воспоминаниям итальянцев, в те годы в изобилии посещавших Константинополь, каждого охватывало желание навсегда остаться в городе на Босфоре, среди его садов, фонтанов, портиков и колоннад, посещая лекции Академий и «салонные» вечера константинопольской аристократии. Даже на склоне лет многие мечтали снова пройти по Месе, в окружении зданий классической античной архитектуры, где в книжных лавках продавались манускрипты, недоступные на западе, а под портиками колоннады, окружающей площадь храма Святых Апостолов, поэты читали свои стихи. Дух полемики, интеллектуального состязания процветал в среде византийских гуманистов. Платоники активно дискутируют с последователями Аристотеля; неоплатонизм процветает в своем почти первозданном виде. Гуманисты упивались количеством знаний, их собиранием. Основные положения не только точных наук, но и древней риторики, поэтики, филологии, как в чистом виде, так и отчасти переосмысленные их византийскими предшественниками, стоят в центре внимания многих гуманистов этого периода. Появляются даже, в частности, сочинения о гармонии и гармоническом (Максим Плануд, Мануил Вриенний, Георгий Пахимер). В них предпринята попытка реставрации музыкальной теории и эстетики античности с учетом и средневековой музыкальной практики. В русле предшествующей традиции находились и представления гуманистов о красоте. При этом им был близок и понятен весь спектр значений этого эстетического термина. Начав систематические занятия по изучению законов видимого мира, гуманисты с особым пристрастием всматривались в него. Сердца и души их были открыты материальному миру, и его красота воспринималась ими с необычайным восторгом и энтузиазмом, Феодор Метохит вдохновенно писал о наслаждении, доставляемом человеку с облагороженными чувствами созерцанием красот звездного неба, моря, всего тварного мира. Авторы византийских романов и сочинители стихов и песен продолжают восхищаться красотой юности, девичьей красотой. Не добавляя практически ничего нового к установившемуся уже в эстетике эротизма XI—XII вв. канону этой красоты, поздневизантийские писатели не устают воспевать её. В «Родосских песнях любви» возлюбленная предстает голубкой «с походкой горделивой», златокудрой и нежной ромашкой, с шеей белоснежного мрамора, с пурпурными губами, с очами, «синее, чем сапфиры» и т. п. Вся она — пленительный объект эротических мечтаний пылающего страстью юноши. В более сдержанных тонах изображается женская красота историками того времени. Вот, Никифор Григора описывает красоту Евдокии, предмета страстной любви деспота Константина Ласкариса: «Женщина эта была как никто другой прелестна лицом, умна в беседе, нежна нравом, так что не только видя её люди непременно уловлялись в сети любви, но даже по рассказам воспламенялись к ней страстью. Природа щедро одарила её: всему ее облику придала стройность, наградила острым умом, сделала речь её серьезной и» убедительной, изящной и приятной для слуха. Не чужда была она и светской учености» (Byz. Hist. VIII 3).

georg: Руководство Церковью при Кантакузине оказалось в руках исихастов. Но они уже при жизни Паламы начали разделяться на 2 течения. Позднее эти течения перенесутся и на Русь, где их ярчайшими представителями окажутся Нил Сорский и Иосиф Волоцкий. В сущности оба этих направления брали свои истоки в учении Паламы Первое направление, возглавляемое учеником Паламы, архиепископом Монемварсийским Исидором Бухиром, культивировало аскетическую практику Афонских исихастов. Последователи Бухира выступали за строгую аскетику монашества, долженствующую возводить христианина к прижизненному обожению. Пропагандировалось удаление от мира и мистические упражнения, причем последователи Бухира старались привлечь как можно более людей к монашеской жизни. Они в первую очередь проповедовали радости и наслаждения аскетической жизни — вне мира, целиком и полностью посвященной умному деланию и духовному созерцанию, которое в представлении исихастов существенно отличалось от чисто умозрительного философского созерцания. По их мнению — это не пассивное, но деятельное и творческое созерцание, в процессе которого отдавшийся ему человек переформировывает сам себя, совершенствуется в нравственно-духовном отношении и от этого (в результате этого) получает духовное наслаждение. Ведя воздержанный образ жизни, писал Григорий Палама, мы удостаиваемся созерцания Бога мысленными очами и получаем при этом «великий плод» — «самое узрение Бога есть устранение всякого греха, очищение всякого лукавства, отчуждение всякого зла. Такое созерцание является творческим началом всякой добродетели, производителем чистоты и бесстрастия, дарователем вечной жизни и бесконечного царствия»; это — «сладостное созерцание». Данным направлением отвергалось не только землевладение и мирские заботы храмов и монастырей (монахи должны были жить в скитах и питаться «своим рукоделием») – Исидор выступал даже против слишком пышного убранства храмов. Его выступления по этому поводу даже привели к тому, что в 1356 году он с легкой руки Никифора Григоры был обвинен в ереси иконоборчества, и хотя сумел оправдаться, но некоторые его сочинения оказались под запретом. Во главе второго направления стал известный философ и богослов Николай Кавасила – так же ученик Паламы. Происходивший из патрицианской фамилии и проведший большую часть жизни на государственной службе, где он достиг сенаторского достоинства, и удалился в монастырь на склоне лет, Кавасила разрабатывал «путь стяжания Духа Святаго» не для монаха отшельника, а для мирянина, погруженного в мирскую деятельность. Данный вопрос приобретал особую остроту вследствии наметившегося в Византии кризиса средневекового сознания, которому активно содействовало развитие антикизирующего направления в византийской культуре. Проповедь ухода от мира и аскетических подвигов не могла поставить эффективный заслон этим опасным для Церкви течениям. На данный вызов, брошенный православной Церкви, и дал ответ в духе учения Паламы Николай Кавасила. Согласно популяризированным Кавасилой аспектам учения Паламы первейшей ступенью на пути к Богу является исполнение его заповедей. Прижизненное обожение может быть уделом только удалившихся от мира и предающихся исихии мистиков, но «стяжание Духа Святаго» доступно каждому христианину, исполняющему заповеди Господни. Дошедший до нас трактат Кавасилы «О жизни во Христе» практически весь посвящен выявлению тех духовных радостей, к которым ведет жизнь истинного христианина, т. е. «жизнь во Христе». Суть её Николай усматривает в подражании Христу делами и, прежде всего, в развитии и углублении в себе чувства любви к Богу и к людям. Неизреченная любовь к Богу заложена в души людей изначально, но притуплена страстями и греховными помыслами. Если человеку удастся развить её, его охватит неизъяснимая словами радость. В душе, пишет Кавасила, есть некое «удивительное предрасположение к любви и радости», которое в полной мере проявляется при наличии поистине радостного и возлюбленного. Таковым для христианина в первую очередь является сам Спаситель, который неслучайно называется «радостью исполненной». Приходя в душу человека, Бог дарует ей в качестве первого ощущения Себя неизреченную радость, и она навсегда остается для него знаком божественного присутствия в душе. Владыка дарует блаженным, пишет Николай в другом месте, «чистое ощущение Себя... А плод этого ощущения есть неизреченная радость и преестественная любовь». Мистическим путем стяжания Духа для мирянина является участие в божественной литургии. У того же Паламы мы встречаем краткое, но очень емкое выражение сущности богослужения. По убеждению Григория, тот, кто с глубокой .верой и сосредоточенностью участвует в Литургии, не только получает знание о божественной и человеческой природах Воплотившегося, «но и ясно созерцает мысленными очами самого Господа; скажу даже — и телесными»; и не только видит Его, но и делается «участником Его, и обретает Его обитающим в себе, и исполняется божественной благодати, подаваемой Им». Как в свое время Мария Магдалина увидела воскресшего Христа, так и благочестивый участник литургии «удостаивается видеть и наслаждаться тем, во что, по выражению апостола, желают проникнуть ангелы, и чрез созерцание и причастие весь становится боговидным». В конечном счете на достижение этого состояния верующих направлено все сложное многоуровневое и предельно эстетизированное богослужебное действо православной литургии. Глава исихастов XIV в. сумел это выразить, пожалуй, наиболее ясно. О наслаждении верующими «священной трапезой» (причастием) и писал Николай Кавасила. Исходя из этого последователи Кавасилы естественно придавали огромное значение комплексному строительству христианской культуры. На первый план у них выдвигается литургический образ или сакральный символ, который не только обозначает и выражает архетип, но и наделен его силой, энергией. Глубинная связь трансцендентного (нетварного) Фаворского света с красотой и славой давала новый и сильный импульс одухотворению изобразительного искусства, что с особой силой проявилось уже на русской почве в к. XIV—XV вв. Творчество ряда поколений очень разных древнерусских иконописцев от новгородского грека Феофана до Дионисия Ферапонтовского в глубинных своих основаниях питалось исихастской эстетикой света — красоты — славы. Николай Кавасила повторяет известные неоплатонические идеи о творчестве живописца. Художники, сообщает он, пишут картины двумя способами: или имея перед глазами конкретный образец, уже существующую картину; или на основе памяти и внутреннего замысла. Художник созерцает тогда образец в своей душе; и так поступают не только живописцы, но и скульпторы, и творцы других искусств. «И если бы нашлась какая-нибудь возможность глазами увидеть душу художника, то ты увидел бы там дом, или статую, или какое-либо другое произведение искусства только без вещества», т. е. известный плотиновский «внутренний эйдос», на который в свое время опирался и Феодор Студит в своей теории иконы. Искусство таким образом подвергалось своеобразному «освящению». Последователи «второго направления» заботятся о возведении великолепных храмов – шедевров архитектуры, об их украшении иконами, мозаиками и статуями. При кафедральных храмах появляются не только общеобразовательные школы, но и училища живописцев и архитекторов. Святоотеческая мысль обращается опять, как и в период иконоборчества, к эстетическому сознанию, усматривает в нем новые резервы для возрождения традиционного благочестия. Пришедшие к власти в церкви исихасты паламитской ориентации обратили особое внимание на внутренний мир человека, на психологию, на эмоционально-эстетические аспекты духовной жизни. С новой силой был заострен вопрос о принципиальном антиномизме высших духовных сущностей и поставлена задача его практического снятия. Здесь-то и пришлось исихастам опять обратиться к эстетической сфере, ориентированной на внеразумную, непонятийную коммуникацию. Отсюда — возрастание интереса к духовному наслаждению, прекрасному, свету, сакральному и экзегетическому символизму и новый этап их осмысления, давший в результате невиданный расцвет византийского искусства. Разумеется государство, не заинтересованное в уходе «ценных кадров» в монахи, проводило в руководство Церкви сторонников «второго направления», вотчиной же первого оставались монашеские скиты Афона. Тем не менее авторитет «афонских старцев» был огромен. По большей части оба направления исихазма существовали рядом, взаимно дополняя друг друга. Но строительство христианской культуры требовало средств, что автоматически делало последователей Кавасилы сторонниками «богатой Церкви». На этой почве им предстоял ряд столкновений с последователями аскетического направления – как в Византии, так и на Руси.

