Форум » Главный Форум Альтернативной Истории » Роман "Война за Небесный Мандат" Мир без Чингисхана (Cборник) » Ответить

Роман "Война за Небесный Мандат" Мир без Чингисхана (Cборник)

Magnum: Глава 1. За морем, в далеком Китае, и рядом -- в степях травяных -- тангуты, кидани, бохаи и сотня народов других, в тулупах и белых перчатках, одеты в броню и халат, сходились в бесчисленных схватках за вечный Небесный Мандат. Войну прекращали на время - торговцы, используйте шанс! И только монгольское племя нарушило этот баланс, когда воплощение духа, китайцам и туркам назло, бесстрашный воитель Джамуха все кланы собрал под крыло. Разбивший своих антиподов, носивший кинжал в башмаке, он звался "Владыкой народов" -- "гурханом" на их языке. Слагавший печальные вирши, любимец монгольских мужчин, любимого брата казнивший -- как звали его, Темуджин? Теперь неприятностей ждите, граница -- тончайшая нить, а этот степей повелитель задумал весь мир покорить. Тогда в поднебесном Пекине, владевшая Севером всем, сидела династия Цзиней, не ждавшая этих проблем. -- Совсем обнаглели араты, нелегкая их принесла! -- с тоской приказал император отправить к монголам посла. Зависнуть в гостях у гурхана, пожалуй, на месяцев пять, расстроить монгольские планы и тщательно все разузнать. Кобылки, жевавшие травку, и в небе паривший орел, не знали, что в ханскую ставку приехал пекинский посол. Он был полководец известный, сразивший немало врагов, их души отправивший в бездну! Воспитан, умен и толков. Рожденный для вечного боя, до гроба любивший войну... -- А как называли героя? -- Пусянь из семейства Ваньну. Но раз приказал император, Пусянь отказаться не смел -- оделся в костюм дипломата и прибыл в монгольский удел. Сначала прохладно и сухо, на что-то обижен при том, Пусяня встречает Джамуха. Но после, забыв обо всем, в шатре, что натянут упруго, и ночью, и в солнечный день, обнявшись, как два старых друга, сидели монгол и чжурчжень. И там они спорили долго, скрепившие тайный союз. Не двинуть ли сразу на Волгу? Кому угрожает индус? Быть может, горит император желанием тайным давно разрушить державу Ямато и к черту отправить на дно? Запутавшись в картах и планах, сменили тональность речей. О славе и доблестях бранных, о крепости острых мечей, о шлемах из бронзы и меди, о звоне пластинок и шпор, о том, как сражались соседи -- об этом пошел разговор. Пусянь возмущается глухо: -- Мой друг, разберемся в конце... Тогда отвечает Джамуха с усмешкой на темном лице: -- Сильны и могучи чжурчжени, но в яростной битве одни монголы не знают сомнений, не ведают страха они. Живот, словно бочка раздулся, горит от похлебки гортань -- под самое утро вернулся в палатку посольства Пусянь. Но в этих бессмысленных спорах добыл информацию он. Услышал таинственный шорох. Подумал: "Убийца, шпион! Наверное, враг недобитый мне шлет из Китая привет", -- решил полководец сердитый и выхватил свой арбалет. Раздался чудовищный выстрел! Упал чернокнижный колдун, убитый стрелой из баллисты посланник империи Сун. -- Измена! -- Пусянь догадался. -- Нам в спину направили нож! Монгольский подлец собирался продать нас китайцам за грош! И вот, под прикрытием жатвы, убийцу ко мне подослал! А как же священные клятвы и дружба, что он обещал?! Я больше не жду ни минуты! Достала меня болтовня! В удобные туфли обутый садится Пусянь на коня. Готовый скакать без оглядки до самых пекинских ворот. Однако бежит из палатки Джамуха и громко орет: -- Откуда такая обида?! Зачем ты сидишь на коне? -- Заткнись, подколодная гнида. Ты братом не можешь быть мне! На миг онемевший от гнева, Джамуха кричит, возмущен: -- Потомок ходившей налево, проклятый пекинский шпион! Рожденный в смесительном браке, пропивший наследство отцов! -- Ты сын желтоухой собаки, пожравший своих мертвецов! И так они долго ругались, забыв про войну и любовь, потом наконец-то расстались и больше не встретились вновь. ========== Главы с 1 по 34 одним файлом: http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml

Ответов - 281, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Bastion: Курултай 1206 года фактически объявлял мировую войну. При этом ни в Азии, ни в Европе никто еще и представить себе не мог, какого масштаба катастрофа вызревает в глубине степей. Но вскоре всем и все стало ясно. Вокруг света №6 (2789) | Июнь 2006 Читать здесь

Magnum:

Magnum: Глава 1. За морем, в далеком Китае, и рядом -- в степях травяных -- тангуты, кидани, бохаи и сотня народов других, в тулупах и белых перчатках, одеты в броню и халат, сходились в бесчисленных схватках за вечный Небесный Мандат. Войну прекращали на время - торговцы, используйте шанс! И только монгольское племя нарушило этот баланс, когда воплощение духа, китайцам и туркам назло, бесстрашный воитель Джамуха все кланы собрал под крыло. Разбивший своих антиподов, носивший кинжал в башмаке, он звался "Владыкой народов" -- "гурханом" на их языке. Слагавший печальные вирши, любимец монгольских мужчин, любимого брата казнивший -- как звали его, Темуджин? Теперь неприятностей ждите, граница -- тончайшая нить, а этот степей повелитель задумал весь мир покорить. Тогда в поднебесном Пекине, владевшая Севером всем, сидела династия Цзиней, не ждавшая этих проблем. -- Совсем обнаглели араты, нелегкая их принесла! -- с тоской приказал император отправить к монголам посла. Зависнуть в гостях у гурхана, пожалуй, на месяцев пять, расстроить монгольские планы и тщательно все разузнать. Кобылки, жевавшие травку, и в небе паривший орел, не знали, что в ханскую ставку приехал пекинский посол. Он был полководец известный, сразивший немало врагов, их души отправивший в бездну! Воспитан, умен и толков. Рожденный для вечного боя, до гроба любивший войну... -- А как называли героя? -- Пусянь из семейства Ваньну. Но раз приказал император, Пусянь отказаться не смел -- оделся в костюм дипломата и прибыл в монгольский удел. Сначала прохладно и сухо, на что-то обижен при том, Пусяня встречает Джамуха. Но после, забыв обо всем, в шатре, что натянут упруго, и ночью, и в солнечный день, обнявшись, как два старых друга, сидели монгол и чжурчжень. И там они спорили долго, скрепившие тайный союз. Не двинуть ли сразу на Волгу? Кому угрожает индус? Быть может, горит император желанием тайным давно разрушить державу Ямато и к черту отправить на дно? Запутавшись в картах и планах, сменили тональность речей. О славе и доблестях бранных, о крепости острых мечей, о шлемах из бронзы и меди, о звоне пластинок и шпор, о том, как сражались соседи -- об этом пошел разговор. Пусянь возмущается глухо: -- Мой друг, разберемся в конце... Тогда отвечает Джамуха с усмешкой на темном лице: -- Сильны и могучи чжурчжени, но в яростной битве одни монголы не знают сомнений, не ведают страха они. Живот, словно бочка раздулся, горит от похлебки гортань -- под самое утро вернулся в палатку посольства Пусянь. Но в этих бессмысленных спорах добыл информацию он. Услышал таинственный шорох. Подумал: "Убийца, шпион! Наверное, враг недобитый мне шлет из Китая привет", -- решил полководец сердитый и выхватил свой арбалет. Раздался чудовищный выстрел! Упал чернокнижный колдун, убитый стрелой из баллисты посланник империи Сун. -- Измена! -- Пусянь догадался. -- Нам в спину направили нож! Монгольский подлец собирался продать нас китайцам за грош! И вот, под прикрытием жатвы, убийцу ко мне подослал! А как же священные клятвы и дружба, что он обещал?! Я больше не жду ни минуты! Достала меня болтовня! В удобные туфли обутый садится Пусянь на коня. Готовый скакать без оглядки до самых пекинских ворот. Однако бежит из палатки Джамуха и громко орет: -- Откуда такая обида?! Зачем ты сидишь на коне? -- Заткнись, подколодная гнида. Ты братом не можешь быть мне! На миг онемевший от гнева, Джамуха кричит, возмущен: -- Потомок ходившей налево, проклятый пекинский шпион! Рожденный в смесительном браке, пропивший наследство отцов! -- Ты сын желтоухой собаки, пожравший своих мертвецов! И так они долго ругались, забыв про войну и любовь, потом наконец-то расстались и больше не встретились вновь. ========== Главы с 1 по 34 одним файлом: http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml

Magnum: Глава 1. За морем, в далеком Китае, и рядом -- в степях травяных -- тангуты, кидани, бохаи и сотня народов других, в тулупах и белых перчатках, одеты в броню и халат, сходились в бесчисленных схватках за вечный Небесный Мандат. Войну прекращали на время - торговцы, используйте шанс! И только монгольское племя нарушило этот баланс, когда воплощение духа, китайцам и туркам назло, бесстрашный воитель Джамуха все кланы собрал под крыло. Разбивший своих антиподов, носивший кинжал в башмаке, он звался "Владыкой народов" -- "гурханом" на их языке. Слагавший печальные вирши, любимец монгольских мужчин, любимого брата казнивший -- как звали его, Темуджин? Теперь неприятностей ждите, граница -- тончайшая нить, а этот степей повелитель задумал весь мир покорить. Тогда в поднебесном Пекине, владевшая Севером всем, сидела династия Цзиней, не ждавшая этих проблем. -- Совсем обнаглели араты, нелегкая их принесла! -- с тоской приказал император отправить к монголам посла. Зависнуть в гостях у гурхана, пожалуй, на месяцев пять, расстроить монгольские планы и тщательно все разузнать. Кобылки, жевавшие травку, и в небе паривший орел, не знали, что в ханскую ставку приехал пекинский посол. Он был полководец известный, сразивший немало врагов, их души отправивший в бездну! Воспитан, умен и толков. Рожденный для вечного боя, до гроба любивший войну... -- А как называли героя? -- Пусянь из семейства Ваньну. Но раз приказал император, Пусянь отказаться не смел -- оделся в костюм дипломата и прибыл в монгольский удел. Сначала прохладно и сухо, на что-то обижен при том, Пусяня встречает Джамуха. Но после, забыв обо всем, в шатре, что натянут упруго, и ночью, и в солнечный день, обнявшись, как два старых друга, сидели монгол и чжурчжень. И там они спорили долго, скрепившие тайный союз. Не двинуть ли сразу на Волгу? Кому угрожает индус? Быть может, горит император желанием тайным давно разрушить державу Ямато и к черту отправить на дно? Запутавшись в картах и планах, сменили тональность речей. О славе и доблестях бранных, о крепости острых мечей, о шлемах из бронзы и меди, о звоне пластинок и шпор, о том, как сражались соседи -- об этом пошел разговор. Пусянь возмущается глухо: -- Мой друг, разберемся в конце... Тогда отвечает Джамуха с усмешкой на темном лице: -- Сильны и могучи чжурчжени, но в яростной битве одни монголы не знают сомнений, не ведают страха они. Живот, словно бочка раздулся, горит от похлебки гортань -- под самое утро вернулся в палатку посольства Пусянь. Но в этих бессмысленных спорах добыл информацию он. Услышал таинственный шорох. Подумал: "Убийца, шпион! Наверное, враг недобитый мне шлет из Китая привет", -- решил полководец сердитый и выхватил свой арбалет. Раздался чудовищный выстрел! Упал чернокнижный колдун, убитый стрелой из баллисты посланник империи Сун. -- Измена! -- Пусянь догадался. -- Нам в спину направили нож! Монгольский подлец собирался продать нас китайцам за грош! И вот, под прикрытием жатвы, убийцу ко мне подослал! А как же священные клятвы и дружба, что он обещал?! Я больше не жду ни минуты! Достала меня болтовня! В удобные туфли обутый садится Пусянь на коня. Готовый скакать без оглядки до самых пекинских ворот. Однако бежит из палатки Джамуха и громко орет: -- Откуда такая обида?! Зачем ты сидишь на коне? -- Заткнись, подколодная гнида. Ты братом не можешь быть мне! На миг онемевший от гнева, Джамуха кричит, возмущен: -- Потомок ходившей налево, проклятый пекинский шпион! Рожденный в смесительном браке, пропивший наследство отцов! -- Ты сын желтоухой собаки, пожравший своих мертвецов! И так они долго ругались, забыв про войну и любовь, потом наконец-то расстались и больше не встретились вновь. ========== Главы с 1 по 34 одним файлом: http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml

Читатель: Магнум прочел Калашникова

CTPAHHuK:

Magnum: Глава 2. Приятно домой возвратиться! Исходу чудесному рад, Пусянь приезжает в столицу, идет во дворец на доклад. В саду, что небесного краше, под шепот гаремных богинь, сидел, от забот подуставший, владыка империи Цзинь. С одной из пекинских художниц неспешный ведет разговор, а дюжина юных наложниц пытается радовать взор. -- На этом волшебном портрете, я выгляжу, словно живой, -- с тоской император заметил (он слился навеки с тоской). -- Я видел такой в мавзолее, где бывший лежит хуанди... Но кто там, в начале аллеи? Пусянь, дорогой! Проходи. -- Владыка, монголы опасны. Их тысячи взрослых мужей... -- Министры с тобою согласны. О прочем я знаю уже. Про быстрые точные стрелы, и реки, бегущие вспять. Мой друг, ты не справился с делом. Придется тебя расстрелять. А может, -- сказал император, -- другим разгильдяям урок, как символ грядущей расплаты, я дам тебе тонкий шнурок? Пусянь, возмущенный словами, что только услышали все, стоял, окруженный цветами, в своей первозданной красе. Вернувшись домой из пустыни, такого исхода не ждал! И тут же решение принял. -- Я жизнью своей рисковал! Ты просто подлец, человече! -- воскликнул великий герой. -- Я был батальонный разведчик, а ты -- писаришка штабной! Предавшись разврату и блуду, забыл про Небесный Мандат! Я сам императором буду, а ты отправляешься в ад! Ужасной обидой раздавлен, как с места сорвавшийся пес, он выхватил острую саблю и голову гадине снес. Засунув в глубокую нишу пугающий труп мертвеца, с мечом окровавленным вышел Пусянь на ступени дворца. Как ястреб вращая глазами, презрев нарастающий гул, он поднял имперское знамя и голову сверху воткнул. От шока упав на колени, как самый последний холуй, ему поклонились чжурчжени и крикнули громко: -- ВАНЬСУЙ!!! Еще не остывший от драки, и демона смерти бледней, Пусянь восклицает: -- Собаки! Седлайте своих лошадей! Готовьтесь к последнему маршу, и к яду на каждой игле! Я только империю нашу оставлю на этой земле!

Читатель: Magnum пишет: -- ВАНЬСУЙ!!! Магнум велик!

Magnum: И он не читал Калашникова. Подождите, сейчас еще 3-я глава будет...

Читатель: Magnum пишет: И он не читал Калашникова Магнум боится стать супрематистом?

Magnum: Магнум боится стать супрематистом? Я давно им стал! Но не евразийским, конечно... Глава 3. Во мраке ночном похоронен пустой императорский зал. На кровью заляпаном троне угрюмый Пусянь восседал. Пусянь окружен ореолом судьбой перепутанных струн. Принесший погибель монголам, разбивший империю Сун. Подобный героям Шекспира, как Ричард и злобный Макбет, Пусянь - властелин полумира, но против него - целый свет! Который по счету посланник вошел, оживляя рассказ? -- Владыка, восстали кидани! Восток отобрали у вас! Пятная окрестности алым идут по холодным снегам, и флаги династии Ляо опять развеваются там! -- Мы будем сражаться, покуда не сгинет последний кидань! А кто предводитель ублюдков? -- спросил хладнокровно Пусянь. -- Проведали верные слуги: рожденный в сибирской тайге кидань по фамилии Люгер. А может быть даже ЛюгЕ. -- Довольно! Поднять по тревоге моих беспощадных солдат. И пусть разбираются боги, кто правый, а кто виноват, когда побежденный воитель отправится в царство теней. В бою никого не щадите -- ни женщин, ни малых детей! Солдат перепуганный вышел с приказом, звеневшим в ушах. Но вскоре, дыхания тише, заходит китайский монах. Знаток первобытных камланий, ушедший от мира, блажен, в одной из далеких кампаний он взят императором в плен. Пусянь пощадил иноверца и взял во дворец. Потому он стал по велению сердца советником верным ему. Когда полководец был ранен, умело его залатал, и гнев бесконечный Пусяня не раз на войне усмирял. -- Мой друг, я не ведаю страха, с тех пор, как покинул Тибет, -- Пусянь повернулся к монаху. -- Поэтому честный ответ надеюсь услышать сегодня. Ты видел грядущего тень. Готов на коленях в исподнем об этом молиться весь день. Ответь мне, отец, без утайки -- кому суждено победить? Монах улыбнулся. -- В Китае не любят подобную прыть. Истории бешеный ветер не властен над этой страной. Мы движемся много столетий, года наполняя собой. Ты хочешь прославить чжурчженей? Узнай, что цена высока. Ты должен набраться терпенья, и план растянуть на века. И предков забытые лица тебе не должны помешать. Ты должен, Пусянь, научиться врагов ежедневно прощать. Оружием тайных алхимий, потоком военных машин ты можешь расправиться с ними. Но должен остаться один владелец небесных мандатов, китайцам отец и другим, на Небе один Император -- один император под ним. И снова пугающий ветер метнулся по залам пустым. Пусянь ничего не ответил. "...один император под ним..." (Продолжение следует).

Читатель: Magnum пишет: "...один император под ним..." правильный монах. наш человек

Читатель: Magnum пишет: на Небе один Император

Magnum: Читатель пишет: Право, не надо так сразу принимать на свой счет. Это всего лишь китайская космогония. Подробности в грядущей 4-й главе (иду на побитие очередного рекорда...)

Читатель: Magnum пишет: китайская космогония. китайцы даже Галактическую империю изобрели?

Magnum: Выходит, что так. http://en.wikipedia.org/wiki/Yu_Huang Имперская валюта:

Magnum: Глава 4. Одна из любимых наложниц внезапно скончалась во сне -- холодные лезвия ножниц торчали в ее животе. Ничтожная пасть открывала пошире любого слона и "Пусик" его называла -- за что расплатилась сполна! Поднявшись с кровавой постели, Пусянь из семейства Ваньну вернулся к поставленной цели. Лицом повернулся к окну. Качнулся и в ужасе замер. -- Я вижу багровую тень... В окне отражается пламя горящих вокруг деревень! -- он выскочил пулей наружу, хватая доспех на ходу. Спустился, железом нагружен, готовый отбросить Орду от стен и ворот Поднебесной в пустыню, за водораздел, в сибирский мороз. Бесполезно. Пусянь ничего не успел. Внизу, в императорской ставке, в приемном покое дворца, сидят генералы на лавке и слушают молча гонца. Солдат с опаленным мундиром и кровью залитым лицом, поведал своим командирам, что битва пошла кувырком. Обмотан обрывками ткани, стоявший едва на ногах, запнулся, увидев Пусяня. Но тут же продолжил: -- В горах последние крепости пали. Проломы в стене городской. Пожары в японском квартале... -- Как смели вы ужас такой сокрыть от меня, негодяи?! -- Сын Неба упал на кровать. -- Я мог бы позвать самураев и даже вьетнамцев призвать... Осколки потерянной чести... -- Никто не посмел доложить. Гонцов, что печальные вести приносят, ты любишь казнить, -- один из его капитанов ответил. -- Мой царственный брат, увы, но мятежные кланы разбили имперских солдат. И я предложить собирался. Решение только одно... -- Довольно, -- Пусянь отозвался и выглянул снова в окно. Едва ли властитель Китая предвидел такой поворот! Пекин осажденный пылает, на улицах битва идет... Похоже, конец абсолютен. Но в центре последней войны с ним самые верные люди. Другие давно казнены. -- Товарищи, больше ни слова. И вот мой последний приказ. Мы с вами не встретимся снова. Прощаемся здесь и сейчас. Мы верными были друзьями и вместе встречали беду. Вы храбро сражались с врагами. Я вас в преисподней найду, в далеком заоблачном крае. Сражайтесь, не ведайте страх, а если Господь пожелает -- увидимся в лучших мирах... А что после этого было -- никто не расскажет уже. Кто бросился в битвы горнило, пропал на веков рубеже. И брешь в обороне нащупав, отряды врагов наконец, шагая по множеству трупов, ворвались в Запретный Дворец. -- Повсюду сплошная измена! -- кричал за спиною монах. Шипела кровавая пена на сжатых до боли губах. В щите, ненадежном и тонком, застряли четыре меча. -- Ко мне подойдите, подонки! -- Пусянь, отступая, кричал. Под мощным огнем арбалетным вперед продвигалась толпа, а страшный Пусянь беззаветно ублюдкам дробил черепа... ...Где звезды далеких галактик мерцают на Млечном пути, в пространстве Тамаса и Шакти ты сможешь планету найти. Кольцом в пустоте мирозданья земной обращается диск. Стоит над могилой Пусяня совсем небольшой обелиск. Над скромным приютом владыки (его без причины не тронь!) лежат золотые гвоздики, и вечный пылает огонь. А рядом, в почетной охране -- винтовки прижаты к ноге, застыли гвардейцы-кидани, потомки Елюя Люге.

Крысолов: Магнум велик! ... и прослезился.

Magnum: Магнум и Пусянь -- близнецы-братья. (Дальше по тексту).

Dorei: Magnum пишет: Кольцом в пустоте мирозданья земной обращается диск. Стоит над могилой Пусяня совсем небольшой обелиск. Над скромным приютом владыки (его без причины не тронь!) лежат золотые гвоздики, и вечный пылает огонь. А рядом, в почетной охране -- винтовки прижаты к ноге, застыли гвардейцы-кидани, потомки Елюя Люге. А боле подробно?

Magnum: Dorei пишет: А боле подробно? Спасибо, вы вдохновили меня на 5-ю главу, скоро будет.

Bastion: ВАЛ ЧИНГИС-ХАНА – ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГРАНИЦА ИМПЕРИИ АЙСИНЬ ГУРУНЬ (ЗОЛОТАЯ ИМПЕРИЯ) http://www.levking.ru/vals.htm И вообще очень интересный сайт по Дальнему Востоку.

Magnum: Хороший материал, даже ляпы искать не хочется. Пусянь ваньсуй! Елюй Даши тоже ваньсуй.

Читатель: Magnum пишет: даже ляпы искать не хочется выведение этнонима "чжурчжени" из китайского "нюйчжень" сразу же убивает всякое доверие к автору языков кроме китайского не знает, источники кроме китайсих же не изучал, при этом к русским работам относится чрезмерно критически, амбиций выше головы - короче отсюда и ляпы... ЗЫ. Первое упоминание этнонима "чжурчжень" в монгольском источнике: "Mongol mashi khuchuteye ireju, bidano erekun omoqun Qara-Qitadun jurchedun, juino erkit cheriudi bureltele qidujuui. " "Монголы, чрезвычайно усилившись, разбили наши главные части Хара-Китадские, Чжурчедские и Чжуинские и полностью их истребили. " (с) Сокровенное сказание монголов, 1240 год

Magnum: А еще он синофоб, и писал все это не от любви к истории, а для своих печальных политических целей. Зато картинки красивые

Magnum: Глава 5. Погасла кровавая баня. К ступенькам его пригвоздя, над телом остывшим Пусяня собрались четыре вождя. Один был киданьский мятежник, подобный камчатской пурге, холодный, как зимний подснежник, седой полководец Люге. И воины армии целой кричали "ВАНЬСУЙ!" как один, когда он на лошади белой вступил в побежденный Пекин. Другой - его западный братец, великий китайский Гурхан -- распутник, злодей, святотатец, кровавый палач мусульман. Ушедший на поиски счастья, добивший династию Цзинь. Оставивший вакуум власти в песках туркестанских пустынь. Был третий -- владыка найманов, святой крестоносец Кучлук. Надежный союзник Гурхана, четвертому преданный друг. Проекты его грандиозны, явился в Китай неспроста. Кучлук, молодой, но серьезный, неистово верил в Христа. Четвертый -- уставший, сердитый, шептавший себе "потерпи" -- Ван-хан, гегемон кераитов, сменивший Джамуху в степи. -- Он был замечательный воин! -- воскликнул могучий Люге. -- Имперского склепа достоин и жертвы в моем очаге. -- За что, за какие заслуги?! -- ему кераит возразил. -- Он был политический флюгер и тысячи наших убил! Проклятый тиран уничтожен, повергнут ударом меча... -- Мы править на седлах не можем, -- ответил кидань сгоряча. -- Велят нам обычай и совесть потомкам пример подавать, и прежней династии повесть обязаны мы записать. И хватит об этом талдычить. В истории важную роль... -- Ты каждому долю добычи немедленно выдать изволь, -- заметил Гурхан, протирая в крови перепачканный лук. -- Обширны богатства Китая, -- добавил с улыбкой Кучлук. -- Пусянь отправляется к черту, оставьте пустые слова... -- Постойте! -- воскликнул четвертый. -- А где же его голова?! Главу они долго искали, никто ничего не нашел. А рядом гвардейцы играли в обычный японский футбол. Солдат, не уставший бороться, отважно бежит впереди -- в мешке голова полководца, что долго искали вожди. Люге ненавидел минуты, когда, над победным костром, союзник его пресловутый становится новым врагом. "Друзей" перекошены лица, и каждый чего-то желал. Ну что же, придется делиться -- так вроде Господь завещал... -- Печать соглашение скрепит. Простимся без лишних обид. Мой клан возвращается в степи, -- поведал Ван-хан-кераит. -- А я возвращаюсь к Ташкенту. Мне там суждено умереть... ("Отлично! Ряды конкурентов опять опустели на треть!") -- А я отправляюсь на запад, -- сказал крестоносец Кучлук под музыку конского храпа. -- Мне с вами сидеть недосуг. Пойду тормошить муравейник, другим подавая пример. Китайский один оружейник давно изобрел револьвер и партию продал найманам, а также винтовки обрез. Убрался с набитым карманом и где-то на Юге исчез. Патроны заряжены в кольты, и каждый поставлен на взвод. И станет реальностью желтый найманский крестовый поход! Он двигался к Азии Средней, ведя за собою бойцов. Служил ежедневно обедни, и в грязь не ударил лицом. Но вскоре по воле Аллаха в кустах обнаружил рояль -- навстречу войска Хорезм-шаха ведет беспощадный Джелаль! На время покинувший вечер бесстрашный Джелаль-ала-Дин задумал присвоить навечно Монголию, Чин и Мачин! Столкнулись могучие орды у богом забытой реки. Кровавые конские морды глотали свои языки. Почти воплощенный в граните, не всяк оказался готов покинуть земную обитель под вой арбалетных болтов. Там луки растягивал палец, мечи разбивали щиты, и панцири с треском ломались, на землю упав с высоты. А вскоре, на фоне заката, стрелою навылет пробит, упал молодой император под грохот монгольских копыт. Когда в бесконечные дали Орда проносилась над ним, разбитые губы шептали: "Я вижу Иерусалим!..." ________________________________ 1Нечто подобное, согласно легенде, произнес король Людовик IX под стенами Туниса и ряд других высокопоставленных крестоносцев. Все это было очень грустно.