georg: Не избежала влияния паламизма и внешняя политика империи. Идеал и цель, т. е. мысль о создании мировой империи, которая преодолеет беспорядочное противоборство народов и водворит вселенский мир, Византия получила в наследство от древнего Рима. Эта идея «pax romana» смешалась с христианскими чаяниями вселенского Царства Христова. Византийцы, конечно, умели провести необходимое богословское различие: даже христианизированная Римская империя не была еще Царством Божиим. Однако христианский император в определенном смысле предварял Царствие Христа и даже становился как бы наместником Его в управлении настоящим, непреображенным еще, грешным и несовершенным миром; опыт истинного Царства давала евхаристия, церковь, управляемая духовной иерархией. Император же прежде всего обязан был охранять и укреплять ее, ибо только церковь обеспечивала законность имперских притязаний и только через нее император мог осуществить свою функцию распространителя апостольской веры и охранителя христианской истины в жизни общества. Византийская теория об отношениях церкви и государства не могла быть выражена на чисто юридическом языке и свое совершеннейшее воплощение нашла в идеальной концепции «симфонии», созданной императором Юстинианом. Официальные и юридические тексты изобилуют ссылками на идеально-универсальную власть императора и соответствующее ей столь же универсальное распространение церкви. Недаром имя византийского императора поминалось в церковном богослужении как в Византии, так и в Киевской Руси. В 1397 году патриарх Антоний писал великому князю Московскому Василию: «Невозможно христианам иметь церковь и не иметь императора. Ибо царство и церковь находятся в тесном союзе, и невозможно отделить их друг от друга». Поэтому нет ничего странного в том, что патриарх Фотий говорит о русских как о «подданных» империи. Даже мусульманским источникам не чуждо представление, что константинопольский император является властителем многих народов, в том числе македонян, греков, болгар, влахов, аланов, русских, иберийцев (т. е. грузин), турок. Эти тексты иногда понимались с позиций западных политических представлений об отношениях сюзерена и вассалов, а те исторические школы, для которых политической реальностью является лишь национальное государство, часто их просто игнорировали. В обоих случаях от исследователя ускользала идея «византийского содружества», возглавляемого императором, а славянские православные народы не отрицали существования «содружества» никогда, даже при том, что подчас болгары или сербы пытались утвердить свою самостоятельность. Римская (и византийская) политическая идеология в своем первоначальном виде была законченно «имперской»: она подразумевала прямое управление императором всеми своими подданными. Когда Юстиниан отвоевывал Италию или Василий II громил Болгарскую империю и восстанавливал старые римские укрепления на Дунае, они тем самым утверждали имперскую традицию, благо у них были средства для прямого и последовательного навязывания своей власти. Однако, по мере убыли военной мощи империи, такой подход становился все менее реалистическим. Именно тогда союз римского универсализма и универсализма христианской церкви указал на альтернативное решение, которое уже практически осуществлялось в течение V и VI веков в отношениях правителей Константинополя и варварских княжеств Запада. Последние, принимая христианство, признавали, хотя бы номинально, абсолютное главенство императора, с удовольствием получали от него придворные титулы, устраивали свой собственный двор по константинопольскому образцу и подражали художественным вкусам столицы (например, королевство Теодориха в Италии). Это означало не прямую зависимость, а только признание принципа единой и всемирной христианской империи. История отношений Византии и западных германских княжеств в эпоху раннего средневековья (отношения эти были резко нарушены императорской коронацией Карла Великого в 800 году) дает почти точный образец связей, объединявших «византийское содружество» в Восточной Европе после обращения славянских народов в христианство. На примере Болгарии мы видим, что драматические события, происшедшие между 865 и 1015 годами, следует понимать в свете той идеологической концепции, с главными чертами которой мы только что познакомились. Царь Борис принял крещение в 865 году и стал крестником императора Михаила III, тем самым признав идеальную систему всемирной империи. Его сын Симеон и западно-болгарский царь Самуил воевали с Византией не ради уничтожения империи, а для того, чтобы самим ее возглавить, как то сделали Каролинги. В X веке византийские императоры смогли оружием предотвратить узурпацию престола болгарами и на время восстановить на Балканах традиционные формы римского военного и административного господства. Только недостаток военной силы, а не идеологические соображения удержали их от такого же обращения с западными каролингскими узурпаторами. Те же военные и географические факторы заставили их установить дипломатические отношения с Западной империей (осложненные религиозным конфликтом с папством, попавшим под германскую опеку), но Византия так никогда и не признала западных имперских притязаний. Для Руси радикальное отличие внутреннего политического устройства (удельно-княжеской раздробленности) не давало возможности оспаривать имперские права Византии. В то же время оно способствовало укреплению идеального, почти мистического отношения к идее «византийского содружества»: для русских константинопольский император был символом мирового христианского единства, хотя реальной власти над ними он не имел. Патриарх Филофей Коккин был ярым адептом данной теории. По выражению Скрынникова «Филофей ощущал себя неким восточным папой, управляющим всей православной Церковью через своих наместников – митрополитов и епископов». В то же время его воззрения на задачи внешней политики империи далеко не сходились с позицией светской власти. В то время как император исходил из политических интересов, которые в начале 1360ых включали в себя союз с католической Венгрией, патриарх Филофей считал, что империя несет на себе груз имперского долга по отношению к членам «византийского содружества» - сербам, болгарам, влахам, грузинам, русичам. Кантакузин, который приведя к власти паламитов, сделал Церковь своей надежной опорой, вынужден был в свою очередь весьма и весьма считаться с ее авторитетом. Отсюда на первом этапе его правления и происходили постоянные колебания во внешней политике. С конца 1360ых годов они прекращаются, и Империя встает на путь решительной конфронтации с наступающей на православную ойкумену католической венгро-польской державой Лайоша Великого. Подробности последуют.

MGouchkov: Коллеге Georg'у Доброго времени суток! С прошедшими праздниками! Прошу простить что перед Пасхой (и в итогк- на три недели) исчез,- очень много всего навалилось При том, уже отписав последний пост, при дополнительном продумывании понял, что тему при её очень стрёмной остроте, вы подняли ар'хиважнейшую и актуальную. К атуальному на текущий момент таймлайна: I - C паламизмом в принятой вами редакции о науке придётся забыть: "..Но одновременно то, что божественнакя сущность у Паламы впервые в истории догматики замыкается от всякой причастности как таковая- это тёмное и даже зловещее в памамизме." (ВВБибихин "Материалы к исихастским спорам" под ред Хорунжего М-ва Ди-дик 1995 стр 200) ЧтО- сущность,- действительно "основной вопрос", как классической философии спора Платона и Аристотеля, так и троических споров IVого века, и новоевропейской науки (понятие "физический закон природы"). Любой учёный будет в такой Византии "ходить под статьями"- как обычных для себя - "пантеизм" "неоязычество", так и специальной новой (и потому _актуальной_в_преследованиях)-_ "энергетизм,- _акиндинова_ересь"._ Да,- от Бог- Энергия Акиндина до "манхэттского проекта" (современного "пантеизма" физиков) уже куда ближе чем от Аквината. (И мои личные как симпатии, так и убеждения, относительно тех событий, значимо- на стороне Акиндина ; из того что "Варлаам",- они же- аристотелики-доминиканцы , мягко говоря- неправы правота "паламИЗМА" отнють не следует ) По внешней политике вообще (и "северной"- Польша-Литва-московия-Орда)- в частности: (знал же, что вы- Георг, не сможете Москве не "подыгрывать" ) Обоснованные приоритеты в "северной" внешней политике: 1-Мир с Ордой 2-война с Польшей. У Литвы (скажем так- "интересующейся" православием)- после Синих вод (1356ого) мир с Ордой при признании Ордой литовского суверенитета над Киевом, и очевидные противоречия с Польшей. Из этого следует,- ключевое решение о церковном управлении на севере,- "унитаристское" (идентичное РИ), но с требованием митрополиту- водвориться в своём законном месте,- сиречь- в _Киеве._ (не знаю, есть ли в вашей АИ аналогичное РИ архиепископство сарайское, но держать отдельного митрополита в Москве, такой недружественно антиордынский шаг, который в такой АИ достоверно обоснован быть не может). Ещё- позиция Новгорода, которому- признавать над своим епископом омофор _Киева_ -соответствует как минимум традиции, но Москва-то над ним причём То есть,- по преставлении ВК Ольгерда Гедеминовича, в рамках антипольской политики _всяческая_ поддержка Витовта- очевидна (при православном митрополите в Киеве- чем больше у Ягайлы- планов, тем обоснованее ближе к нему персик ). При этом, как раз для Византии всё спокойно и корректно, поелику Литва- в мире с Ордой (большой торговый город у границ de facto- трёх Держав, в устье Днепра обосновывается). Дальнейшее, как несложно понять, будет зависеть от того как будет идти война с Тимуром. В РИ- Ворскла была попыткой помощи Витовтом,- восстановить после тимурова нашествия- свою законную власть в Степи- чингисиду Тохтамышу. По идее (популярной- "легитимичстской") АИ Византия должна действовать так же.