Dorei: ИШШО!

Magnum: Dorei пишет: ИШШО! Устраивайтесь поудобнее, 6-я глава в пути.

Magnum: Глава 6. Покинув китайских героев (я к ним непременно вернусь), отправлюсь в пространство другое. Привет, православная Русь! Прошли пограничные войны, давно похоронен Кончак. Кипчакские степи спокойны. Но разве спокоен кипчак? И вот у большого кургана, где песни сказитель поет, идет разговор про Котяна, что половцев к славе зовет. До самых степей Туркестана промчался воинственный зов, и каждый боится Котяна, поскольку к войне не готов. Стремится каган-недобиток в те страны, где мед и кисель. Собрал сорок тысяч кибиток и ищет достойную цель. Князья на Руси - баламуты, не знают про сон и покой. Все те же гражданские смуты. Но скоро порядок другой на Русской земле воцарится. Владыка умен и суров. Надежно закрыта граница от страждущих рыцарей-псов. Разбиты литовцы и шведы, зарыты в балтийский песок. И платят оброк самоеды, и муромцы платят оброк, и даже посол королевский, и Биргер, неистовый граф. Наш князь по фамилии Невский, по отчеству - сын Ярослав, подобен в огне саламандрам, холодный, как зимний туман. Зовется не зря Александром, как тот македонский титан. В союзе с единственным братом (другие погибли давно), построили план вороватый -- ему преуспеть суждено. Коварством равны иудеям, которых нельзя позабыть, князья Александр с Андреем задумали Русь поделить. -- Тевтонец решительный вымер, восток не противится нам. Тебе я оставлю Владимир, а Киев Даниле отдам. Прогоним мадьяров за Галич, покажем Чернигову адЪ. А после, -- решил Ярославич, -- мы вместе пойдем на Царьград! Сидят они в темных палатах, забыв про друзей и подруг. Взглянув осторожно на брата, открыл Александр сундук. Монеты блестят золотые с двуглавым ромейским орлом... -- Я буду царем Византии, я в Сербии буду царем! На эти блестящие гривны мы сможем армаду набрать! И сотни воителей дивных на штурм Цареграда послать... Одену доспех, как скафандр, и саблю обхватит ладонь, -- с восторгом мечтал Александр. -- И греческий адский огонь не страшен славянской державе! В проливах почти сорок лет католики подлые правят, им этот неведом секрет. -- Латинской Империи войско ужасно, -- Андрей отвечал. -- Падет под напором геройским, как прежде тевтонец упал! -- кричал Александр на брата. -- Ты помнишь на озере бой?! И сам Балдуин-император не сможет сравниться со мной! -- Ты слышал? К воротам Рязани, -- Андрей отвлекает его, -- приехал посол от киданей. -- Приехал посол от кого?! -- Какой-то монгольский народец, живет на восток от булгар. Посол, косоглазый уродец, привез замечательный дар... -- Оставь азиатские сказки для темных и диких людей. Нас в Греции ждут златовласки, исполнены черных очей! Болгарские сладкие вина, и сам императорский Рим!... ...Идет с Александром дружина, и тысячи витязей с ним. Нарушены прежние связи, отправились кошке под хвост. Отряды великого князя раздавят латинский форпост, как прежде отбросили Орден Ливонский огнем и мечом! И град Константина свободен воспрянет под русским царем!...

Magnum: Спустя целый месяц (едва ли! 13-14 дней) о новых раскладах узнали властители теплых морей и Азии Юго-Восточной. В Камбодже стоит до сих пор основа империи прочной -- великая крепость Ангкор. Достигшая крупных размеров, наверх поднялась высоко столица империи Кхмеров (до красных еще далеко). Там джунгли растут вековые, пугая обхватом стволов, и бродят слоны боевые -- не выжить в ЮВА без слонов. А в сердце могучей твердыни, сыгравшей немалую роль, надежно устроился ныне такой же могучий король. Случайно испортивший карму (он в страшных злодействах погряз), великий король Джаяварман в историю входит сейчас. Ни разу не делавший хаджа -- он верен заветам другим, царь-бог на Земле, Девараджа. ("...один император под ним...") Исполненный тонкого шарма, обед запивая вином, великий король Джаяварман сидит на престоле своем. И кубок ему не мешает решать интересный вопрос. Вернулся посол из Китая и важные вести принес. -- Отрезаны щупальца спрута! А вместо Стены -- решето. В Империи страшная смута, такую не помнит никто. Не видно наличия власти, -- добавил посол-грамотей. -- Страну разорвали на части десятки монгольских князей, а с ними вьетнамцы, тунгусы и даже тибетский цанпо. -- Ах, этот наглец толстопузый... -- Накинулась туча клопов, голодных стервятников стая на хладный Империи труп. Разорвано тело Китая... -- Следи за движением губ, -- его оборвал Джаяварман. -- Теперь никому не сдержать солдат многочисленных армий, идущих в болотную гать, в леса, что стоят на Меконге, и дальше, в Лаос и Вьетнам! В порту дожидаются джонки, готовые плыть в Матарам! Вода забурлит под форштевнем! -- Но прежде ты должен в обед, согласно традициям древним, собрать Королевский Совет под сводами этого зала, -- решился посол подсказать. -- И выслушать всех генералов, и даже министров позвать. Согласно кивнул император: -- На десять минут с небольшим. А спорить с владыкой чревато. Министры не спорили с ним. Что им оставалось, беднягам? Подобно тирану кивнуть, поставить печать на бумагу. И армии двинулись в путь. Бирманцы подверглись набегу на грани великих эпох -- под стенами города Пегу последний защитник издох. Над полем опущена ширма, трагедии четкий финал. -- Погибла великая Бирма! -- король Джаяварман сказал. В ответ прокатились раскаты, овация громкой была: -- Да здравствует наш император и вечное царство Ченла! Погасла волшебная лампа, и флаги вздымаются ввысь. Вьетнамцы и гордая Чампа в приморских болотах сдались. Захлопнулась дверца ловушки. Султана ударил инсульт. Палят примитивные пушки, трещат рычаги катапульт. И брошенный воином смелым летит боевой бумеранг! Летят огненосные стрелы -- горит золотой Палембанг. Забыта владыкой Китая (он ей покровителем был), сдается страна Шривиджая, лишенная жизненных сил. По трупам героев плацдарма, где адом кипела земля, могучий герой Джаяварман на пристань сошел с корабля. Усевшись на черную лошадь, вступает в земную юдоль погибшей страны Шилифоши великий заморский король. У правой ноги сколопендры, гадюки под левой ногой. Последний владыка Шайлендры на блюде лежит головой. И символ погибшей свободы, готовы к капризам любым, драконы из джунглей Комодо покорно стоят перед ним. Разрушены южные базы, которые строил Пусянь. Но флот географией связан, и вот он идет на Тайвань, на остров, покинутый всеми и всеми забытый давно. Источник чумных эпидемий, но в царство войдет все равно! Продолжим раскладывать пазл на карте войны мировой. В тот год не прошел Камикадзе над желтой японской землей. Посланцы страны Кампучии, ступив на ее берега, японскую гордость лечили, и пачкали кровью снега. Останки японских драконов покоятся где-то на дне. Навстречу плывут кебуксоны в шипастой железной броне -- прекрасная это машина, корейский античный линкор. Но нет на борту Ли Сун Шина, и вновь торжествует Ангкор! На дно под напором тяжелым последний ушел кебуксон. -- Теперь мы пойдем против Чолы, на сказочный остров Цейлон? Улыбка на лезвии тонком сумела себя отразить. -- Оставим далеким потомкам возможность себя проявить, -- ответил король Джаяварман. -- Пускай не боится тамил. Я - воин, исполнивший дхарму, я весь океан покорил! И будет напомнить нелишне, во славу небесных богов, подобно Ашоке и Вишну, прощаю остаток врагов. Иначе меня не зовите, -- блеснул Джаявармана шлем. -- Я - Шива, Миров Разрушитель! _Один_Император_Над_Всем!

Magnum: Место действия.

Sergey-M: Магнум велик!

Роберт: Я в восхищении.

Magnum: (в сторону: еще одна глава в пути). Здесь можно посмотреть Khmer TimeMap, замечательную анимационную карту реальной Кхмерской империи и ее окрестностей: http://www.timemap.net/index.php?option=com_content&task=view&id=124&Itemid=147 И не только (хотя карта китайских династий мне не понравилась).

Дятел: Это СУПЕР!

Magnum: Глава 8. На запад от царства Джелаля (он в Индии где-то застрял) другие державы стояли. Угас постепенно запал крестовых походов Европы. Бывает, весенней порой, гулямы навалятся скопом на призраков мощи былой. Как пешки, прошедшие в дамки -- а дальше пройти не смогли -- стоят крестоносные замки на узкой полоске земли, взвалив непосильное бремя, как сам Голиаф-великан. И скоро падет Аутремер, восточный оплот христиан, забывший о славе вчерашней, отшельников скромных приют. Над ним возвышаются башни -- гнездо сатаны, Аламут. Для целого мира опасен, и в жизни, и в смерти един, в той крепости правит ассасин, двенадцати стран господин. Дамаск, Вавилония, Газа лежат, потрясенные, ниц. И лишь ожидают приказа десятки наемных убийц. Противников прежних не стало, другие страшатся напасть -- никто не уйдет от кинжала. На страхе покоится власть наследников Горного Старца. Раздвинули свой султанат, ассасинов мощное царство -- и дальше расширить хотят пределы гашишной державы. Идет накопление сил... ...Смягчились суровые нравы, и временный мир наступил. И тем договором хранимы (он стоил немалых хлопот), идут по тропе пилигримы из Акры в пустынный Асдот. Шагают уставшие люди, а следом плетется один, сидящий верхом на верблюде совсем молодой бедуин. В мундире, с блестящим чеканом - похоже, солдат не простой, из личных гвардейцев султана. Он ехал на отдых домой по диким степям Иордана, где золота нету совсем. Вот лагерь семейного клана, а рядом - отцовский гарем. Снаружи веселые дети играют. -- Аллаху хвала! -- мальчишка солдата заметил. -- Вернулся домой Абдулла! ...Семейный обед на природе. Мужчины затеяли спор, о том, что сейчас происходит за гребнями западных гор. -- Намедни сельджуки из Рума рискнули войти в Курдистан, и взяли с собой тугодума, царя киликийских армян. В Тифлисе жестокая свара, отпал от него Трапезунд -- как жаль, что царица Тамара недавно положена в грунт. Джелаль продолжает буянить, затеял четыре войны и ужас посеял в Иране. Но знайте, что нам не страшны блошиные эти укусы, - сказал хладнокровно Абдул. -- А франков разбили урусы и взяли себе Истанбул. Но это вчерашние сказки, -- в словах проявился металл. -- Я дервиша встретил в Дамаске, он многое мне рассказал... -- О мире жестоком грядущем, -- солдат допивает шербет. -- Нам срок незаметный отпущен, ничтожная тысяча лет. Пройдут эти страшные годы, нагрянет большая беда. Нас сменят другие народы, и наши падут города. Один полководец бездарный невовремя выйдет на плац... (А здесь летописец коварный замазал огромный абзац). ...узрел победитель бесстыжий брони позолоченной блеск. Но тут я случайно услышал какой-то чудовищный треск -- как будто цыпленок проснулся в гигантской своей скорлупе. Я только на миг обернулся -- а он испарился в толпе. -- Пусть это послужит уроком, тебе, любопытный малыш. Не верь самозванным пророкам, что часто вдыхают гашиш. Он мог быть разбойник с границы, гоняющий стадо овец... -- Нет, дервиш не мог ошибиться. Я в этом уверен, отец. Мне трудно беседовать с вами... Не выразить это в словах. В нем билось какое-то пламя, душа отражалась в глазах... Еще не остыла посуда над жарким дыханьем костра, как юноша сел на верблюда: -- Мне в путь отправляться пора. -- Куда ты?! Останься на вечер! -- взмолилась несчастная мать. -- В Самарре назначена встреча. И я не хочу опоздать.

Magnum: Кое-что про главного героя. Пусянь (кит. перевод санскр. имени Самантабхадра, кор. Похён; япон. Фукэн), в буддийской мифологии в Китае, Корее и Японии один из наиболее популярных бодхисатв. П.- распространитель и защитник учения будды Шакьямуни, исполняющий это согласно десяти великим пожеланиям. Восседая на лотосе, применяет все возможные средства для приведения живущих во врата закона Будды. В Лотосовой сутре воспринимает сутру от Вэньшу и, объезжая на белом слоне земли остальных бодхисатв, читает её для всех живущих. Изображается или на лотосе-троне и с цветком лотоса в руке, или на слоне, в этом случае - в паре с восседающим на тигре Вэньшу. Почитается как основатель школы и один из 13 божественных учителей буддизма.

Читатель: Magnum пишет: Пусянь (кит. перевод санскр. имени Самантабхадра, кор. Похён; япон. Фукэн), 普賢菩薩 Pinyin: Pŭxián púsà http://en.wikipedia.org/wiki/Samantabhadra а наш герой Puxian Wannu (蒲鮮萬奴) was a Jurchen warlord who established a short-lived kingdom in the 13th century. http://en.wikipedia.org/wiki/Puxian_Wannu иероглифы не те...

Magnum: А то я не знал, уже и пошутить нельзя. П.С. Одна из читательниц была страшно возмущена: -- За что ты Пусяня убил, он был такой хороший! -- Это не я, его эпоха убила. И вообще, он был кровавый тиран и узурпатор. -- Человек с таким именем не может быть плохим! -- Это не имя, это фамилия. -- Ничего не хочу знать!

Читатель: Magnum пишет: Одна из читательниц каролинская милитаристка?

Magnum: Нет, эта оффлайновая.

Magnum: Вторжение хорезм-шаха Джелаля в Индию и Ориссу (ок. 1222 г.) Цветение бешеных джунглей разрезало мир пополам. На пляже пустынном, обуглен, стоит замечательный храм. На древних руинах Калинги строителем он вознесен. А в центре -- чудовищный лингам, уперся почти в небосклон, где Сурья, спаситель героев, над морем летит в Канарак. Ему эту пагоду строят, да вот не закончат никак. Спустилась ночная прохлада. Лишь волны о берег стучат. И песня на чистом каннада собой украшает закат. И кто-то пронзительно шепчет: -- Куда ты, мой друг, подожди... Быть может, обнимешь покрепче... -- А, пропадом все пропади! -- и вот за большим монументом в ночи прозвучал поцелуй. И голос с забавным акцентом: -- Я слышу звучание сбруй. Хочу любоваться закатом и гладить твой теплый живот, но должен вернуться к солдатам, нас утром сражение ждет. И девушка звонко смеется. -- Мужчины... Опять на войну. Мой друг, образец полководца... Я вряд ли сегодня усну. Ну, ладно, желаю удачи. Не время для сладких утех. -- И прочь удаляется в плаче, сменившем неистовый смех. Под звуки далекого грома в лесу прокричал бабуин. Любовник ее незнакомый в ночи остается один. -- С таким ощущеньем поганым я в битву идти не готов. Я видел далекие страны, я выучил сто языков. Я знал удивительных женщин (и несколько даже убил). Но девушке этой обещан богами, наверное, был. Возможно, я с этим не спорю, решать всемогущим богам. -- Солдат отвернулся от моря. -- Я должен вернуться к войскам. Но только он взял алебарду и посох, отлитый в свинце, блеснули глаза леопарда на желтом от ветра лице... ...Насыпав курган для Кучлука и воинов павших вокруг, Джелаль посмотрел близоруко на север, восток и на юг. На севере холодно, мерзко, там выдержит только якут, и люди в обличии зверском подобно медведям живут. А что на востоке? Монголы -- разбиты еще не совсем, Китай с опустевшим престолом и целая куча проблем. Там пыль забивается в жабры, степной оглушает буран и тысячи воинов храбрых, таких же, как этот найман. На юге? Там будет потише. Пойдем в Индостан, решено! В столице царя Ильтутмыша добычи и славы полно! В Бенгале поход завершится, считает султанский генштаб. Джелаль переходит границу и твердо вступает в Пенджаб. Он едет на мамонте сером (в Сибири достали купцы), и новым царем Искандером его называют льстецы. Он к почестям этим привычен, как всякий нормальный султан. А местные "Демоном" кличут, и "Хуном", и даже "Шайтан". Как дьявол, восставший из бездны, как новый злодей-эфталит, идет повелитель Хорезма -- земля под ногами горит. Разбиты бойцы Ильтутмыша потоками стрел и ракет. Огонь пробегает по крышам, свалился Кутуб-Минарет. Войска собрались по приказу у Дели разрушенных стен. Арийскую высшую расу сломили кипчак и туркмен! А там, за стеной кипариса, владычица многих земель, раскинулось царство Орисса -- вторжения новая цель. Была до сих пор невидимка, туда не добрался никто. Там правит король Нарасимха -- за мощным Деканским плато. Увидев отряды Джелаля на самой границе страны, король Нарасимха в запале воскликнул: -- Отчизны сыны! Наследники древней Калинги! Сомкните плотнее щиты! До самой последней кровинки останьтесь у этой черты! Мы прошлого помним уроки, и мы не отступим опять! Пусть снова приходят Ашоки -- нам будет кого УБИВАТЬ!!! Под бешеной ярости крики, что слышали даже в раю, Джелаль и войска Нарасимхи столкнулись в последнем бою. Заслужена царская милость -- сто тысяч погибших бойцов! Но лишь через день отклонилась капризная стрелка весов. Удар енисейских киргизов, опасный, как быстрый свинец, едва не поставил Ориссу на грань, за которой конец. И тонкая красная нитка дрожит, как натянутый нерв. Король отправляет на битву свой самый последний резерв. Сплошными рядами, попарно, пластинки блестящих кирас, солдаты в броне ламинарной -- и узкие щелочки глаз. Несут необычные шпаги, и золото древних знамен, и странные буквы на флаге, а также восточный дракон. Их вел генерал черноусый в роскошном китайском плаще. Конечно, он не был индусом. А кем же он был вообще?! -- Позвольте представиться, крысы. Мы встретились с вами не зря. Пусянь, полководец Ориссы и первый советник царя. -- Пусянь, император чжурчженей? -- спросил удивленный Джелаль. -- Я полон ужасных сомнений. -- Его охватила печаль. -- В Пекине погиб узурпатор... -- Ты к правде еще не готов? Как всякий приличный диктатор, я дома держал двойников. Когда я ушел из Китая, спасая свой бедный народ, он умер, меня защищая, у самых столичных ворот. Прижег свои пальцы железом, чтоб даже родимая мать... И голову к черту отрезал, чтоб труп не могли опознать. А мы же, до самого Ганга, где в Чолу идут корабли, сквозь горные цепи Мустанга к царю Нарасимхе пришли. -- Какая рекордная скорость! Какая безумная прыть! Ты служишь индийцам за совесть? Я больше могу заплатить... Пусянь отвечает Джелалю: -- Молчи, и не будешь судим. Мы родину раз потеряли -- и больше терять не хотим. Пусть деньги разбойники ищут, а все, что добыл в грабеже, пожертвуй на храмы и нищим -- ты их не потратишь уже. Султан рассмеялся: -- Вот скромник! Какая красивая речь! Сынок, ты обычный наемник, без роду и племени меч. Ты хуже царя Ильтутмыша, что был простодушный болван. Пусянь, о котором я слышал, был сердца лишеный тиран... -- Не смей говорить "самозванец"! За дерзость подобную слов, ты спляшешь отчаянный танец на лезвиях наших клинков! Тебя породила клоака, как самую мерзкую тлю! Когда ты издохнешь, собака, я войско твое раздавлю! Вы слышите это, ублюдки? Я выпущу ваши кишки! Еще не закончатся сутки -- вы ляжете в эти пески! Довольно! К оружию, братья! Смените морковку на кнут! И пусть мусульманские рати живыми от нас не уйдут! -- А я, -- восклицает с обидой Джелаль - беспощадный злодей, -- сложу черепов пирамиду и гору из ваших костей! И двигаясь точно по кругу, сжимая холодную сталь, не делая скидок друг другу, сражались Пусянь и Джелаль. Рубили спокойно, но быстро, щитом отражая удар. Мечи, высекавшие искры, устроили в джунглях пожар. Ударил тропический ливень и молнии пламенных стрел. Султан напоролся на бивень слона, на котором сидел. А следом под тушу слоновью, что стала могилой живой, упал, истекающий кровью, великий китайский герой. Под руки ведут Нарасимху туда, где в субботнюю рань, лежат на дороге в обнимку Джелаль и могучий Пусянь. До горького плача расстроен, но царь на решения скор. Ложатся останки героя на свой погребальный костер. И будет немалым сюрпризом узнать, что еще не конец. (Пусянь, что погиб за Ориссу, был тоже несчастный близнец).

krolik: Magnum пишет: И будет немалым сюрпризом узнать, что еще не конец. и это радует!!!

Magnum: Здесь можно полюбоваться на тот самый храм, который обороняли (и наоборот) герои: http://tinyurl.com/y6zbxw

Magnum: Рассказ коллеги Булычева про настоящего императора Нарасимху (ок. 1238-1264). http://www.zshare.net/download/orissa-rar.html

Magnum: Читатель пишет: http://en.wikipedia.org/wiki/Puxian_Wannu Это неправильная статья. Вот правильная: http://ru.althistory.wikia.com/wiki/Puxian_Wannu

Magnum: Глава 10. Поживший на свете шикарно, любимец богов и детей, великий король Джаяварман лежит в пирамиде своей. Другой властелин лучезарный и очень приятный собой, наследник его Индраварман пытается править страной. Но рядом с божественным папой, что ужас на всех наводил, сынок оказался растяпой. К тому же он был педофил. Царь с именем очень похожим, однако забавный контраст -- в сравнении с прежним ничтожен другой камбоджийский династ. И вот он лежит на диване, своим положением рад1, и чем-то чудовищным занят - он . Той девочке лет восемнадцать исполнится лет через шесть. ... Однако ужасную весть внезапно доставил посланец, ворвавшийся прямо в гарем. -- Немедленно выйди, поганец! -- воскликнул Владыка_Над_Всем. -- Я должен достигнуть оргазма, и акт довести до конца... -- Великий, в болотных миазмах, -- краснеет лицо у гонца, -- Имперская власть пошатнулась. В глуши назревает мятеж... Куда-то исчезла сутулость. Царь молод и полон надежд. -- Восстание наших окраин немедля в крови утопить! -- Противник умел и отчаян, его нелегко победить... -- А кто он? Мятежники-вьеты? Тимор? Дикари с Филиппин?! Солдат подготовил ответы. -- Не там и не здесь, господин. И даже понять не пытайся, а просто на слово поверь -- на нас надвигаются тайцы... -- Китайцы?! Но после потерь, в последней войне понесенных, сожженных дотла городов, не служит никто в легионах, а восемь китайских полков... -- Да нет, не китайцы, а тайцы!!! Из новой страны Сукотай. А также -- скорей одевайся! -- живущие рядом с Эрхай - их братья из царства Нанчьжао за ними идут по пятам. И стрел беспощадные жала стучат по твоим крепостям. -- Ничтожные нижние касты, -- король зашипел, как змея, и вытащил атомный бластер. -- Их трупы поглотит земля! Вперед, поднимайте казармы! Я гвардию сам поведу! -- воскликнул король Индраварман и каску надел на ходу. -- Но джунгли пропитаны кровью, там яблоку негде упасть! Король посмотрел исподлобья. -- Заткни свою грязную пасть. Не смей мне, мерзавец, перечить. Когда мы столкнемся с врагом, ты первые залпы картечин поймаешь своим животом... А где-то в провинции Лао, от мыслей своих помрачнев, сидел повелитель Наньчжао на белом, как творог, слоне. -- Не бойся, мой друг толстокожий. Готовься идти напролом. Мы вместе раздавим Камбоджу с ее бестолковым царьком. До самого острова Банда, где волны ласкают атолл, протянется власть Таиланда, его всемогущий престол, под небом единственным синим, где смотрит на нас божество. Но наша империя сгинет, как сгинули все до того. Я мог бы прослыть бессердечным, но должен тебе рассказать -- ничто под луною не вечно. Пускай летописец в тетрадь запишет холодные знаки о том, что случилось тогда, добавит легенды и враки, и сказки добавит туда. Кто знает, что станется с нами? Когда мы развеемся в прах, быть может, останется память и песни о наших делах... _______________________________ 1 - Это солецизм.

krolik: Magnum пишет: протянется власть Таиланда ураааа!