georg: MGouchkov пишет: Доброго времени суток! С прошедшими праздниками! Рад встрече, коллега. MGouchkov пишет: C паламизмом в принятой вами редакции о науке придётся забыть Еще чего. И не подумаю . MGouchkov пишет: Но одновременно то, что божественнакя сущность у Паламы впервые в истории догматики замыкается от всякой причастности как таковая- это тёмное и даже зловещее в памамизме. Впервые в истории догматики.... честно выражаясь, я пацталом. Уже у святого Афанасия мы находим четкое различие между истинной сущностью Бога и Его силами и дарами: και εν πασι μεν εστι κατά την εαυτου αγαθοτητα, εξω δε των παντων παλιν εστι κατά την ιδιαν φυσιν [Он во всем — Своей любовью, но вне всего — Своей природой] (De decret., 2). Ту же мысль тщательно разрабатывали Каппадокийцы. Сущность Бога совершенно недосягаема для человека, — говорит святой Василий (Adv. Eunom. I, 14). Мы знаем Бога только по Его действиям и в Его действиях: ημεις δε εκ μεν των ενεργειων γνωριζειν λεγομεν τον Θεον ημων, τη δε ουσια προσεγγιζειν ουχ υποσχνουμεθα, αι μεν γαρ ενεργειν αυτου προς ημας καταβαινουσιν, η δε ουσια αυτου μενει απροσιτος [Мы говорим, что знаем Бога нашего из Его энергий (деятельности), но не дерзаем приближаться к Его сущности — ибо энергии нисходят к нам, а сущность остается неприступной] (Epist. 234, ad Amphilochium). MGouchkov пишет: Любой учёный будет в такой Византии "ходить под статьями"- как обычных для себя - "пантеизм" "неоязычество", так и специальной новой (и потому _актуальной_в_преследованиях)-_ "энергетизм,- _акиндинова_ересь". М-да. Коллега, вы явно спутали понятие "ученый" с понятием "платоник", и даже пожалуй с еще более конкретным понятием "адепт существования разумной Мировой души". Да, поданному вопросу сцепились Палама с Григорой. Палама категорически отрицал бытие Мировой Души. Но при этом его учение "в приложении к современной научной картине мира" гораздо более обосновано, чем воззрения Акиндина и Григоры. Григорий Палама, верный платонической традиции, также учит об идейной основе мира. "Бог устроил этот мир, как некое отображение надмирного мира, чтобы нам через духовное созерцание его, как бы по некоей чудесной лествице достигнуть оного мира". Учение Паламы о довременном бытии мира вытекает из его рассуждений о сущности и энергии в Божестве. Наряду с вечной и миру трансцендентной сущностью Божией в Боге существует Его вечная, несозданная, но к миру обращенная энергия. Вряд ли можно говорить, что энергии суть сфера идей о мире, но правильнее сказать, что этот мир идей в своей совокупности заключается в божественной энергии. Совокупность парадигм о мире входит в полноту Божества. "Мы исповедуем Единого Бога в Трех Ипостасях, имеющего одну сущность, силу и энергию и все, что созерцается около сущности, что и называется в Писании совокупностью и полнотою Божества". Мир парадигм "никогда не имел начала своего бытия, а так как он окрест Бога существенно созерцается, то и не было такого времени, когда их не было". Он, этот мир вечных логосов, "объединенно предсуществующих в Боге", не создан. Предположить обратное нелепо: как же могут быть сотворены замыслы Божии о творении? Эта творящая и соединяющая созданные существа энергия есть божественное хотение, абсолютная передача Божественной Сверхсущности". Созданием является не энергия, а ею произведенное. Но (внимание) Палама заключает, что идеи не только не совпадают с Богом и не суть Его сущность, но они не суть и сущность сами по себе. По отношению к становящемуся бытию этого мира никак нельзя признать эти парадигмы сущностью, так как они не в состоянии стать субъектом этого несовершенного, становящегося процесса. Здесь также неверно слить планы бытия. Первообразы Божий о мире никак не суть субстанция этого мирового бытия. Первообраз остается в своей совершенной идеальности и вне этого процесса творческого становления, как он не совпадает и с самими Ипостасями Св. Троицы и с Самой Божественной сущностью. То есть Палама фактически признает существование "двойного лика в идеальной форме: есть "мир идей" в космосе, принадлежащий к нему и следовательно сотворенный, но есть идеальный образ мира и в Боге, сопринадлежащий Его трансцедентному бытию". "Бог трансцендентен не только реальной, но и идеальной стороне космоса". В этом именно пункте преодолевается слабая сторона учения Платона об идеях: оно не дает объяснения реального процесса эволюции. Палама же объяснение процесса эволюции дает. Это путь от умопостигаемой идеи-потенции к идее, осуществляемой в явлении. Палама пишет: "Бог сотворил землю не совершенно пустою и не без всех промежуточных составных частей. Ибо земля была смешана с водою, и обе эти стихии, как и воздух, были с зачатками (букв.: беременным, – κυοφορν) разных видов животных и растений, небо же, наполненное различными светилами и огнями, на которых утверждается вся вселенная. Таким образом, стало быть, Бог сотворил вначале небо и землю, как нечто всеобъемлющее, содержащее в себе все в возможности". Да, Палама отвергает концепцию Мировой души и "энергетизм". Но он понимал мир, как гармоническое и органическое целое, пронизанное лучами зиждительного Логоса и Премудрости. Эта "логосность" мироздания обнаруживается повсюду, она отображает волю Создателя и Промыслителя. Логосы вещей, явлений, стихий суть отблески Логоса Божия. Бог творит не готовые факты, а факторы, которым дано осуществлять в действительности это творческое задание, творить и производить. Природа есть живое целое. В концепции Мировой Души для Паламы был непреемлем именно пантеистический эманатизм, который, естественно, вытекает из той предпосылки, как у Плотина, что Душа Мира есть родоначальник и источник наших личных душ. Ясно, что для Паламы (учитывая его антропологические воззрения) при таком плотиновском понимании, естественно замутняется чистота персоналистического понимания личности, и христианское сознание этого не приемлет. Научному исследованию данные трактовки отнюдь не препятствуют. А из того, что многие ученые Возрождения были платониками и пантеистами, вовсе не следует, что таковыми же будут и византийские. Как я показал выше, можно быть платоником и паламитом одновременно - и уж тем более ученым и паламитом. Тем более как я указал в написанном выше посте "квиетистские" направления в паламизме быстро и неизбежно выделятся в отдельное "аскетическое направление". MGouchkov пишет: знал же, что вы- Георг, не сможете Москве не "подыгрывать" Отож. Я же автор . И злобно-мрачная Москва всех победит и восторжествует на трупах . MGouchkov пишет: отдельного митрополита в Москве, такой недружественно антиордынский шаг, который в такой АИ достоверно обоснован быть не может). Чем он антиордынский с того момента, когда Алексий договорился с Мамаем. Особенно учитывая то, что Мамаю этот договор пересмотреть уже не дадут - у Империи слищком много рычагов давления на него. Византия, укрепившись в Крыму - "святая святых" Мамая, и располагая военной силой, буквально держит великого темника за мошонку. MGouchkov пишет: но с требованием митрополиту- водвориться в своём законном месте,- сиречь- в _Киеве. Коллега забыл, как патриарх Филофей Коккин в РИ анафемствовал православных союзников "нечестивого Ольгерда", и призывал к войне с литовским князем-огнепоклонником? MGouchkov пишет: всяческая_ поддержка Витовта- очевидна А с чего вы взяли, что получив как и в РИ Виленский стол, Витовт сам захочет идти на разрыв с Польшей? Все же против Ордена союзник идеальный. MGouchkov пишет: восстановить после тимурова нашествия- свою законную власть в Степи- чингисиду Тохтамышу. По идее (популярной- "легитимичстской") АИ Византия должна действовать так же. Невыйдет. Мамай здесь неизбежно плавно окажется под византийской "крышей". И вышеописанный вами союз с Ордой будет союзом именно с Мамаем.

MGouchkov: georg пишет: Впервые в истории догматики.... честно выражаясь, я пацталом. Уже у святого Афанасия мы находим четкое различие между истинной сущностью Бога и Его силами и дарами: και εν πασι μεν εστι κατά την εαυτου αγαθοτητα, εξω δε των παντων παλιν εστι κατά την ιδιαν φυσιν [Он во всем — Своей любовью, но вне всего — Своей природой] (De decret., 2). Ту же мысль тщательно разрабатывали Каппадокийцы. Сущность Бога совершенно недосягаема для человека, — говорит святой Василий (Adv. Eunom. I, 14). Мы знаем Бога только по Его действиям и в Его действиях: ημεις δε εκ μεν των ενεργειων γνωριζειν λεγομεν τον Θεον ημων, τη δε ουσια προσεγγιζειν ουχ υποσχνουμεθα, αι μεν γαρ ενεργειν αυτου προς ημας καταβαινουσιν, η δε ουσια αυτου μενει απροσιτος [Мы говорим, что знаем Бога нашего из Его энергий (деятельности), но не дерзаем приближаться к Его сущности — ибо энергии нисходят к нам, а сущность остается неприступной] (Epist. 234, ad Amphilochium). "Под столом"- согласен- лучшее место для богословствования (вот и мне- надо бежать за коньяком). Вопрос,- не в различении сущности и энергий, и не в интеллигибельности сущности божией (тут Василий Великий против Евномия всё сказал), но в _путях_исповедания_ сущности. И здесь- Палама- "новшество" в христианском богословии (но близок каббалистическому иудаизму). При этом, имхо- "новшество" действительно знаменательное, потому как вновь собою открывает проблему... ..возможно- ...неполной правоты каппадокийцев.. Коллега Георг! Найдите сборник, который я цитирую (собственно- работу ВВБибихина), и- о предыстории (а она,- чувствую- как уже всплывает, так- всплывёт),- точно существующий в сетьевом виде- имхо великолепный (легко вспомнить через 10лет № канона- это у меня от него) учебник "История Церкви" МЮПоснова (и в нём- относительно событий IVого века- обратите внимание на позицию Василия _Анкирского)._ georg пишет: М-да. Коллега, вы явно спутали понятие "ученый" с понятием "платоник", и даже пожалуй с еще более конкретным понятием "адепт существования разумной Мировой души". Я не про "мировую душу"- не про софиологию, я (пока ), про пониманемое как сущность (усиос; вы как-то греческий шрифт подгрузили). Относительно _гносео_логии, я про то, контекст чего,- работа тн "интеллектуальной интуиции",- энергетический- теологический или "фЮзисный" (и с этой тз "платоник" и если не "учёный", но "ТЕОретик"- исследователь _законов_природы_ -если не синонимы, то близко). А вот как раз о эмоционакльно-энергетическом- поэтическом воспевании _"души",_ -то это вопрос отдельный (тем более без этого никакие- самые альтернанивные греки всё равно не могут ) georg пишет: Чем он антиордынский с того момента, когда Алексий договорился с Мамаем. Чем- антиордынский- сами, судя по аргумантации дальше понимаете,- поодержка на основе единоверия сепаратизма нетюркской части улуса (а вот возвышение архиепископа сарайского в вашей АИ органично). georg пишет: Коллега забыл, как патриарх Филофей Коккин в РИ анафемствовал православных союзников "нечестивого Ольгерда", и призывал к войне с литовским князем-огнепоклонником? В РИ, в контексте поддержки антиордынской политики Москвы. У вас-то- иначе... georg пишет: А с чего вы взяли, что получив как и в РИ Виленский стол, Витовт сам захочет идти на разрыв с Польшей? Что бы "разрывать", нужно что бы союз до того был, вместо которого в РИ была война Витовта против него... При мире с Ордой, лучше воевать в союзе с ней и АИ Византией против Ордена и Польши. georg пишет: Невыйдет. Мамай здесь неизбежно плавно окажется под византийской "крышей". Откуда и зачем- Мамай? Главное для Византии в ордынской политике,- союзник против Тимура. В РИ против Тимура достаточно успешно действовал пользовавшийся доверием в Степи- Тохтамыш. Да,- в РИ, успехи в сопротивлении Тимуру стали для Тохтамыша- пирровой победой. ЧтО будет у вас? сопротивление Тимуру- успешнее (и тогда вообще непонятно, откуда у Мамая хоть чтО берётся), но Византия предаёт союзника...? ..Ради деятеля нелегитимного, и по-любому крайне непопулярного в степи (на юге в РИ в итоге поражения при Ворскле, замечу, сел как не Тохтамыш, так и не Мамай, но кто-то из тимуридов (а север, замечу, чингисиды- Ахматы удержали).