Magnum: krolik пишет: протянется власть Таиланда ураааа! Вы сочувствуете делу тайского империализма; это хорошо, но внушает подозрения.

krolik: Magnum пишет: но внушает подозрения. в чем?

Magnum: krolik пишет: в чем? Я собирался обвинить вас в таиландском шпионаже, да еще в рифму, но передумал, ибо к предложенной развилке это уже не будет иметь никакого отношения. :sm18

krolik: можно офтопиком выделить

Magnum: Я лучше 11-ю главу допишу, таиландские шпионы от нас не уйдут.

krolik: это исчо лучше

Magnum: Уже.

Magnum: Одна из бесчисленных хроник, составленных в те времена, гласит: "Император Андроник любил выпивать дотемна. Совсем не блиставший талантом, он мог не войти в документ. Но с братом его Александром случился такой инцидент -- он править хотел Цареградом до самых глубоких седин, однако предательским ядом погублен в расцвете годин. Никто не остался на троне, но это еще полбеды. И вот император Андроник правления принял бразды. Он был на неправильном месте в один из неправильных дней". Под именем этим известен наш старый знакомый Андрей. Конечно, писатель-гречишка бесстыдно его оболгал, Андрей был хороший мальчишка. Но князем хорошим не стал. Чего-то ему не хватало, какой-то ничтожный изъян... Устав от бессчисленных жалоб на вечный разбой мусульман, собрал император отряды и турок решил наказать. Покинув пределы Эллады, отправился в путь. Исполать! Надвинув пониже забрало, бросаясь отчаянно в бой, прошелся по Азии Малой и даже остался живой. Размякшие в климате влажном и дух растеряв к сентябрю, сельджуки сражались неважно и сдались на милость царю. Мятежная прежде Никея решила, что выхода нет, и тоже признала Андрея, потом Трапезунд и Милет. В Европу вернулся Андроник, ему покорились Эпир, латинский король Фессалоник и весь кафолический клир. Прославить героя в балладе спешит менестрель-блюдолиз! Царя ожидал в Цареграде весьма неприятный сюрприз. Явилась незванная сила, толпа неизвестных бродяг. Под стенами войско застыло, над ним развевается флаг -- оранжевый, синий и красный. Короче, сплошной триколор. Народ испугался ужасно: -- Кто этот загадочный вор?! А вел эту страшную банду не гунн, не монгол, не араб -- вдыхавший степную лаванду, воинственный князь Бессараб. За ним приготовились к драке за город-герой Цареград -- румыны, валахи и даки, и бешеный Дракула Влад. А следом, как будто в кошмаре -- попробуй за ним приударь! -- вышагивал Штефан чел Маре, молдавской земли господарь. -- Я в город явился намедни, ведя за собой молдован -- я августов римских наследник, мой предок - великий Траян! Прославлены наши дружины в лесах и далеких степях. Ромеи не греки -- румыны, не грек, а отважный валах! И город с названием новым здесь встанет, земли властелин. Его назову Кишиневом -- давно позабыт Константин.

Magnum: Нам не дано предугадать, как наше слово... http://chronologia.org/dcforum/DCForumID2/11016.html (много картинок) Читать и рыдать горькими слезами. "слоны китайского милитаризма" В ответ на сообщение #0 Вот такую боевую машину применяли китайские завоеватели в XIII веке (по мнению традиков из века ХХ-го): Ужос, просто ужос! Придумал это чудо генетической селекции или дрессировки император Пусянь Ваньну (по-русски - Пузатый Иван). Впрочем, традики дают портрет совсем не пузатого генерала чжурчженьской армии:

krolik: Magnum пишет: и бешеный Дракула Влад. и вампирчики! еще токо швейцарцев не хватает

Magnum: krolik пишет: еще токо швейцарцев не хватает Не может быть. Неужели я еще ничего не писал про непобедимые швейцарские полки?! Спасибо за идею. В развилку укладывается, 13-й век на дворе, Швейцария на горизонте. Хотя, скорей всего, это будет уже во втором томе.

Magnum: THE ANNIHILATION OF CHIN, 1215-1234 The events of 1215 had reduced the Chin territories to the region around the Yellow River and transformed it into a buffer state hemmed in by the Mongols, Hsi Hsia, Li Ch’uan and his Red Coats in Shantung, and, of course, the Sung in the south. Although the strategic situation seemed hopeless, the Chin court in K’ai-feng decided to attempt to compensate for its losses in the north by means of a southern campaign against the Sung. In 1217 it decided to attack the Sung on the Huai River front, but the Chin troops could not advance as deeply into Sung territory as they had been able to do in 1206-1207. At the same time Hsi Hsia attacked the western borders of Chin; here, however, the Chin were able to push back the invaders. There followed a confused series of battles for border towns in the Huai region, with no decisive results. Repeatedly the Chin sued the Sung for peace (which always implied the demand for continued payments), but in 1218 the Sung did not even allow the Chin envoys to enter their territory. Another attempt to invade Sung followed, this time with some tactical gains but no strategic success.

Magnum: In the meantime the Mongols, this time under Mukhali (d. 1223), one of Chinggis khan’s most able and trusted generals, maintained their relentless pressure, chiefly in Shansi, where the strong strategic fortress-city of T’ai-yuan was taken (see Map 21). Hsuan-tsung seems to have planned further actions against Sung and therefore cried to negotiate for peace with the Mongols. In 1220 the minister Wu-ku-sun Chung-tuan was sent on an embassy to Chinggis khan, who was encamped at that time in Transoxania, and offered to recognize the Mongolian khan as his elder brother in return for a cessation of hostilities. This attempt to include the Mongolian ruler into the network of pseudofamilial relations that had existed among the states of continental East Asia since the tenth and eleventh centuries failed. A second embassy of the Jurchen grandee was equally unsuccessful. This time, Chinggis khan recommended to the Chin representative that Hsuan-tsungrenounce his imperial rank and instead become king of I-Jonan (Ho-nan wang) under Mongolian suzerainty. Chin, however, refected the offer to be invested with an inferior rank by the Mongols, and the peace talks therefore came to an end in 1222. In 1223 Hsuan-tsung died and his third son, Ning-chia-su (b. 1198; Chinese names Shou-li and Shou-hsu; r. 1223—34) succeeded him. He was the last ruler of Chin and was later canonized as Ai-tsung, “Pitiable Ancestor.” The ten years of his rule saw the final collapse of the Chin state and Jurchen rule. When Ai-tsung assumed the throne, his government had lost control over practically all the territories north of the Yellow River. Apart from Honan, the former empire of Chin consisted only of parts of Shantung and Shansi and the province of Shensi. After Mukhali’s death, the Mongolian attacks and raids lost some of their previous vigor while Chinggis khan himself was engaged in the west. One of Ai-rsung’s first actions was to make peace with Sung (1224). Chin formally gave up the claim to the annual payments, and Sung agreed to a cession of hostilities. The ceremonial embassies for the New Year and the rulers birthdays were discontinued. This meant the end of the normal diplomatic intercourse that had governed Sung--Chin relations for almost a century with occasional interruptions (1160—5 and 1206—8). With regard to Hsi-hsia, Ai-tsung favored reconciliation after a period of constant border warfare, military actions that had sometimes been carried out with the Mongols’ assistance. In 1224, negotiations with Hsi Hsia were initiated, and in the ninth month of 1225 a peace treaty was concluded. The Hsia ruler was acknowledged as the younger brother of the Chin emperor; both states also agreed to use their own reign titles in diplomatic correspondence, which resulted in a rise in status for Hsi Hsia because they were no longer considered to be vassals of Chin. The border trade was also resumed, a vital matter for the Chin because their cavalry had to rely largely on the import of Tangut horses now that the grazing grounds of Manchuria had been lost to them. The willingness of the Tanguts to cease their incursions into Chin territory on the Shensi border was certainly motivated by renewed Mongolian attacks against their own kingdom. The Chin, on their part, had given up all hopes for an expansionist policy and were content to stabilize their state within its existing borders. They even achieved some local victories over the Red Coats in Shantung. In 1227 Chinggis khan died while his campaign against Hsi Hsia was still in progress. Ai-tsung tried to appease the Mongols by sending an embassy offering formal condolence, but the Mongols refused to receive the envoys in their camp. Already in 1226, diplomatic relations between Hsi Hsia and Chin had ceased; the last embassy from the Tangut court arrived in the Chin capital on 6 November 1226 and announced the death of the Tangut ruler. Chin dutifully dispatched a mission of condolence four weeks later, but the Mongolian attack against Hsi Hsia prevented its entry into Tangut territory. After the annihilation of Hsi Hsia in 1227 and the death of Chinggis khan on 25 August 1227, the Chin enjoyed a brief period of respite from the Mongols. The new great khan Ogodei resumed his operations to eliminate the Chin who, despite their tremendous setbacks, were still able to resist fiercely (see Map 22). In 1230 and 1231 Ogodei organized a large-scale campaign against the Chin capital of Pien (K’ai-feng). Two columns were set in march, one under Ogadeis command in Shansi and the other under Chinggis khan’s youngest son Tolui in Shensi. The strategic aim was a pincer attack on K’ai-feng from the north and south. When both armies met in the winter of 1231-2, they were put under the command of Subetei, a distinguished warrior whose forces ten years later would spread terror in Galicia and Hungary. Although the Chin command had sent thirty thousand soldiers to protect the northern flank of the capital at the Yellow River fords, on 28 January the Mongols were able to cross the river, and on 6 February the first Mongolian cavalrymen appeared under the walls of the capital. The Chin court tried feverishly to mobilize all able-bodied males in the capital and to organize resistance against the attackers, who began their siege operations on 8 April 1232, about two weeks after they had asked for formal surrender and hostages. Throughout these weeks the Chin government had tried desperately to come to terms with the Mongols, and several further peace talks took place during the summer of 1232. These came to a definitive end when on 24 July two Chin officers murdered the Mongolian envoy Tang Ch’ing in his hostel, together with some thirty other people. After chis act of treachery the Mongolian attacks were renewed with increased energy. The situation in the besieged capital became chaotic and hopeless, particularly after the outbreak of an epidemic in the summer of 1232. The provisions stored foremergencies soon proved inadequate, and despite ruthless requisitions of food among the population, the capital suffered from severe famine. A graphic description of life in the capital during the siege has survived; it is an eyewitness account by a Chinese intellectual who had held offices under the Chin. His moving account gives evidence of the total disorganization within the government. Nominations, promotions, demotions, and executions of suspected traitors followed one another ceaselessly. On the other hand, it is surprising that the city could be defended at all, for it seems that the Jurchen and Chinese soldiers were able to put up an effective defenseagainst the Mongolian forces.and their Chinese allies. The siege of K’ai-feng is also of some interest for the history of military technology, because gunpowder was used by both parties, if not as a propellant for projectiles, then certainly for grenades hurled by catapults. These bombs were used by the defenders of K’ai-feng against men and horses, with deadly results. Another weapon credited to the inventiveness of Chinese artisans was a flamethrower (or rocket?), called a “fire lance.” Sixteen layers of strong yellow paper were pasted together and formed into a pipe over sixty centimeters long. This pipe was filled with a mixture of charcoal made from willow wood, iron filings, powdered porcelain, sulphur, and niter and was fastened to a lance. The soldiers handling these weapons carried a small iron box with glowing embers and, in battle, ignited the fire lances, which ejected a flame over three meters long. When the explosives were spent, the pipes could be reloaded. In the winter the emperor decided to leave the city while it was still possible. Followed by a host of loyal Jurchen and Chinese officials, he left for Kuei-re in 1-Lonan where he arrived on 26 February 1233, and later in that summer, on 3 August 1233, he found refuge in Ts’ai-chou. The capital was thus left in the hands of the commanding generals. One of these was Ts’ui Li. He planned to avert the wotst for the capital and for himself by preparing to surrender, because if K’ai-feng had been taken by storm, indiscriminate slaughter and pillage would have resulted. The officials and generals who were still loyal to the absent emperor were eliminated, and on 29 May the city gates were opened to the soldiers of Subлtei. The capital was plundered in a “normal” way, but it seems that soon barter trade between the inhabitants and the northerners was permitted~ the townspeople gave rheir last possessions, valuables, and silk in exchange for rice and grain transported from the north. Some slaughter occurred nevertheless. Over five hundred male members of the Wan-yen clan were marched out of the city and massacred. Ts’ui Li, who might have cherished hopes for a high position in the Sino-Mongolian hierarchy, did not enjoy the fruits of his coup, as he was assassinated by a Chin officer whose wife he had allegedly insulted. The fall of K’ai-feng still left the Mongols to administer the final coup de grace to the remnants of the Chin imperial court. Ai-tsung’s situation was so desperate that envoys were sent to the Sung to ask them for grain and to point out that the Mongols were a great danger and that they would destroy the Sung in their turn. The Sung commanders of course refused any assistance and continued to prepare a joint attack with the Mongols against the last Chin strongholds. But even so, the prefectural town of Ts’ai-chou held out for some time after the attacks began in December 1233. After an unsuccessful attempt to flee from the town, Ai-tsung ceded his “throne” to a distant relative and committed suicide. This man, too, fell in the street fighting when Mongolian soldiers finally entered the town on 9 February 1234. The Chin state and the Wan-yen dynasty had come to an end. The Sung, at last, had their revenge, but as the envoy from Chin had warned them, they had won as a neighbor an even more formidable adversary than the Jurchens. The end of a dynasty has always been a favorite topic for Chinese historians and historical philosophers. They usually try to explain the fall of a state by deviations from the moral principles embodied in the ethical code of Confucianism and so do not have many good things to say about the Chin state. But even orthodox historians would have to admit that the cardinal virtue of loyalty was alive during the last stages of Chin. There were defectors and opportunists, but a surprisingly great number of leaders and soldiers, Jurchen and Chinese alike, remained faithful to the bitter end1. ___________________________ 1 - очень трогательно, следует заметить.