georg: MGouchkov пишет: Коллега Георг! Найдите сборник, который я цитирую (собственно- работу ВВБибихина Я уже понял, что на Владимира Вениаминовича вы в основном и ориентируетесь, и если бы я был знаком с данной работой, понять друг друга было бы легче. Но увы. Еще после нашего с вами предыдущего общения на данную тему я перерыл все поисковики по всем возможным сочетаниям слов. Работы Бибихина в сети нет. Нашел только пару весьма поверхностных статей Хорунжего. MGouchkov пишет: Относительно _гносео_логии, я про то, контекст чего,- работа тн "интеллектуальной интуиции",- энергетический- теологический или "фЮзисный" (и с этой тз "платоник" и если не "учёный", но "ТЕОретик"- исследователь _законов_природы_ -если не синонимы, то близко То же самое вполне реально и в рамках "платонизма по Паламе". Если "Бог устроил этот мир, как некое отображение надмирного мира, чтобы нам через духовное созерцание его, как бы по некоей чудесной лествице достигнуть оного мира", и в то же время его идеальный образ содержится в "энергиях" - то для "интеллектуальной интуиции" простор немереный. И "постижение законов природы" так же является проникновением в Премудрость Божию, в предвечный замысел о мире. Учитывая что паламизм неизбежно расколется на "квиетистское" и "культуростроительное" направления, во втором сие органично получает развитие. Углубление в тайны мирового художества, согласно Паламе почивающими в творческом "да будет" и исследование таинственных глубин все больше раскрывающегося научного естествознания есть причащение мировой гармонии и познание единой, управляющей всем миром Воли, Промыслительного Логоса. Сам Палама такого не говорил. Но выводы делаются . Что касается платонизма - спор по этому поводу действительно не был принципиальным. Филофей Коккин, будущий патриарх, назначенный митрополитом Ираклийским в мае 1347 г., после этого около года прожил в столице, и, как утверждает, сумел в ходе дружеских дискуссий с Григорой обнаружить почву для богословского соглашения с паламизмом; он полагал тогда, что только личные симпатии-антипатии (и амбиции) Паламы и Григоры помешали этому. MGouchkov пишет: Чем- антиордынский- сами, судя по аргумантации дальше понимаете,- поодержка на основе единоверия сепаратизма нетюркской части улуса Сепаратизма от кого? Как наличие в Москве митрополичей кафедры способствует сепаратизму? Соглашение с Москвой естественно при альянсе с Мамаем. И для Византии это и есть естественый и оптимальный путь. Ибо на эту "часть улуса" - Мамаеву Орду - она может активно влиять, и использовать ее в своих интересах. Сарайский хан - игрок самостоятельный, и куда менее управляем чем Мамай, которому (при условии, что внешнеполитические линии Византии и Москвы согласованы, а с востока давят всякие Урус-ханы и Тохтамыши) - "деваться некуда с подводной лодки". MGouchkov пишет: При мире с Ордой, лучше воевать в союзе с ней и АИ Византией против Ордена и Польши. Против Ордена Византия не союзник. А именно союзник против Ордена для Литвы важнее всего. Перевес Ордена очевиден, целое столетие он неуклонно наступал, а Литва лишь держала оборону, и то напрягая все силы. И против Ордена Византия и Орда ничем не помогут. Далеко. Польша же - ествественный союзник. Что же касается "против Польши" - то если Византия воюет с Лайошем в 1370ые, то Галичина будет освобождена и возвращена под власть Любарта. И в этом случае Любарт, сохранявший кстати до самой смерти титутл великого князя и статус независимого правителя, становится де-факто вассалом Византии, но игроком совершенно самостоятельным по отношению к Литве. Вплоть до полного с ней разрыва после смерти Ольгерда. MGouchkov пишет: Откуда и зачем- Мамай? Главное для Византии в ордынской политике,- союзник против Тимура. Коллега, вы это, учитывайте, что когда Мамай взял в РИ власть в западной части Орды, никаким Тимуром еще и не пахло. Для Византии же он оказывается собственно единственным представителем Орды - с Сараем нет контакта, да и творится там черт знает что, ханы меняются как перчатки, а режим Мамая стабилен. За годы Великой Замятни альянс Мамая с Византией окрепнет и войдет в традицию. Если благодаря согласованности московской и византийской политики Вожи и Куликова нет (Мамай строго придерживается договора, заключенного с Алексием в 1360ых) - то Тохтамыш так и не перейдет Волгу, и раскол Орды будет увековечен. MGouchkov пишет: но Византия предаёт союзника...? Какого? Тохтамыш при таких раскладах так и не начинает войны с Тимуром, а продолжает бодаться с Мамаем на рубеже Волги. MGouchkov пишет: Ради деятеля нелегитимного, и по-любому крайне непопулярного в степи Учитывая, сколь долго этот деятель удерживал стабильную власть в западной степи, меж тем как в Сарае ханов резали еженедельно... Не верится в его непопулярность. Для монгольских нойонов он нелигитимен, но среди половцев поддержка у него несомненно была.. Пока он не утратил престиж после Куликова. Что же касается нелигитимности - то западная половецкая степь, на которую опирался Мамай, всегда была оппозиционна - вспомним Ногая. Прецеденты, когда кочевники, ранее входившие в "монголоферу," посылают чингизидов нах, зело имеются - те же Большие Ногаи, поставившие у власти Едигея и его потомков, или джунгаро-ойраты.

MGouchkov: georg пишет: Я уже понял, что на Владимира Вениаминовича вы в основном и ориентируетесь, и если бы я был знаком с данной работой, понять друг друга было бы легче. Коллега Георг! Я выяснил,- c Бибихиными,- так же как и с Топоровыми Я ориентируюсь в этой сфере на работы Владимира _Владимировича_ Бибихина. Одного из немногих современных практикующих "специалистов самого широкого профиля" . Начинал Владимир Владимирович в 197ые, работая в ИНИОН'е (ин-т научной информации по общестенным наукам) с перевода, подготовки и издания Св Ник Кузанского. Ну а дальше, без его имхо так как очень спорной- "классической" провокационной книги "Новый Ренессанс" (М-ва МАИК "Наука" "Традиция" 1998), ваш таймлайн имхо ну прото писать нельзя И особо, Делание Владимира Владимировича имхо ценно и метакультурным "внешним интертекстуальным" анализом,- анализом связей через менталитет человека богословско-логических "тонкостей" со вполне социально- экономическими и политическими (военными) реалиями, и следующим отсюда реализуемым им принципом "аполлогия от противного". Собственно, Владимир Николаевич Топоров в Iом томе "Святости и святых...", в аполлогии Св Вмч Бориса и Глеба, цитирует ""... Империя Зла? Да...""- аполлогию "Власть России"- Святой Руси В.Влад.Бибихина. Сейчас взялся сам искать его работы в Сети; о результатах- отпишу. georg пишет: Сепаратизма от кого? Как наличие в Москве митрополичей кафедры способствует сепаратизму? От Орды, от улуса Джучи;- от Cарая. Кстати, коллега! В АИ, имевшее место в РИ Чудо Прозрения ханши Тайдуллы по молитве архиепископа сарайского, может иметь бОльшие политические последствия (в РИ ханское семейство представлявшее после этого вторую после Сартака волну православия в Орде было вырезано в "великой замятне"; в АИ Сарай и АИ Византия _связаны_шёлковым_путём,_ так что так легко с православными ханами обойтись- большие сложности). georg пишет: И для Византии это и есть естественый и оптимальный путь. Ибо на эту "часть улуса" - Мамаеву Орду - она может активно влиять, и использовать ее в своих интересах. Сарайский хан - игрок самостоятельный, и куда менее управляем чем Мамай, которому (при условии, что внешнеполитические линии Византии и Москвы согласованы, а с востока давят всякие Урус-ханы и Тохтамыши) - "деваться некуда с подводной лодки". Имхо,- "подводной лодкой" является единственный оставшийся- северный из западных концёв шёлкового пути, и потому- отношения с Сараем- принципиальны. Имхо, очень не исключено что и антимамаевская московская линия очень могла быть связана с восточной торговлей,- c необходимостью единства землям, контролируемым из Сарая (вот _после_ того как Тимур этот путь угробил...). georg пишет: Против Ордена Византия не союзник. А именно союзник против Ордена для Литвы важнее всего. Перевес Ордена очевиден, целое столетие он неуклонно наступал, а Литва лишь держала оборону, и то напрягая все силы. И против Ордена Византия и Орда ничем не помогут. Далеко. Против Польши- представлявшей (до Крево) дело так что война идёт за католицизм- Литва- Византии- союзник. C Орденом (как исследовали) дела может быть можно (если признаётся завершение миссии "крещения") решить политически. georg пишет: Что же касается "против Польши" - то если Византия воюет с Лайошем в 1370ые, то Галичина будет освобождена и возвращена под власть Любарта. И в этом случае Любарт, сохранявший кстати до самой смерти титутл великого князя и статус независимого правителя, становится де-факто вассалом Византии, но игроком совершенно самостоятельным по отношению к Литве. Вплоть до полного с ней разрыва после Ольгерд Гедеминович преставится в 1377ом (РИ), Кейстут (что важнее)- спустя всё всего 5лет. И вобщем дело (коль православная церковь Галича подчинена Киеву) имхо идёт снова (как после Войшелка) к "Галицие- Литве" (под верховенством Галиции). Для Литвы это приемлимее равно неприемлимой для язычников и православных католизации (чтО- уния с Польшей; недаром против неё в РИ сначала без шансов воевали до середины XVого века, а потом уходили в Реформацию). georg пишет: Коллега, вы это, учитывайте, что когда Мамай взял в РИ власть в западной части Орды, никаким Тимуром еще и не пахло. Для Византии же он оказывается собственно единственным представителем Орды - с Сараем нет контакта, да и творится там черт знает что, ханы меняются как перчатки, а режим Мамая стабилен. За годы Великой Замятни альянс Мамая с Византией окрепнет и войдет в традицию. Пока не пахнет Тимуром- пахнет шёлковым путём (что и прописано уже у вас в тайм-лайне). Или "с Сараем контактов нет" georg пишет: Тохтамыш при таких раскладах так и не начинает войны с Тимуром, а продолжает бодаться с Мамаем на рубеже Волги. Тимур начнёт войну с Тохтамышем. Умиротворение Тимура "сливом" Тохтамыша (Сарая), в пользу Мамая- с "увековечанием раскола Орды"- априорное примирение с гибелью шёлкового пути. Верите? georg пишет: Учитывая, сколь долго этот деятель удерживал стабильную власть в западной степи, меж тем как в Сарае ханов резали еженедельно... Не верится в его непопулярность. Для монгольских нойонов он нелигитимен, но среди половцев поддержка у него несомненно была. Здесь соглашусь,- Византии остаётся мирить Тохтамыша с Мамаем (на вассальном статус кво) против общего врага- Тимура.

georg: MGouchkov пишет: Я ориентируюсь в этой сфере на работы Владимира _Владимировича_ Бибихина. С ними практически не знаком, хотя его "великого учителя" - Лосева - читал изрядно. MGouchkov пишет: Сейчас взялся сам искать его работы в Сети Успехов. (Кстати получил ваше ЛС, но на эту статью я и сам натыкался в процессе поисков). MGouchkov пишет: Кстати, коллега! В АИ, имевшее место в РИ Чудо Прозрения ханши Тайдуллы по молитве архиепископа сарайского, может иметь бОльшие политические последствия Не думаю - что-либо кардинально поменять у Тайдуллы не хватит времени. Джанибек уже при смерти. Да и сам он слишком принадлежал к мусульманской культуре - восточные хронисты его в этом плане очень хвалят, особенно за обширное меценатство. Культура ордынских городов Повольжья - почти чисто мусульманская. А вот с Мамаевой ордой все еще можно поменять - причерноморские половцы практически еще не исламизированы, в Крыму почти все его оседлое население - христиане, политическое и культурное влияние Византии мощнейшее... Православному крымскому царству быть. Если им будут править потомки Мамая (именовавшиеся в РИ Глинскими) - то крымская царевна Елена станет матерью некого московского государя Ивана Васильевича . MGouchkov пишет: в АИ Сарай и АИ Византия _связаны_шёлковым_путём Увы, уже нет. Шелковый путь (я сохранил за ним древнее название, на самом деле не шелк там был главным товаром - его великолепно выделывают и в самой Византии - а пряности, индийские ткани, китайский фарфор и прочее) - погиб безвозвратно с крушением монгольской империи. В сущности с изгнанием монголов из Китая на нем можно ставить крест - позднейшие многолетние войны Минов с монголами закрыли караванный путь на запад. Еще западнее полыхают войны ханов Могулистана с Чагатаем, а затем - с Тимуром. Торговые пути сместились на море, и в этих условиях для Византии торговый путь через Багадад, восстановленный после того как Увейс Джелаирид навел порядок в Иране несравненно важнее загнувшегося "шелкового". В сущности и колонии в Крыму для Византии ценны уже в основном как центры торговли с Русью, а не с востоком. Так что в экономическом плане для Византии связи с Сараем обесценены. В политическом - Мамай опять же выгоднее. MGouchkov пишет: очень не исключено что и антимамаевская московская линия очень могла быть связана с восточной торговлей Точнее - нижегородская линия (и я уже готов заподозрить, что все првокационые действия Василия Кирдяпы в деле Сарайки были офелироваными). Да, на Руси были круги, сильно заинтересованные в мире на Волге. Но это - уже не канувший в лету шелковый путь. Это - торговля по Волге с Ираном - тем самым джелаиридским Ираном, который снабжает и Византию восточными дефицитами. В АИ Москва вполне может получать все нужные товары из Византии - через "гостей-сурожан". Ну и свои так же сбывать туда - в первую очередь меха и "лесные товары". То есть наиболее экономически ценный для Москвы путь идет не по Волге, а по Дону - через Мамаеву орду. MGouchkov пишет: C Орденом (как исследовали) дела может быть можно (если признаётся завершение миссии "крещения") решить политически. Рыцарям, как они доказали в РИ, плевать на крещение - им нужны земли и холопы. Остановить натиск ордена можно только сломав ему хребет, и здесь единственый ценный союзник для Литвы - Польша. Этот блок как раз в национальных литовских (не литовско-русских, а именно литовских) интересах. Именно по этому среди этнически литовской знати против Кревской унии "ни одна собака не тявкнула" - все быстренько приняли латинское крещение. По этому по моему мнению Кревской унии в этой АИ быть, хотя вступит она в нее без Галицко-Волынского государства Федора Любартовича, Киева и Северщины. А разорвать унию и включить Литву в византийский ареал гарантировано можно только после разгрома Ордена - т.е. при Свидригайло. Тогда и: MGouchkov пишет: идёт снова (как после Войшелка) к "Галицие- Литве" (под верховенством Галиции). Ну и к тому времени - как еще в этом мире повернутся переговоры о воссоединении Церквей в Констанце и Базеле. Это для меня до сих пор загадка. MGouchkov пишет: Для Литвы это приемлимее равно неприемлимой для язычников и православных католизации Не соглашусь. Одолел недавно до конца "историю Украины-Руси" Грушевского - там подробно описано, как цеплялась этнически литовская знать за сохранение монополии на руководящую роль в ВКЛ, и как спротивлялась предоставлению равных прав православным. Для этнически литовской знати католизация, при которой она получает панские гербы и привиллегии, которыми "схизматики и неверные пользоваться не могут" - и есть предоставление такой монополии. MGouchkov пишет: Пока не пахнет Тимуром- пахнет шёлковым путём (что и прописано уже у вас в тайм-лайне). Где прописано и исчезновение этого пути (как я уже сказал, по абсолютно не зависящим от развилки причинам). MGouchkov пишет: Тимур начнёт войну с Тохтамышем Зачем? Перечитайте историю их войн - и вы увидите, что Тохтамыш всегда являлся нападающей стороной. Тимур посадил его на трон Белой Орды, чтобы иметь спокойный тыл со стороны степи. Воевать с Тохтамышем (т.е. гоняться за ним по беспредельным кипчакским степям) Тимур желанием отнюдь не горел, но Тохтамыш, объединив под своей властью весь улус Джучи, возомнил себя восстановителем империи, и начал борьбу с Тимуром за Хорезм, а затем и за Азербайджан. Здесь Тохтамышу не удается объединить Улус Джучи. И если он к этой цели стремится - для него первостепеная задача это разгром Орды Мамая. То есть без Куликова, если Мамай по прежнему успешно держится - никаких войн между Тохтамышем и Тимуром не будет, наоборот - прекрасные отношения.

Профан: Извините, что вмешиваюсь в дискуссию, но в РИ, если не ошибаюсь, Константинопольская Патриархия настаивала, что бы кафедра митрополита всея Руси находилась в Киеве, можно предположить что при сильной империи она будет требовать этого более настойчиво. Кроме того, что может и в данной ситуации помешать Тохтамышу, разгромить Мамая и захватить власть в степи. Помимо этого считаю, что набеги Тохтамыша на Мавераннахр были бы выгодны как раз Византийской империи, поскольку удерживали бы опасного противника в дали от их границ.

Стержень: К вопросу о том, что Польша-единственный союзник Литвы против Ордена...А почему вы забываете про Новгород и Псков?Это конечно не Польша, но все же православные государства, а немцев новгородцам бить удавалось. Так что все-таки Польша далеко не единственный союзник. Кстати. а не проясните вопрос о том, что за соглашение было между Мамаем и Алексеем?

georg: Профан пишет: но в РИ, если не ошибаюсь, Константинопольская Патриархия настаивала, что бы кафедра митрополита всея Руси находилась в Киеве, можно предположить что при сильной империи она будет требовать этого более настойчиво Об этом позже. Стержень пишет: А почему вы забываете про Новгород и Псков? Не способны к активной наступательной войне без помощи Москвы. А Москва в такой войне на далеком северо-западе не заинтересована - у нее поближе интересы есть. Стержень пишет: Кстати. а не проясните вопрос о том, что за соглашение было между Мамаем и Алексеем? Москва признает хана - Мамаева ставленника - законным сюзереном, разрывает отношения с Сарайским ханом Амуратом и дань отсылает Мамаю. Мамай в ответ соглашается на резкое (по разным версиям от трети до половины) сокращение дани, и признает великое княжение Владимирское наследной вотчиной московского князя, что фактически означает полную автономию "русского улуса".

georg: Закончим "вступительную часть". Можно сказать, что победа исихастов привела к возрождению и культивации «имперского» мировосприятия в Византии. Захват Константинополя крестоносцами в 1204 году возродил сознание эллинизма. Термин «эллины» в Новом Завете употреблялся для обозначения язычников, в противоположность христианам, и в течение средних веков сохранял этот религиозно уничижительный смысл. Византийцы однако, помнили, что говорят на языке древних эллинов: хотя империя была «Римской» или «Ромейской», а ее граждане назывались «ромеями», говорили они на языке «эллинском», и это был язык цивилизации. Западные крестоносцы, завоевавшие Византию, принадлежали к «Римской» церкви и были гражданами «Римской» (Западной Священной) империи, говорили они по-латыни или на франкском языке и этим существенно отличались от тех, кто говорил на «эллинском». Греческий язык и греческая культура, которые теперь подвергались прямой опасности, слова «Эллада» и «эллины» стали прочно ассоциироваться для византийцев с защитой своей культурной традиции. Никейская империя, например, мыслилась как «Элленикон» или «Эллада», а ее император сравнивался не только с библейскими Давидом и Соломоном, но и с Александром Македонским или Ахиллом. Новое открытие «эллинизма» означало более высокую степень отождествления с языком, культурой и историей древней Греции. Это отождествление, конечно, носило романтический и часто только риторический характер. Подразумевавшийся зарождающимся «эллинским» национализмом более мирской взгляд на веши означал также некоторый отход от религиозных, культурных и политических ценностей, которые в течение веков хранила христианская Византия, а теперь и православные страны. Возглавив патриархат, паламиты во многом укрепили позиции Византии как «царицы городов» - по-славянски «Царьграда» - и на несколько столетий продлили существование «римского» универсализма, олицетворявшегося этим городом. Вот почему они стали охранителями древней идеи византийского «православного содружества» и «Нового Рима», которая в умах гуманистов вытеснялась более узкой, националистической и секулярно-романтической идеей Византии как «Эллады». И в данный исторический момент выразителями этой идеи и вождями «империалистской партии» и стали Григорий Палама и его ученик патриарх Филофей. Вселенская православная Церковь в их умах была живым политическим организмом, и «восточный папа» - патриарх Филофей – стремился воплотить сию концепцию в жизнь. Император же с точки зрения паламитов прежде всего обязан был охранять и укреплять Церковь, ибо только церковь обеспечивала законность имперских притязаний и только через нее император мог осуществить свою функцию распространителя апостольской веры и охранителя христианской истины в жизни общества. На практике это означало обязанность императора защищать православие и во всем мире, что требовало направленной на осуществление этой задачи активной внешней политики. Что касается области византийско-русских отношений, то практическим результатом прихода к власти паламитов в Византии стало более активное вмешательство патриархата в дела русской митрополии и усиление духовного и умственного влияния Византии, особенно в монашеской среде. В 1370 году патриарх Филофей в послании великому князю Дмитрию Донскому без обиняков называл себя «утвержденный всевышним Богом отец всех христиан, где-либо обретаемых на земле». В том же году, в грамоте русским князьям, понуждающей их подчиниться митрополиту Алексию, Филофей изложил теорию «вселенского попечения» таким образом, что ее практически невозможно отличить от самых авторитарных заявлений римских пап: «Так как Бог поставил нашу мерность предстоятелем всех, по всей вселенной находящихся христиан, попечителем и блюстителем их душ, то все зависят от меня, как общего отца и учителя. И если бы мне можно было самому лично обходить все находящиеся на земле города и веси и проповедовать в них Слово Божие, то я неупустительно делал бы это, как свое дело. Но поелику одному немощному и слабому человеку невозможно обходить всю вселенную, то мерность наша избирает лучших и отличающихся добродетелью лиц, поставляет и рукополагает их пастырями, учителями и архиереями и посылает в разные части вселенной: одного – кир Алексия - в вашу великую и многолюдную страну, другого - в другую часть земли, повсюду - особого архипастыря, так что каждый в той стране и местности, которая дана ему в жребий, представляет лицо, кафедру и все права нашей мерности». Каноническая традиция и экклезиология византийской церкви несовместимы с буквализмом послания Филофея, который говорит о патриархе как о «вселенском» епископе, а о местных митрополитах - как о его представителях. Очевидно, стиль отправляемых на Русь документов специально вырабатывался патриаршей канцелярией, чтобы внушить все еще относительно неискушенным славянам высокое представление о значении Византии как центра христианского мира, хотя это достигалось в ущерб прямому смыслу канонов. Облеченные церковной властью монахи-исихасты быстро уразумели действенность дипломатической риторики! Впрочем, надо заметить, что источником риторики был гражданский закон, отражавший византийскую политическую идеологию, а не богословская и каноническая традиция сама по себе. Документы, определявшие основы этой идеологии, были переведены на славянский язык, и некоторые из них стали известны на Руси. Можно предполагать, что и составители официальных посланий византийского патриарха, и русские их корреспонденты сознавали разницу между собственно экклезиологическим пониманием и тем светским определением роли «вселенского» патриарха, которое вносила Эпанагога. Ни одна из сторон не склонна была принимать восточное «папство». В эпоху, когда стала клониться к упадку власть татарских «царей», византийская церковь, укрепляя авторитет традиционного центра христианской империи, Константинополя, настаивала, чтобы в церквах возобновилось поминание «царя» византийского. Византийский император, напоминала она, есть «император всех христиан», а патриарх есть «вселенский учитель всех христиан». Этой настойчиво пропагандируемой концепции противоречили, во-первых, центробежные силы, вызываемые возможностью прозападной ориентации Литвы, и, во-вторых, национализм Московского княжества. Московские князья, вначале одушевленные стремлением к независимости, впоследствии мечтали о наследии не только великих князей Киевских, но и татарских ханов, земли которых были ими со временем завоеваны. Зарождение этих разнонаправленных процессов составляет наиболее интересную и драматическую сторону многих церковных, культурных и политических событий XIV века.