Bastion: Гм! Очень интересно! А перевод? "Ничего не понимаю"(с)Колобки

Magnum: А! Это было предназначено для редких буквоедов. Описание последних дней вышеупомянутой Золотой Империи с точки зрения "Кембриджской Истории Китая". Сражались до последнего патрона. Перевод последует, д.т.п. рекомендую первоисточник. http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Zinschi/frametext10.htm http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Zinschi/frametext11.htm

Magnum: Глава 12. У самой границы Тибета под солнцем раскинулась вся "Империя Вечного Лета" -- тангутское царство Си Ся. Под этим названием пышным лежала в дорожной сети. История шагом неслышным решила ее обойти. Покуда степные подонки делили Небесный мандат, тангуты стояли в сторонке -- легенды о том говорят. И даже чудовищный демон, пекинский владыка Пусянь, ее не затронул пределы, лишь требовал малую дань. Когда его сбросили с трона, и вновь завязалась игра, не стало в Китае закона. Тангуты решили: "пора!" Бурхан, император тангутов, искавший верховную власть, решил разогнать лилипутов, посмевших его обокрасть. -- Тангут - это страшная сила, я всех на пути разнесу! Найманское царство разбила шпионка моя, Гурбесу. Тибет подключился к союзу, чтоб долю свою получить -- он не был тяжелой обузой, напротив, он мог подсобить. Сплетение родственных связей -- тибето-бирманский язык. По пыльным дорогам и грязи идет боевой овцебык. (Слонов на Тибете не знают -- суровые жители гор). Кто станет владыкой Китая? Не найден ответ до сих пор. Блистают железные латы, давно заготовлены впрок -- тангуты покинули запад и быстро идут на восток. Нет зрелища в мире волшебней, чем этих солдат легион! На шлемах -- защитные гребни, на поясе -- "птица-дракон". Блестит императорский панцирь, в него облачился Бурхан. Однажды вошли тибетанцы в столицу династии Тан. Ду Фу, что писал о туфанях, такого не мог предсказать, но всадника в желтом тюрбане китайцы увидят опять! В обозе ракеты и бомбы, продукты военных чудес. В помомков Магнитного Гомбо вселился неистовый бес! Они разбежались повсюду, как желтый поток саранчи. Ревут боевые верблюды -- Китай побежденный молчит. Но вот, исключение правил, добыча бежит на ловца. К Бурхану, что греется в славе, солдаты подводят певца. -- Скрывался в обозе, как заяц, и песни мятежные пел! -- Ты знаешь, мой милый китаец, тебя ожидает расстрел, -- заметил Бурхан добродушно. -- Ты будешь раздавлен, как вошь. Но прежде не против послушать, о чем ты, бесстыдник, поешь. Певец усмехнулся надменно, в ответ ничего не сказал, ударил по струнам степенно, и темп хладнокровно набрал. Развилку ужасную эту Никто не сумел оценить -- Владыка тангутской планеты Решил с Чингисханом дружить. Свинцовые тучи раздуты, И дождик идет, морося, Шагают на запад тангуты Из древнего царства Си Ся. В железные туфли обуты, О мире нигде не прося, Уходят на запад тангуты Из древнего царства Си Ся. Желудки от мяса надуты, Ведут за собой порося -- Совсем обожрались тангуты Из древнего царства Си Ся! Пылают багровые морды, Врагов беспощадно кося, Несутся тангутские орды Из древнего царства Си Ся. До самых болот Даугавы, Везде создавая уют, Остатки монгольской державы Тангуты затем соберут. Готовят тангуты-повстанцы Монголам священную месть! И вместо Казанского ханства -- Тангутское вырастет здесь. Потом православные будут Упорно, о чем не спроси, Кричать о засилье тангутов На землях священной Руси. В Сибири замерзли якуты, Распалась империя вся -- Во всем виноваты тангуты Из древнего царства Си Ся! Наполнены газом Сургуты, На Запад уехать низзя! Опять виноваты тангуты Их древнего царства Си Ся! Зарезали Цезаря Бруты, Огонь тирании гася -- И здесь виноваты тангуты Из древнего царства Си Ся. Ушли из Ютландии юты, Пшеницу в полях колося -- И тут побывали тангуты Из древнего царства Си Ся. Архангельск снегами укутан С последней гражданской войны, Во всем виноваты тангуты! Кому они вовсе нужны?! Тангутов повсюду ругали, И даже хотели убить, Тангуты сбежали в Израиль, И стали в Израиле жить. Но там им покоя не дали! Сказали "Нечистая, сгинь!" Их выгнал жестокий Израиль В пески африканских пустынь. Ушли, наступая на грабли, Мечтая о будущем том, Где Токио будет раздавлен Тангутским воздушным флотом! И где-то в ангольских болотах, Стада носорогов пася, Бродили тангутотентоты Из древнего царства Си Ся. -- Какая забавная песня, -- Бурхан потрясенный сказал. -- Но правда куда интересней. Похоже, мы вышли в финал. Другие давно надорвались на фоне китайских равнин. Мы только с Тибетом остались. А должен остаться один! Мы вышли в безумном блицкриге туда, где фонтанит фугас! И в синие с золотом книги потомки напишут о нас.

Magnum: Глава 13. Поклявшись разбить иноверцев, собрался король-сумасброд по прозвищу Львиное Сердце в Четвертый Крестовый Поход. (И твердо запомните, дети, как самый последний дебил -- в Четвертый, а вовсе не третий. Тот номер неправильным был). А следом, в сезон сенокоса, ушел подозрительный тип -- германский король Барбаросса. За ним августейший Филипп. И где-то на маленьком пляже, где горный стремился ручей... Короче, об этом расскажет в субботу другой книгочей. Был Ричард отважный мужчина. На Кипре -- с галеры на бал -- разбил Исаака Комнина и в цепи его заковал. Поправил уздечку и стремя, уже собирался опять продолжить свой путь в Аутремер, но планы пришлось поменять. У самого берега моря, где город стоит Лимасол, с героем встречается вскоре из дальнего царства посол. Натужно гремели фанфары, когда заходили в мотель посланцы великой Тамары, царицы грузинских земель. -- Царица умна и прекрасна, владеет богатой страной. Однако, бедняжка несчастна -- недавно осталась вдовой. В одной из кавказских провинций восстал беспокойный ингуш. Тамара нуждается в принце. Ей нужен защитник и муж. -- Я с турками должен сразиться... -- король не уверен в себе. -- Их много на наших границах. Ты сможешь погрязнуть в борьбе. -- А как же святая Голгофа и подлый султан Саладин?! -- Забудь про него, лимитрофа. Мы вместе пойдем сарацин калечить к священному граду, в протоки реки Иордан. Не выдержит город осаду и мощный удар христиан. -- Принцесса из Южной Наварры недавно обещана мне... -- Что может быть лучше Тамары?! Лишь та, что приснится во сне. И вот, под влиянием спича, что выдал грузинский джигит, на борт поднимается Ричард и в Грузию быстро летит. Декада прошла, и другая. Поставлен Кавказ под контроль. До самых пределов Китая известен английский король. Но вдруг, победивший в Ориссе, и всем показав крутизну, явился под стены Тбилиси -- Пусянь из семейства Ваньну. -- Язычник, китайская скверна! Так просто меня не возьмешь! -- воскликнул король суеверный. -- За Англию! С нами Сент-Джордж! И с этим воинственным кличем, надвинув пониже шишак, на джуров набросился Ричард, как самый последний дурак. Сражение длилось до ночи, итог -- боевая ничья. Пусянь, как безумный хохочет: -- Ты что-нибудь понял, свинья? Верни свое лезвие в ножны, ничтожный анжуйский нахал! Меня победить невозможно -- я дважды уже умирал! Ребята, задайте им перцу! -- добавил Пусянь, а потом -- он Ричарда Львиное Сердце прошил арбалетным болтом. Шакалы выли на луну В недавно пройденном овраге, На запад шел Пусянь Ваньну -- Куда идти ему, бедняге? Пусянь качает головой -- Слегка побаливает ухо, Туда попал ему стрелой Гурхан воиственный Джамуха. Пусянь идет который день, Под ним шагает иноходец, Пусянь - порядочный чжурчжень, И первоклассный полководец. За ним -- куда глаза не кинь -- Лежит песок в пустыне голой, Увы! Погибло царство Цзинь Под страшным натиском монгола. Пусянь четвертый год в пути, Так в книге сказано бумажной, Он должен свой народ спасти, А остальное все не важно. Но вот его завидел глаз (И пробудил его свирепость) -- Стеной вздымается Кавказ, И между гор - большая крепость. Над замком стелится туман, А в нем, к замужеству поспела, Живет принцесса Русудан, Царица славной Сакартвело. Пусянь - достойный джентельмен, Как с дамой обращаться знает, Он не берет царицу в плен, А сердце (с войском) предлагает. Играет свадьбу властелин, Вином наполнены колодцы, И где чжурчжень, а где грузин -- Никто уже не разберется. История вышла из рамок. На самой вершине холма стоял замечательный замок, в котором принцесса жила. В том замке, могучем и старом, томилась в плену англичан великой царицы Тамары прекрасная дочь Русудан. Немного прибавила в весе, но очень собой хороша. Пусянь поклонился принцессе. -- Ты звала меня, госпожа? Она отвечала, вставая: -- Ты рыцарь на белом коне? -- Быть может. Не помню. Не знаю. Я бился на этой войне. Бежал, как трусливая серна, как что-то похитивший тать. И бросил товарищей верных, оставил их там погибать! И где-то в далеком Кайфенге, прикрыв отступающих тыл -- был каждый расстрелян у стенки, кто преданность мне сохранил. И только солдатское братство они не сумели отнять. Кто ищет чужое богатство -- тот может свое потерять. Внезапно накрыла усталость, и с ней неприятная дрожь. Принцесса к Пусяню прижалась. -- Не плачь, их уже не вернешь. Оставь эти грустные нотки. Мы вместе увидим, солдат, как наши подводные лодки просторы морей бороздят. Пройдемся тропинкой незримой, над глупым врагом хохоча, и даже в холодные зимы согреемся в славы лучах. Взойдем на вершины Кавказа, и стоя над кручей вдвоем, увидим все небо в алмазах! И мы никогда не умрем. ====================== КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА. Полная версия с испр. и допл. 180 кб http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml

Magnum:

Magnum: Монголия в разгар событий.