georg: Связь (а при Джанибеке – и тесный союз) Византии с Золотой Ордой помогает понять, почему в XIV веке константинопольский патриарх старался сохранить на Руси единую систему церковного управления, возглавляемую одним митрополитом, резиденция которого должна была находиться на территориях, подвластных татарам, а не в Литве. Опасаясь Литвы и не доверяя ей, большинство византийских иерархов и дипломатов (задолго до победы исихазма) полагало, что московская политика потаканья ханской власти, которая обеспечивала поддержку татар, более отвечает интересам церкви и «византийского содружества», чем мятежные настроения Александра Тверского или прозападные симпатии Гедимина. Правитель Литвы мог чувствовать личное влечение к римскому католицизму и к Западной Европе и, как Миндовг и Витен, считать, что принятие католичества - вернейшее средство для предотвращения постоянной угрозы со стороны тевтонских рыцарей. В 1322 году Гедимин обратился к папе Иоанну XXII, находившемуся в Авиньоне, с гневными жалобами на орден, с выражением дружбы и лояльности по отношению к Риге, еще одной жертве рыцарей, и с изъявлением своей склонности к римскому католицизму. Гедимин извещал папу, что построил в своей новой столице Вильно две церкви, и, наконец, просил прислать в Литву папских легатов. Такие же письма были отправлены в германские города и орденам доминиканцев и францисканцев, миссионеры которых находились в Литве. В результате действий Гедимина было заключено перемирие с немцами, но литовский князь все-таки не принял латинской веры: легатам, которые приехали в Вильно в 1324 году, сообщили, что Гедимин передумал. Согласно донесению легатов, князь даже уклонился от второй встречи с ними под предлогом, что «занят с татарами». Любопытное упоминание о татарах открывает всю глубину политической дилеммы, стоявшей перед Гедимином. Понятно, что постепенное втягивание Литвы в круг западноевропейских государств должно было вызывать сопротивление не только ее русских православных подданных, но, что важнее, Орды. Литовские интересы в подвластной татарам Руси были слишком велики, чтобы Гедимин поступился ими ради религиозных обязательств по отношению к западу. Возможность укрепления и расширения политических, экономических и культурных связей Литвы с Псковом, Новгородом и особенно Тверью зависела от дипломатических сношений с Ордой; альтернативой было открытое военное столкновение с татарами. Хан ревностно оберегал своих русских данников от дружественных контактов с западом. С другой стороны, мы узнаем, что именно во время сношений Гедимина с папством и его переговоров с орденом (или чуть позже) хан Узбек посылал русских князей против литовцев, и они «много зла сотворили Литве и вернулись в Орду с многими пленниками». Теперь ясно, почему литовский великий князь порвал переговоры с папскими легатами («буду занят с татарами»): контакты с папой и дипломатические отношения с Ордой взаимно исключали друг друга. В течение XIV века Литва стояла перед гедиминовской дилеммой. Присоединение русских княжеств, постепенно перешедшее в замысел объединить все территории Киевской Руси в Литовском государстве, подразумевало религиозную и идеологическую ориентацию на Византию и требовало определенного подхода, военного или дипломатического, к господству татар. В то же время западное решение проблемы было по-прежнему непривлекательно, потому что неизбежно заставляло смириться перед немецким империализмом. Со стороны Литвы естественным было стремеление подчинить себе руководство православной Церковью в подвластной себе Руси, то есть – заиметь своего митрополита. Но Византия традиционно придерживалась принципа неделимости митрополии. Союз с Ордой заставлял империю утверждать центр митрополии во Владимире – на землях «русского улуса», и вступать в альянс с Москвой, принимая в расчет и ее кандидатуру на митрополичий престол. Последовательное чередование русских и греков на кафедре в течение более чем столетия (1237-1378 гг.) можно было бы счесть случайностью. Однако византийский историк Никифор Григора в сочинении «История ромеев» дает пристрастный, но очень подробный обзор русских дел и описывает такое чередование как результат целенаправленной политики византийского правительства. Он пишет: «С тех пор, как этот народ воспринял истинную веру и святое крещение от христиан, было решено раз и навсегда, что им будет править один первосвященник ... и что этот иерарх будет подчинен константинопольскому престолу ... он будет избираться поочередно из этого (русского) народа и из тех, кто рожден и воспитан здесь (т. е. в Византии), так, чтобы после смерти каждого следующего митрополита происходило чередование в наследовании церковного правления в этой стране; таким образом связь между двумя народами, укрепляясь и утверждаясь, послужит единству веры...». Предположение Григоры о том, что еще со времен Владимира существовала формальная договоренность о чередовании митрополитов, вряд ли соответствует истине и во всяком случае не подтверждается историческими данными: до XIII века киевскую кафедру постоянно занимали греческие иерархи. Григора, близко знавший константинопольские высшие круги и митрополита Феогноста, говорил о политической практике, неофициально применявшейся в XIII веке и возведенной им—в очень, правда, общих выражениях - к истокам христианства на Руси. Более того, можно утверждать, что к чередованию греков и русских благоприятно относился корреспондент и друг Григоры, влиятельный митрополит всея Руси Феогност, который сменил русского митрополита Петра и назначил своим преемником русского же Алексия. Следуя традиции координации византийской политики на Руси с Ордой, Феогност на протяжении своего правления активно поддерживал Москву. К тому же во второй половине 1340ых годов отношения Византии с ВКЛ, охладившиеся еще при Гедимине, обострились еще более. Казнь Ольгердом трех литовских бояр, крестившихся в православие – Антония, Иоанна и Евстафия – была воспринята в Константинополе как прямой вызов православной Церкви. Литовские новомученники были немедленно с подачи митрополита Феогноста канонизированы, а дружественные контакты с Литвой – прерваны.

georg: Меж тем западная угроза Литве стремительно нарастала. Казимир III 8 июля 1343 г. подписал Калишский мирный договор с крестоносцами, по которому он отрекался от Поморья в пользу Тевтонского ордена, но взамен получал Куявскую и Добжинскую земли. Намысловским мирным договором от 22 ноября 1348 г. польский король обеспечил мир своим владениям и со стороны чешских Люксембургов. Заключив с Польским королевством Калишский мир. Тевтонский орден получил возможность сосредоточить все свои военные силы против Литвы. Значительную помощь оказывало ему рыцарство Западной Европы, побуждаемое к борьбе с "язычниками" папской курией. 2 февраля 1348 г. войска Великого княжества Литовского потерпели крупное поражение в битве при р.Стреве с армией крестоносцев, в составе которой были немецкие, французские и английские отряды рыцарей. По словам Германа из Вартберга, в ходе сражения "пало более 10000 литовцев и русских, призванных на помощь из различных мест, как-то: Лантмара (Владимира), Брейзике (Бреста), Витебска, Смоленска и Полоцка. Нармант, король русский, брат Алгерда и Кейнстута, литовских королей, был также убит в этом сражении". Сведения эти, в частности участие (и гибель) в этой битве волынского войска Дмитрия-Любарта, подтверждают записи других орденских хронистов-современников. Военное поражение от крестоносцев еще более усугубило и без того сложное международное положение Великого княжества Литовского. Один из главных путей улучшения сложившейся обстановки Ольгерд и подвластные ему Гедиминовичи видели в урегулировании отношений с Ордой. С целью снова добиться военно-дипломатической поддержки Орды, столь необходимой для Литвы и Волыни в связи с усилившейся угрозой военного конфликта с Польским королевством, уже в 1349 г. в ханскую ставку было отправлено посольство во главе с Кориатом Гедиминовичем, но его миссия оказалась неудачной: по распоряжению хана литовские послы были выданы великому московскому князю. Используя ослабление Великого княжества Литовского, Казимир III в августе - ноябре 1349 г. захватил почти всю территорию Галицко-Волынской Руси, включая и Берестейскую землю, доставшуюся в удел Кейстуту Гедиминовичу. Любарту удалось удержать за собой лишь Луцкую землю. Понимая, что только польскими силами захваченную территорию не удержать. Казимир III обратился за помощью к венгерскому королю. 4 апреля 1350 г. в Буде было подписано соглашение, по которому Людовик Венгерский и его брат Стефан, дав согласие на помощь Польше, признавали, однако, галицко-волынские земли лишь временным владением Казимира III и обусловили возможность их выкупа за 100 тыс. флоринов. Но Лайош, втянутый в тяжелую войну с Венецией и Сербией, не мог оказать немедленной помощи. В 1351 г. польский король добился финансовой помощи от папского престола. Военное поражение 1348 г. и потеря почти всей Галицко-Волынской Руси обострили кризис в правящей верхушке Великого княжества Литовского, которая снова раскололась на две придерживавшиеся различных внешнеполитических программ группировки. Одна из них возглавлялась князем Трок, Гродно и Берестейской земли Кейстутом, другая - великим князем литовским Ольгердом. После непродолжительной борьбы Ольгерд пошел на уступки группировке Кейстута. Следствием достигнутого компромисса явились акции литовского великокняжеского правительства, направленные на улучшение отношений с Великим княжеством Московским и Византийской империей. В 1350 г. в Москву прибыло посольство от Ольгерда "со многими дары и с челобитьем, прося мира и живота братии своей, князем Литовским Кориаду и Михаилу, и всей дружине их". Московский великий князь Симеон Иванович "дары его прият и мир с ним взят, а братию его князей Литовских отпусти". Среди прочих условий мира были отказ Ольгерда от дальнейшего наступления на Северо-Восточную Русь и признание им сюзеренитета Москвы над Смоленским княжеством. Примечательно, что в летописях Северо-Восточной Руси сообщению о посольстве Ольгерда в Москву предварено известие о захвате Казимиром III "лестию" Волынской земли, подчеркивается, что он "много зла християном сотвори" и «церкви православные претвориша на латинское богомерзкое служение», а затем под тем же 1350 г. специально выделено известие о посольстве в Москву "из Волыни" князя Дмитрия-Любарта и женитьбе его на племяннице Симеона Гордого, дочери Константина Ростовского. Тогда же великий князь московский дал свое согласие и на брак Ольгерда с тверской княжной Ульяной. Мир с Москвой дал возможность Великому княжеству Литовскому не только сосредоточить военные силы против Польского королевства и перейти в наступление уже в 1350 г., но и явился средством, при помощи которого Ольгерд добился выступления на своей стороне войск Орды, правящая верхушка которой не могла не опасаться чрезмерного усиления Польского королевства за счет галицко-волынских земель. И наконец – через посредство митрополита русского Феогноста была достигута нормализация литовско-византийских отношений. Сиргиан, руководивший в это время византийской политикой, в своем сложном положении старался минимизировать внешнеполитическую активность. Но он приложил все возможные усилия для того, чтобы сподвигнуть хана Джанибека придти на помощь православной Волыни. В результате действий византийской дипломатии Джанибек отказался от соглашения с Казимиром (который предлагал по прежнему уплачивать дань с Галичины на условии призания ханом его владычества там) и направил войска против поляков. Немалую роль в этом сыграли и финансовые средства, присланные для финансирования данной кампании великим князем Симеоном ( в РИ отосланные в Константинополь Кантакузину). В результате военных действий 1350-51 г. литовско-русские и татарские войска отвоевали всю Волынь вместе с Белзом и Холмом, а также Берестейскую землю и Галицкую Русь со Львовом. Только Перемышльско-Саноцкая земля осталась под властью Казимира III. Попытки польско-венгерских войск восстановить в Галицко-Волынской Руси статус 1349 г. - поход венгров на Галич в 1352 г., а также поляков на Белз и Владимир в апреле - мае 1352 г. - оказались безуспешными – на помощь Любарту явились татарские тумены. Открытый приход Орды на помощь Любарту весной 1352 г. в корне изменил соотношение сил в польско-волынском конфликте, заставил польского короля отказаться от продолжения военных действий и уже осенью того же года пойти на мир с Гедиминовичами. Соглашение было достигнуто при непосредственном участии византийской дипломатии и с санкции ханской власти. Фактическим координатором совместного выступления сил Орды и Литвы против Польши в эти годы являлся великий князь Владимирский Симеон Иванович, и в еще большей степени – митрополит Феогност, через которого проходили все нити связей Византии, Орды и Москвы, который сам в 1351 году посетил Киев и Волынь. Благодаря поддержке Церкви и через нее – Византии - великий князь Московский все более становился правителем «всея Руси». В разгар побед над латинскими интервентами, 6 декабря 1352 года митрополит Феогност посвятил в епископы Владимирские Алексия — русского инока и (с 1350 года) митрополичьего наместника в Москве. Поскольку Владимир, стольный город великого княжения, был также резиденцией митрополита, то там с начала XIV века не бывало отдельного епископа; владимирским епископом был сам митрополит; таким образом, назначение Алексия подразумевало, что он является кандидатом на замещение митрополичьей кафедры после Феогноста. И русские, и византийские источники признают эту связь: после посвящения послы великого князя Симеона и митрополита (в их числе грек Михаил Щербатый) отправились в Константинополь, чтобы заранее ходатайствовать о поставлении Алексия. На гребне событий это посольство, поддержанное так же галицко-волынским князем Любартом, координировавшим свою политику с Москвой (и Сараем), имело полный успех. Более того - с подачи Симеона Гордого хан Джанибек через посредство епископа Сарайского специально прислал в Константинополь "согласие" Золотой Орды на это поставление. Посольство вернулось в Москву, когда Феогност уже умер (11 марта 1353 года), так что Алексий немедленно отправился в Константинополь за посвящением. В марте 1354 года новый патриарх Филофей и его синод утвердили перемещение Алексия с кафедры епископа Владимирского на кафедру Киевской митрополии. Более того, Филофей формально утвердил перенесение резиденции митрополита из Киева во Владимир.