Magnum: За восемь веков до Джамухи. Как будто сорвавшись с цепи, промчались тревожные слухи по дикой монгольской степи. Как будто сорвавшись с катушек, надвинулась черная мгла, посеяв в отчаяных душах личинки грядущего зла. Не станет от этого легче, но кто-то упорно молчит, а кто-то стремительно шепчет о том, что творится в ночи. О чем-то настолько ужасном, что вслух невозможно сказать. И кто перед этим соблазном способен сейчас устоять? Другие, согласно катренам, желанием мощным горят, опять повторяют рефреном слова_про_Небесный_Мандат. Здесь к войнам и битвам привычны, но все изменилось теперь -- родился в степи необычный и очень чудовищный зверь. Уже никого не обманет под маской упрятанный страх, и грозное имя жужаней повсюду звенело в ушах. "Бесстыжих разбойников банда" -- о них говорили враги, -- "преступников беглых команда, толпа конокрадов нагих". Нарушен обычный порядок, его никогда не вернуть, и сотни косматых лошадок готовы отправиться в путь. И все приготовились встретить нашествие, битву, поджог -- холодной Монголии ветер, сбивающий стрелами с ног. Алхон, византийцы, савиры, восточное царство алан, праматерь великой Индиры, за ней сасанидский Иран, славянское племя дулебов и даже династия Вей. А Вечное синее небо забыло своих сыновей. Наместников всюду назначив, в тяжелые эти года мандатом владели табгачи - как им показалась тогда. В эпоху крестьянских восстаний они закалили войска. Разбить обнаглевших жужаней решились -- не поздно пока. Отправил в поход император, о злобных жужанях узнав, совсем небольшую армаду по меркам китайских держав. Всего миллион пехотинцев, обозников тысяч пятьсот, слоны из столичных зверинцев -- на каждом стоит огнемет. И пес потревоженный гавкал, пугая уставших людей. Стояла каганская ставка в кольце небольших крепостей. Застыв на холмах и в ложбинках, они создавали уют -- аварским циклическим рингом систему потом назовут. Стоят островерхие юрты (жужани не знают избы), и бродят ублюдки-манкурты, великого войска рабы -- рабами остались навечно. В палатке лежит барабан, а рядом, на шкуре овечьей, уселся великий каган. Датунем, а вовсе не Фролом его называла жена -- что делать -- китайцы, монголы -- смешные у них имена, на наши не очень похожи. Вдыхает степную полынь и бледно-молочную кожу добытых в Европе рабынь. И слушает, делая метки на желтом бумажном листе, доклад командира разведки, что рядом стоит в темноте. -- В Кашмире восстал Махаведа, там пленник под пыткой кричит. Два брата -- Аттила и Бледа -- на западе точат мечи, -- рассказчик продолжил устало, в глазах отразилась тоска, -- взорвался вулкан Кракатау и выбросил тонны песка, весь мир содрогнулся в пожаре. Сметая врагов на пути, идет на восток Велизарий -- ведь некуда больше идти. Я с гунном неистово бился, тела накрывая плащом. Наш мир навсегда изменился -- чего тебе надо еще? -- Мой друг, ты вернулся некстати, -- ему отвечает каган. -- Погибни, ничтожный предатель, забывший отчизну и клан! Недолго скрывалась измена, закончим пустой разговор, -- каган усмехнулся надменно и выстрелил прямо в упор. -- Довольно с меня пустословий! Каган раздвигает покров. Держа арбалет наготове, своих созывает бойцов. -- Нам южный грозит император! Не может простить степнякам. Я снова ограблю богатых, а золото бедным отдам. Алтайские турки восстали -- мой меч для войны приготовь. Прольется над пеплом развалин дождем обжигающим кровь!

krolik: ура! наконец то

tewton: Таки гуннов в Европе не будет? Здорово!

Magnum: krolik пишет: ура! наконец то Эта музыка будет вечной.

Magnum: tewton пишет: Таки гуннов в Европе не будет? Здорово! Они там уже были ("Два брата -- Аттила и Бледа -- на западе точат мечи"), но это ненадолго. А вот аваров скорей всего не будет. И венгров. Тюрое/турок/сельджуков не будет точно, с ними покончено.

Magnum: Глава 2 (15). Любимцы небесной Фортуны, совсем превратившись в зверье, задумали белые гунны убить человечество все! Они безобразно красивы -- верхушки своих черепов бинтуют поклонники Шивы и прочих кровавых богов. Себя возомнив суперменом, известный сегодня и встарь, ведет их безжалостный демон-ракшас, МихирАкула-царь. Смотревший на мир из-под палки как предок -- великий Эфтал -- в огне воплотившийся Калкин индийцев везде убивал! Горами укладывал трупы, насиловал местных девиц, буддийские храмы и ступы сжигал предводитель убийц. К слонам относился не лучше -- поставил зверей на обрыв и медленно сбрасывал с кручи, их воплями слух усладив. Как будто рожденный в бутылке жестокий и бешеный джинн, герой очевидной развилки и Молот индийских равнин. Во сне, после новой победы, его навещает мертвец. -- Ты дьявол! -- Я сын Махаведы! Я - Митры неистовый жрец!!! Грядущий финал Кали-Юги я в битве приблизить сумел! -- Я воина в медной кольчуге нашел среди тысячи тел, лежавших на поле кровавом, где войско сражалось твое. В обнимку лежал с волкодавом, кружилось над ним воронье. Один из всего легиона он чудом остался живой, хоть бился с владыкой Алхона... -- Напомню, он бился со МНОЙ. Кто смеет противиться Шиве и руку поднять на Алхон -- лежит в придорожной крапиве, в могилу отправится он. Чего тебе надобно, старче? -- Оставь бесконечную спесь. Уже открывается ларчик... -- Я создал империю здесь -- за десять веков до Моголов! Ты понял, несчастный мертвец? Я смог беспощадным глаголом зажечь миллионы сердец! За девять веков до Тимура принес в Индостан геноцид -- ублюдок, продажная шкура, пойми, КТО с тобой говорит! Железом победных баталий я путь проложил на восток -- там девушка в образе Кали сжимает бенгальский клинок. Пусть звезды погаснут и луны, нахлынет Великий Потоп -- никто не забудет про гуннов -- ни черных, ни белых -- НИКТО!!!

Илья: Magnum пишет: Алтайские турки восстали -- мой меч для войны приготовь. Magnum пишет: Аттила и Бледа В каком веке разворачивается действие? (Уже не спрашиваю - в каком году?) Это не альтернатива. Это не стеб. Кому-то нечего делать. Бывает.

Magnum: Илья пишет: В каком веке разворачивается действие? в шестом. Скорей всего.

Илья: Magnum пишет: в шестом. Скорей всего. А Атилла когда у нас умер, а?! Впрочем...проехали. Тему сдать в утиль старьевщику.

Magnum: Илья пишет: Атилла Когда я вижу слово "АтиЛЛа", я хватаюсь за пистолет. когда у нас умер, а?! За это каган и казнил своего шпиона. За устаревшие сведения.

Илья: Magnum пишет: За это каган и казнил своего шпиона. За устаревшие сведения. Да Вас ничем не прошибешь!!! На 80 лет шпиён припозднился!!! Версия: его (шпиёна) дед передал ему по наследству тайные сведенья о правяшем в таинственной Йоропе великом кагане кунов Идиллэ. И все 80 лет семейство думало - кому бы их подороже продать! И наконец выбрало! Как показывает Magnum пишет: За это каган и казнил своего шпиона. не самым удачным образом. Тема заслуживает право на бытие. Но исключительно в курилке....

Илья: Magnum пишет: Когда я вижу слово "АтиЛЛа", я хватаюсь за пистолет Напрасно, кстати.

Magnum: Илья пишет: Напрасно, кстати. АТТила пишется с двумя ТТ. Остальное поскипано как нерелевантная черная зависть.

Крысолов: Илья пишет: Тема заслуживает право на бытие. Но исключительно в курилке.... Уж не попытка ли это узурпировать полномочия модератора? Устное предупреждение. Magnum пишет: Я - Митры неистовый жрец!!! Илья пишет: Напрасно, кстати Вы что, не в курсе как это имя правильно пишется?

krolik: Крысолов пишет: Magnum пишет: цитата: Я - Митры неистовый жрец!!! а как соотносяца Лев Митры и жрец Митры?

Magnum: Крысолов пишет: :sm15 :sm36 Чистый, незамутненный С.И.Г.

Magnum: krolik пишет: а как соотносяца Лев Митры и жрец Митры? Грубо говоря, первый - разновидность второго. Второй ложится на рифму, первый - не в этот раз. Если повар нам не врет, Михиракула был кем-то из них.

Magnum: Глава 16 Мятежник, упрятанный в карцер, ничем не сумеет помочь колоннам отважных швейцарцев, идущих в альпийскую ночь. На юг, через три перевала и горным ущельям пустым идут по стопам Ганнибала -- разрушить безжалостно Рим! Солдат, что рожден в Карфагене, и смелый король Альбоин когда-то прошли через Бреннер, и готский прошел паладин. Летят по орбитам планеты и Фобос, как символ войны. На Рим наступают гельветы, альпийских лужаек сыны -- готовые к битве банкиры приносят в Италию адЪ, за свежесть швейцарского сыра и свой золотой шоколад! Швейцарские заперты банки на время жестоких боев. Стройнее афинской фаланги толпа часовых мастеров. И слышится в воздухе горном волнение будущих смут -- здесь пуны посеяли зерна, которые скоро взойдут. На скалах торчали хибары, где гномы сидят взаперти. Копались в снегу сенбернары, пытаясь кого-то спасти. Слона укрывали сугробы -- беднягу прикончил мороз, когда, преисполненный злобы, здесь шел Ганнибал-негритос. И кости того элефанта -- игрушки у местных ребят. Но только войска протестантов теперь за него отомстят. Еще до начала апреля, когда завершатся бои, поднимут наследники Телля над Римом знамена свои -- падет мавзолей Адриана! Но прежде устроят сюрприз -- взойдут на вершину Монблана и камнем обрушатся вниз! Проходит отряд сиволапых швейцарцев горящий Джеси. И в ужасе римские папы -- скорее святых выноси! Сомнения в каждом альтграфе, куда убежал магистрат? -- А Фридрих?! -- Ушел Гогенштафен латинский спасать Цареград. Куда подевались Байярды, не знавшие страх и упрек? Испились совсем лангобарды -- грядущим владыкам урок. До самой Мессины, наверно, Сицилия, Мальта, Тунис -- империи города Берна богатый достанется приз! Поникли орлы легионов, их слава ушла в пустоту. Герои свободных кантонов сегодня стоят на посту! Молчат Апеннинские горы, и древние Альпы молчат -- проходит по ним пикинеры, когорты швейцарских солдат! Вулкан, извергающий магму, Сицилию снова трясет. Восстала Гельвеция Магна, над миром восстал гугенот! И все итальянцы постигли, гонимы ударами пик, святое учение Цвингли и прочих швейцарских владык. За Альпами правит Женева -- лежит в окружении гор французских земель королева, владычица синих озер. Под власть мавританского шейха сардинцы, пожалуй, уйдут. И станет Швейцария Рейхом! А прежнему рейху -- капут.

krolik: Magnum пишет: золотой шоколад не было исчо

Илья: Крысолов пишет: Вы что, не в курсе как это имя правильно пишется? Это согласно русской литературной норме. Вы будете удивлены - но А. существуют и в других языках и пишутся разными способами. Есть венгерский вариант, есть турецкий...

Илья: Крысолов пишет: Уж не попытка ли это узурпировать полномочия модератора? Устное предупреждение. И?

Крысолов: Илья пишет: И? Не надо меня злить! Илья пишет: Есть венгерский вариант, есть турецкий... Здесь говорят по-венгерски и по-турецки?

Magnum: Илья пишет: Есть венгерский вариант, есть турецкий срочноучитьматчасть. И по-венгерски, http://hu.wikipedia.org/wiki/Attila и по-турецки http://tr.wikipedia.org/wiki/Attila его пишут с двумя "ТТ", как и в греко-латинских первоисточниках.

Илья: Крысолов пишет: Здесь говорят по-венгерски и по-турецки? Русский вариант - не значит правильный. Это евразийский спрмтзм, по любимому выражению Магнума.Ладно- кончаем оффтопить. Мне неинтересно, а Вам, как представителю определенной категории - непростительно.

krolik: гы, спросил у Яндекса Аттила - 93 683 Атилла - 166 119

Илья: krolik пишет: гы, спросил у Яндекса НЕ ФАКТ.

Magnum: Вот именно, Яндекс ошибается, а Магнум прав.

Magnum: krolik пишет: не было исчо Америка уже открыта.

Илья: По одно известной мне версии имя Атила происходит от Итиль, по другой от имени Адил/Адиль. В обоих случаях удвоения согласных не наблюдается. Пресловутый европейский вариант, на который ссылается Магнум, означает лишь то, что с точки зрения закона сингармонизма его авторам показалось более благозвучным удвоить LL (Вполне естественно, кстати. Учитывая кто они были. ). Я согласен допустить существование некоего языка, законы которого требовали бы удвоения первой М в нике Магнума. Но это не будет означать автоматического преобразования данного ника по грам. лекалам данного языка по всей планете. Не будем мыслить евроцентрично.

krolik: Magnum пишет: Яндекс ошибается, а Магнум прав. http://magnum.ru/

Илья: Magnum пишет: Вот именно, Яндекс ошибается, а Магнум прав. Илья пишет: НЕ ФАКТ.

Magnum: krolik пишет: http://magnum.r http://magnum.borda.ru/ Илья пишет: удвоить LL TTTTTTTTTTTTTTTTT

Magnum: От января до декабря Растут безграмотных могилы, Во славу грозного царя, Непобедимого Аттилы! Простить не может страшный грех, Его враги уже не дышат, Аттила убивает всех, Кто имя правильно не пишет!!! Кто забывает букву "Тэ", Те будут проклят навеки -- Висят, распяты на кресте, Сингармоничные калеки!