Бивер: Коллега, по здравому размышлению мне кажется, что вы не всех учитываете последствия возрождения Византии и сильного Константинопольского патриарха. Главным из них будет быстрое ожесточение и радикализация папского престола, для которого возвращение второго полюса христианства - недопустимо и смертельно опасно. Мне кажется, что папство будет сосредотачивать все свои усилия дабы сдержать и уничтожить растущее влияние константинопольского патриархата. А в условиях империализации и оправославнивании внешней политики Империи - это неизбежно приведёт сначала к мелким укусам, а затем и к большой войне с западным католичеством.

georg: Бивер пишет: ожесточение и радикализация папского престола, для которого возвращение второго полюса христианства - недопустимо и смертельно опасно. Мне кажется, что папство будет сосредотачивать все свои усилия дабы сдержать и уничтожить растущее влияние константинопольского патриархата. А в условиях империализации и оправославнивании внешней политики Империи - это неизбежно приведёт сначала к мелким укусам, а затем и к большой войне с западным католичеством. Зьисть то он зьист, да ктож ему даст . Времена крестовых походов прошли. Папе некого сподвигнуть на "большую войну" - Англия и Франция намертво сцепились в Столетней, все крестоносно озабоченные товарищи из Германии воюют с Литвой в составе войск Ордена, Генуя чисто в борьбе за выживание вновь станет союзником Византии. И главное - осталась всего пара десятилетий до начала "Великой Схизмы" западной Церкви - а тогда уж Рим и Авиньон на перебой будут стараться привлечь Византию на свою сторону и предстать "восстановителем единства христианского мира". Было бы ошибкой считать исихастскую партию заклятым врагом католического Запада. Иоанн Кантакузин, который всегда поддерживал Паламу и его учеников, был в то же время сторонником объединительного собора римской и константинопольской церкви. Он предлагал папе Клименту VI созвать такой собор в самом начале своего правления. Позднее он повторил предложение от имени церкви и государства (1367 г.), получив при этом полную поддержку правящего патриарха Филофея, который сообщил остальным православным иерархам о готовящемся соборе. Более того, развивая учение о божественных энергиях, Палама шел тем же путем, что патриарх Григорий Кипрский (1283-1289 гг.), который, в диалоге с латинством, находил возможным говорить о «вечном» исхождении Духа от Сына. Вместо простого повторения формулировок св. Фотия о вечном исхождении Духа от одного Отца и Его временном ниспослании через Сына, св. Григорий понял необходимость выразить постоянное отношение, в котором стоят друг к другу Сын и Дух в качестве Божественных ипостасей, и заговорил о вечном явлении (ekfansis aidios) Духа Сыном. "Признано, что Сам Утешитель сияет и вечно проявляется посредством Сына, как сияет свет солнца посредством луча... но это не означает, что Свое [ипостасное] бытие Он получает через Сына или от Сына." В плане икономии и межцерковных отношений давалась православная трактовка Filioque и новый поворот в спорах с латинянами, который позволял их принять в общение без того, чтобы они отказывались от формулировки Filioque, лишь бы они признали православное учение по существу. Как св.Григорий Палама скажет по этому поводу, что раз это слово им уж так дорого, пусть оставляют, ведь не в словах же благочестие. Более того, даже после победы исихастов Кантакузин поощрял переводы с латинского и пользовался ими в своих сочинениях. Открытость западу, которую мы видим у Кантакузина и его друзей-исихастов, звала к диалогу. Характерно, что на соборе, который планировал Кантакузин, восточная церковь должна была быть представлена полностью, включая посланцев из других восточных патриархатов - Грузии, Болгарии, Сербии, - а также представителей «отдаленных» митрополий Константинопольского патриархата - Киева (с несколькими русскими епископами), Трапезунда, Алании и Зихии. В этом проекте видна убежденность, что говорить от имени востока - значит говорить от имени всей византийской ойкумены, «содружества», в которое входит весь многонациональный православный мир. Межцерковые переговоры категорически упирались в непреемлемый для Византии принцип «папской суперматии». Через несколько десятилетий Великая Схизма Западной Церкви каринально изменит данную ситуацию. Пока папская «монархия», хотя и растерявшая былой авторитет, отстаивает «диктат папы» в вопросах вероучения – кровавый конфликт неизбежен. Но в текущей исторической ситуации это будет конфликт именно с ближайшими соседями православной ойкумены - в первую очередь Венгро-Польской державой Лайоша Великого.

Бивер: georg пишет: главное - осталась всего пара десятилетий до начала "Великой Схизмы" западной Церкви - а тогда уж Рим и Авиньон на перебой будут стараться привлечь Византию на свою сторону и предстать "восстановителем единства христианского мира". Мне очень кажется, что в условиях возрождённого Константинополя "Схизмы Запада" просто не будет, и все метания будут подавлены так сказать "под ковром". В РИ папство после разгрома ВИзантии уж очень сильно расслабилось, отпустило возжи и в отстутствии сильного врага потеряло сплочённость. В вашей же АИ у папства есть цель - не дать возродиться православию Константинополя, и всё его интриганство будет направлено не на внутренние ссоры между кардиналами, а на общего врага-соперника - православного патриарха. Вмешательство же европейских государей во внутренние свары Курии было же обусловлено именно внутри церковными интригами, отсутствием единства среди кардиналов. Если папство не утратит сплочённость, его политикой станет как раз улживание конфликтов в католическом мире и организация новых крестовых походов.

crusader: Почему в данной АИ мамлюки не свергли султана ан-Насира, потерпевшего кряду 3 поражения от Византии (в РИ его свергали 2 раза и заговоры возникали и позднее). ПМСМ, нельзя допускать ко власти в Египте мамлюков аль-Буржи (черкесских), которые привели эту (великую в РИ) страну в полную и глубокую , подчинение османам и в силу ряда причин продержались вплоть до начала XIX века. После ряда поражений от вашей Византии (+ великая чума), бахридский Египет уязвим, а буржиты ещё силу не набрали; так, будущий султан Баркук только начал свою карьеру в качестве мамлюка одного из эмиров (кажется, Елбоджи). По идее, есть 3 возможности: 1) поддержать у власти слабых потомков ан-Насира, требуя взамен прекращения гонений на христиан не только православных, но и коптов (монофизитов); 2) противопоставить бахридам последних Айюбидов, они (в РИ) ещё правят в Амиде; 3) сделать ставку на реставрацию Аббасидов, они в то время присутствуют в Каире в качестве номинальных халифов. В РИ одного из них пытались воцарить мамлюки после свержения сына Баркука. И, на всякий случай, ликвидировать вышеупомянутого эмира вместе с Баркуком, можно силами каких-нибудь племён. Под второй или третий варианты можно переправить в Египет избыточное количество малоазийских турок. В дальнейшем вектор египетской агрессивности следует направлять в стороны Ливии, Судана, Хеджаза и Йемена. Также в данной АИ императоры из династии Ласкарисов-Ватацев фактически медленно, но неуклонно превращаются в Палеологов из РИ (т.к. женятся на тех же женщинах, что и Палеологи в РИ). Сейчас они на 87,5 % (7/8) идентичны РИ-Палеологам. Что же будет дальше?

georg: Бивер пишет: Мне очень кажется, что в условиях возрождённого Константинополя "Схизмы Запада" просто не будет Будет, будет. Бивер пишет: все метания будут подавлены так сказать "под ковром". Некому давить. Бивер пишет: В РИ папство после разгрома ВИзантии уж очень сильно расслабилось, отпустило возжи и в отстутствии сильного врага потеряло сплочённость. Вы были бы правы, если бы папство оставалось в Риме. В Авиньон курия переехала еще до "опасного момента". При Алексее VI отношения с западом были очень мирными, переговоры о соединении Церквей шил непрерывно, а ФилиппVI, замышлявший крестовый поход для освобождения Иерусалима (чему помешала Столетняя), умиротворяюще влиял на Авиньонскую курию, стремясь к союзу с Византией против Мамлюкского Египта. Теперь же на Западе уже запущен неостановимый процесс децентрализации папской "монархии". За годы пребывания курии в Авиньоне безудержный непотизм пап и их налоговая система вызвали повсеместно в Европе ненависть и способствовали падению папского авторитета. Но главное - политическое подчинение папства французской державе воспрепятствовало реализации вселенских устремлений папства и на заре формирования национальных государств способствовало укреплению идеи национальных церквей, формированию конциляризма. Переезд папы из Рима в Авиньон усилил центробежные тенденции внутри церкви. Церкви отдельных стран не хотели подчиняться папе, опустившемуся до уровня французского патриарха. Могущество французского королевства, терпевшего неудачу за неудачей в Столетней войне, пошатнулось, и Франция уже не могла помещать тому же Урбану V выполнить решительное требование Германской империи и Италии, которые настаивали на скорейшем возвращении пап в Рим. Но поскольку за авиньонский период курия по большей части стала французской, а все французские кардиналы жестко завязаны на свои французские доходы - приосходит неизбежное столкновение интересов. Помножив это на личную отмороженность Урбана VI, получаем неизбежность раскола. Ликвидировать же его быстро однозначно не получится - именно в силу вышеупомянутого роста церковного "национализма", возникшего за годы пребывания курии в Авиньоне. Отдельные страны и их церкви выступали на стороне того или иного папы чисто в соответствии со своими собственными властно-политическими интересами, и этим странам наплевать на рост византийского могущества. crusader пишет: Под второй или третий варианты можно переправить в Египет избыточное количество малоазийских турок. В дальнейшем вектор египетской агрессивности следует направлять в стороны Ливии, Судана, Хеджаза и Йемена. Коллега, у меня к сожалению крайне мало информации по Египту тех лет. Источник не подбросите? crusader пишет: Почему в данной АИ мамлюки не свергли султана ан-Насира, потерпевшего кряду 3 поражения от Византии (в РИ его свергали 2 раза и заговоры возникали и позднее). Я не упомянул о свержении, но после второго поражения он уже не упоминается. crusader пишет: ПМСМ, нельзя допускать ко власти в Египте мамлюков аль-Буржи (черкесских), которые привели эту (великую в РИ) страну в полную и глубокую Пускай приводят. Я не намерен спасать Египет, я намерен устроить его завоевание Византией в конце XV века. Да и не изменить там ничего. В этом мире Византия прикрыла канал поставки рабов в Египет через проливы из Причерноморья, и остался только путь через Иран. Это означает, что рядовой составл мамлюкского войска пополняется теперь чуть ли не исключительно выходцами с Кавказа. А значит приход к власти бурджитов неизбежен. crusader пишет: Также в данной АИ императоры из династии Ласкарисов-Ватацев фактически медленно, но неуклонно превращаются в Палеологов из РИ (т.к. женятся на тех же женщинах, что и Палеологи в РИ). Сейчас они на 87,5 % (7/8) идентичны РИ-Палеологам. Что же будет дальше? Хорошо будет. Будет аналогичный РИ Мануил II, который по выражению Рансимена "имел все задатки, чтобы в иных внешних условиях стать одним из величайших императоров Византии". Будут его сыновья - Иоанн VIII и отважный воин Константин XI.

Андрей Матвеев: georg пишет: Я не намерен спасать Египет, я намерен устроить его завоевание Византией в конце XV века. Может, все-таки, в первой половине XV в.? И выйти в Индийский океан на полвека раньше португальцев, чтобы вся их РИ колониальная империя к востоку от мыса Доброй Надежды досталась византийцам?А на Западе перейти к обороне.

Сагайдак: И выйти в Индийский океан на полвека раньше португальцев, чтобы вся их РИ колониальная империя к востоку от мыса Доброй Надежды досталась византийцам? Зачем всю? Португальцы побережья Мозамбика и Кении не от хорошей жизни завоёвывали, а потому, что не имели доступа в Индию через (мамлюкский) Египет. Византийцы, занявшие место мамлюков, не нуждаются в убыточных восточноафриканских колониях. Тут исторической параллелью являются скорее Османы. Они в Африке дальше Эритреи не продвинулись, но зато торговали с индийскими мусульманскими государствами и даже княжеством Ачех аж на Суматре. Понятно, что для Византии мусульмане вряд ли будут приоритетными торговыми партнёрами, но зато для индийских христиан открываются кое-какие перспективы.

Бивер: georg пишет: Вы были бы правы, если бы папство оставалось в Риме. В Авиньон курия переехала еще до "опасного момента". А почему вы думаете, что влияние французского короля на папу будет таким же сильным как в РИ? Да, авиньонское пленение и папы-французы сильный довод, но при ослаблении Франции Курия вполне может выбрать не-француза и попытаться вернуть себе независимость.

georg: Бивер пишет: но при ослаблении Франции Курия вполне может выбрать не-француза и попытаться вернуть себе независимость Не может. В Авиньонской курии подавляющее большинство кардиналов - французы. Вспомните историю избрания Урбана VI, положившую начало расколу. Папа Григорий XI с курией приехал в Рим, дабы отстоять папское земли в Италии (но оставаться там он не собирался). Там Григорий и умер, и конклав пришлось собрать в Риме. Тогда римляне восстали, окружили собор св. Петра и заявили, что перережут всех кардиналов, если они не выберут итальянца. Только в этом положении кокнлав и избрал "нефранцуза". Но как только кардиналы выбрались на свободу, они тут же провозгласили выборы Урбана незаконными, как проведенные под давлением, и избрали француза - Роберта Женевского.

Бивер: georg пишет: Вспомните историю избрания Урбана VI, положившую начало расколу. Папа Григорий XI с курией приехал в Рим, дабы отстоять папское земли в Италии (но оставаться там он не собирался). Там Григорий и умер, и конклав пришлось собрать в Риме. Тогда римляне восстали, окружили собор св. Петра и заявили, что перережут всех кардиналов, если они не выберут итальянца. Только в этом положении кокнлав и избрал "нефранцуза". Но как только кардиналы выбрались на свободу, они тут же провозгласили выборы Урбана незаконными, как проведенные под давлением, и избрали француза - Роберта Женевского. Убедили.

georg: Для венгерского короля Лайоша роль византийской дипломатии в этих событиях не осталась тайной, что привело к некоторому охлаждению в отношениях между Венгрией и Византией. Но главным противником для венгерского короля оставалась Венеция. В 1355 году, когда Иоанн Кантакузин еще воевал на востоке с мамлюками, скончался король Сербии Стефан Душан Сильный. Трон он оставил своему сыну Стефану Урошу, прозванному Слабым. Не обладая ни способностями, ни энергией, ни волей, Урош не мог удержать власть в стране, где столь сильны были своевольные властели. С исчезновением железной руки Душана Сильного страна должна была погрузится в феодальную анархию. Ситуацией воспользовался брат покойного Душана Синиша. Будучи сыном покойного короля Стефана Дечанского от второго брака – с дочерью императора Иоанна IV – Синиша был убежденным грекофилом, и даже именовал себя «Симеон Ласкарис». Синиша обратился в Константинополь за поддержкой, но на тот момент Кантакузин, ведя войну с Египтом, не счел разумным влезать в сербские распри. Тогда Синиша заручился поддержкой Боснийского князя Твртко, пообещав ему Хум (Герцеговину), и в начале 1356 поднял мятеж в Шкодере. Зета (нынешние Черногория и северная Албания), частью которой Синиша и ранее владел на удельных правах, покорилась ему сразу. Однако наступление на север захлебнулось – на берегах Моравы верные Урошу воеводы Лазарь Хребельянович и Юг-Богдан нанесли войскам Синиши и Твртко поражение. Тогда Синиша вторично обратился в Константинополь, предлагая признать вассальную зависимость Сербии от Византии. Кантакузин решил вмешаться, и в 1357 году ромейская армия двинулась в Сербию. Одновременно началась мощная компания по привлечению на свою сторону и подкупу могущественных феодалов Сербии. Момент был выбран крайне удачно в том плане, что король Венгрии Лайош Великий, с 1356 года развернувший военную кампанию против Венеции, не мог вмешаться в сербские дела. К 1355 году король Арагона Альфонс, у которого на западе началась война с Кастилией, заключил мир с Генуей на условиях отхода к Арагону всей Сардинии. Оправившиеся генуэзцы, мобилизовав свои огромные финансовые средства, рассредоточенные в банковских конторах по всей Европе, восстановили флот, и нанесли поражение венецианцам. Кампания, развязанная Лайошем против Венеции в 1356 г., оказалась безрезультатной, но в 1357 г. города Далмации восстали против Венецианской республики и признали Лайоша своим сюзереном (что и было закреплено мирным договором с Венецией в 1358 г.). В августе 1357 года сербские жупаны капитулировали перед византийским вторжением. Лазарь Хребельянович сопротивлялся до последнего, и только известия о завоевании венграми Далмации заставили его сдаться – понятно было, что следующим объектом венгерской экспансии станет Сербия, а для Лазаря однозначно было «лучше служить царю православному, чем угрину». Король Урош, взятый в плен в осажденном Нише, был пострижен в монахи. Королем Сербии был провозглашен Синиша, который принес вассальную клятву византийским императорам-соправителям. Территориальные потери Сербии ограничились Герцеговиной, которая отошла к Боснии. Но реально Синиша получил власть только над южной половиной королевства – Зетой, Косово и Нишем. На севере местные жупаны согласно договору о капитуляции получили самостоятельность, и хотя формально они стали вассалами Синиши, фактически они вступили в самостоятельные отношения с Константинополем. На севере образовалось три княжества – Мачва (князь Лазарь Хребельянович, столицы Белград и Крушевац), Браничево (к востоку от Моравы, князь Углеша Мрньявчевич) и Златибор (примерно территория РИ Новобазарского санджака, князь Никола Алтоманович). Таким образом Сербия была включена в состав Византийской империи. При этом Белград и Мачва остались сербскими, что окончательно испортило отношения между Византией и Венгрией. От подобной же инкорпорации Болгарии Византию пока удерживала только зависимость Тырновского царства от Золотой Орды.

Андрей Матвеев: Сагайдак пишет: Византийцы, занявшие место мамлюков, не нуждаются в убыточных восточноафриканских колониях. Не все так просто. Момбаса - крупнейший пункт по вывозу слоновой кости, Занзибар - один из основных в мире производителей гвоздики, а через Софалу и Бейру вывозилось золото с рудников Мономотапы.



полная версия страницы