Илья: "Имя Аттилы многие объясняли как происходящее от слова атта "отец" и придавали ему значение "батюшка". Другие выводили это имя от названия реки Итиль, которая с VI в. стала именоваться Волгой. Вполне допуская такое толкование, так как с балкаро-карачаевского "аталы" означает "имеющий батюшку", мы отмечаем, что болгаро-хазарское название Итиль (Адиль, Эдиль) сохраняется в гидронимах Балкарии - Адил-су, Адыр-су. Имя Аттилы в форме Адил широко бытует и как личное мужское имя у балкарцев и карачаевцев". " Еще вариант - происходит от "Атлы" (всадник). Таким образом - либо (и скорей всего) неверен вариант Магнума (устоявшая ошибка, вошедшая в активный словарный запас), либо неверны оба. Удвоение "L" нехарактерно для - не самого гуннского, но языков, считающихся производными от него. Тоже не аргумент. Но в пользу точки зрения Магнума нет вообще никаких. Предлагаю оставить тему открытой. Для её квалифицированного обсуждения ни у кого из присутствующих не достанет квалификации.

krolik: а как же про людей без чуйства юмора?

Илья: Magnum пишет: Кто забывает букву "Тэ", Те будут проклят навеки -- Висят, распяты на кресте, Сингармоничные калеки! Это от бессилия. Не злитесь, коллега. Вы однозначно не правы, и я однозначно не прав. И Яндекс не прав. И спорить тут не о чем. И байки о величии и всегдашней правоте - не пройдут. Мы не знаем - как правильно пишется это слово. Даже этого не знаем. Обидно.

Magnum: -- Не всех дурных война убила, -- Заметил с горечью Аттила. -- И как прикажешь дальше жить? Придется снова их убить.

krolik: Magnum пишет: Придется снова их убить. Придется и себя убить.

Илья: Magnum пишет: -- Не всех дурных война убила, -- Заметил с горечью Аттила. -- И как прикажешь дальше жить? Придется снова их убить. Не каждый прав. Не каждый виноват. Но ожидает каждого расплата: За брошенное слово невпопад И за плевок взамен улыбки брата.

Magnum: Результаты: 1 - 43 из приблизительно 50 из домена zhurnal.lib.ru/m/magnum для брат. (0,15 секунд) http://tinyurl.com/ynwlqy

Стержень: И чего вы здесь коллеги развили? нормальная развилка-мир без тюркского каганата.Всего скорее кстати жужаней тоже снесут-телесцам они надоели хуже горькой редьки

Magnum: Стержень пишет: жужаней тоже снесут-телесцам они надоели хуже горькой редьки Это черная легенда! Они были хорошие. Вольные стрелки евразийских степей. Они грабили богатых и отдавали сокровища бедным.

Стержень: Доказательства в студию!!!!Я могу свой источник назвать-"Древние тюрки" Л.Н. Гумилева

Han Solo: Стержень пишет: Доказательства в студию!!!! Вот, вы так и не привыкли к своеобразному юмору Магнума

Magnum: Han Solo пишет: к своеобразному юмору Магнума В этих словах есть доля правды. Стержень пишет: источник назвать-"Древние тюрки У меня есть источники покруче. Например, уникальный документ:

Стержень: А что за документ-то,коллега?

Han Solo: Magnum пишет: У меня есть источники покруче Разве жужани - это чжурчжени?

Magnum: Стержень пишет: А что за документ-то,коллега? Не понял. Он у вас не открылся? Han Solo пишет: Разве жужани - это чжурчжени? А это еще одна развилка.

Илья: Magnum пишет: А это еще одна развилка. А) Какое отношение весь этот даже не псевдоисторический стеб имеет к альтистории? Б) Почему Вы, такой резкий критик Гумилева, частенько обнаруживаете проблески его теоретических воззрений в глазах?

Илья: Стержень пишет: телесцам они надоели хуже горькой редьки Телесцы это сделают без тюрок? А сами жужани - обойдутся без высококачественного железа? Что бы не постил Магнум - добывали его для них действительно древние тюрки и добывали на Алтае (по результатам раскопок). Если тюрки восстают и их сносят, то жужани тоже оказываются в неприятном положении. Если тюрок вообще изначально нет, то - нет переселения аваров и жужани слабей, чем в реале. Кстати, по древнему, но не опровергнутому мнению Вернандского именно авары принесли в Европу стремя.

Ваньсуй: Magnum пишет: Это черная легенда! Они были хорошие. Вольные стрелки евразийских степей. Они грабили богатых и отдавали сокровища бедным. http://alternator.livejournal.com/16089.html

Magnum: Ваньсуй пишет: http://alternator.livejournal.com/16089.html Надо же. Но один раз мне удалось выдать себя за уйгура.

Стержень: Кстати, в такой развилке кажется очень плохо может прийтись Ирану.Эфталиты его сильно покоцают.Зато...Византия может удержать Итали.В РИ авары скорешились с лангобрадами.В этой развилке такого не будет.

Magnum: Стержень пишет: очень плохо может прийтись Ирану. Эфталиты его сильно Всенепременно. Византия может удержать Италию Хм. Все может быть, это зависит от итога гепидо-лангобардских войн.

Стержень: Гепиды здесь не побиты аварами-так что если и не удержат они лангобардов, то потреплют куда более основательно.Так что может и византийцы в италии справятся...Этак-то могут и Сицилию удержать от арабов

Стержень: Хотя вообще мне тюркский каганат нарвится.Больно уж крупная и мощная держава. кстати...А если их не будет, и аваров соответсвенно не будет, то не образуются ли у славян государства на несколько сот лет пораньше? в смысле что-нить прочнее чем Само

Magnum: Стержень пишет: то не образуются ли у славян государства на несколько сот лет пораньше? Словом, чем дальше, тем больше эта развилка напоминает » Кракатау, 536 г. н. э. и строчку "взорвался вулкан Кракатау и выбросил тонны песка" надо будет решительно переделать.

Илья: Стержень пишет: Кстати, в такой развилке кажется очень плохо может прийтись Ирану.Эфталиты его сильно покоцают. Скорей они развернут более активную экспансию в Индии. Тянуло их чего-то. Если бы не это - могли б и тюркам не слить.

Magnum: Илья пишет: Скорей они развернут более активную экспансию в Индии. Тянуло их чего-то. http://alternativa.borda.ru/?9-1-0-00003377-003

Илья: "Любимцы небесной Фортуны, совсем превратившись в зверье, задумали белые гунны убить человечество все! " Эфталиты не были ни гуннами, ни кочевниками. Матчасть хромает. ;-)

Magnum: Илья пишет: Матчасть хромает У вас. Уже в который раз. Эфталиты не были ни гуннами Их так называли соседние и не очень народы. Мне этого достаточно. Как иначе перевести на совр.рус.яз. Sveta Hunas? ни кочевниками В тексте предложенной 2-й главы нигде и не говорится, что были.

Илья: Magnum пишет: У вас. Уже в который раз. Тю. Вы то тоже не эталон. Или - "Магнум ОПЯТЬ ВЕЛИК?" Во мне однозначно говорят черная заивсть и евразийский спрмтзм. "никто не забудет про гуннов -- ни черных, ни белых -- НИКТО!!! " Вы сопоставляете два совершенно разных народа. А потом начинаете...эфталиты и о существовании прочих гуннов имели самое приблизительное понятие! Учитывая их небольшую численность - крайне сомнительно, что им бы удалось за..ть так всю Индию. "Воева", в смысле. ЗаВОЕВАть и загеноцидить. И конница у них была так себе.

Илья: Magnum пишет: Как иначе перевести на совр.рус.яз. Sveta Hunas? Эфталиты? Мало ли какие ошибки допускали...соседние народы. Они и Атилу пи сали то с двумя ЛЛ, то ТТ.

Илья: Magnum пишет: Как иначе перевести на совр.рус.яз. Sveta Hunas? Эфталиты? Мало ли какие ошибки допускали...соседние народы. Они и Атилу писали то с двумя ЛЛ, то ТТ.

Magnum: Тоска зеленая... А вас не смущает, что главный герой с мертвецами во сне разговаривает? Что вспоминает Тимура и Моголов, которые еще не родились? А вы не пробовали Вергилия критиковать, у него там троянцы в Карфаген 400 лет плыли? Или Гомера, у него греки с амазонками обмениваются ударами у стен Илиона? А словосочетание "художественная литература" вам о чем-то говорит?

Magnum: Глава 18. Напрасно, кочевник мятежный, в Пекин устремился монгол. Финал наступил неизбежный, он гибель в Китае нашел. Небесный порядок в державе, на троне сидит хуанди, и в храмах Конфуция славят, и только рассвет впереди. Китай возродился успешно, врагов одолев и нужду. И бронзовый плуг двухлемешный проводит в полях борозду. На самой вершине Куньлуня, где неба коснулась гора, владыка стоял на трибуне, и рядом -- принцесса-сестра. Красивы, сильны и желанны, смотрели на мир свысока и строили жуткие планы, проекты Большого Скачка. Принцесса смеялась: -- Короче, тебя не понять, дорогой. Ты помнишь те бурные ночи, что мы проводили с тобой? -- Все помню, прекрасная фея -- телами врагов заслужил. Я страшные эти трофеи у ножек твоих положил. На поле бессмысленной брани пытался и дома, и здесь, разрушить до всех оснований мир прежний, пропитанный весь предательством павших героев, ушедших в кровавый набег. Мир новый, волшебный, построим, простившись со старым навек. -- Когда же? -- Надеюсь, что скоро. Я верю, всего через год здесь вырастет сказочный город и яблочный сад рацветет! И в целой галактике краше его не сумеешь найти. И всем верноподданным нашим он будет опорой в пути в грядущее светлое завтра -- тяжелый, но праведный труд! Матросам на южных эскадрах, что Эдо ракетами жгут; солдатам на северной вахте, что верно стоят на часах; работникам в угольной шахте; и даже крестьянам в полях... -- Пойми, это будет непросто... -- Стоит над заводами дым! Горят путеводные звезды над городом тем золотым. Сквозь мутные желтые воды из царства династии Шу плывут по реке пароходы... -- Под крики "привет Мальчишу!" -- Нет, нет! В Государстве Срединном отныне, теперь, навсегда почет отдают буржуинам -- за что мы боролись тогда? Я вижу, всего через лето и вплоть до последних веков на свет выползают газеты под грохот печатных станков. Заткнутся навек синофобы! Мосты перекроют пролив. В Шанхае взойдут небоскребы, Тибет навсегда посрамив. Восточного ветра быстрее над Гоби, в далекий Хинган несутся воздушные змеи, что греки зовут "дельтаплан". А в призрачном космосе вместе, как символ великих побед, пылают рисунки созвездий и факелы наших ракет! -- Дрожат обнаженные нервы... Я знаю, мой царственный брат, кто в небо поднимется первым -- тому и положен мандат. -- Какой замечательный опус составят поэты про нас! Мы вместе уйдем на Канопус, где правит король Арн Аббас. Об этом никто не забудет. Ты веришь? -- Я верю. -- Никто! И снимут о нас в Голливуде блокбастер лимонов за сто. Как мы за грядущее бились, не зная, где правда, где ложь. Сыграет меня Брюс Уиллис, тебя же -- Джульетта Бинош. Пускай через годы, не сразу, мы в вечности место займем. -- "Увидим все небо в алмазах -- и мы никогда не умрем".

Magnum: Глава ~3 Сжимая убийственный лук В огне бесконечных сражений, Не смей надрываться мой друг -- Никто все равно не оценит. Когда утонувший во лжи, Раздаст казначей по монете, Немного себе отложи -- Никто ничего не заметит Сжимая изогнутый меч, Под грохот осадных орудий, Не стоит пергаменты жечь -- Никто ничего не забудет. Дракон о восьми головах На флаге империи вышит, Воспой это знамя в стихах -- Иначе никто не опишет. Оставив покинутый храм, Где залиты кровью ступени Сверши приношение сам -- Никто никого не заменит. Средь мраморных белых колонн Трофеи разложены в кучи, Открой огнеметный сифон -- Никто ничего не получит. А если ответит огнем Вконец обнаглевший наемник, Разбей ему лоб топором -- Никто ничего не запомнит. Закончив бессмысленный бой, В песок закопав полководца, Забудь о дороге домой -- Никто за тобой не вернется. Обход позабытых постов К рассвету не кончится даже, О них не узнает никто, Никто ничего не расскажет Когда легион истребят, И пленников вырежут тоже, Пусть каждый спасает себя -- Никто никому не поможет. Закрой обвинителю рот, Пусть он захлебнется в обиде, Никто ничего не поймет, Никто ничего не увидит. В скоплении множества слов, Потоке тяжелых двустиший, Одну из тринадцати строф Никто - никогда - не услышит.

Крысолов: Не могу молчать!!!

Magnum: Не надо молчать! Можно даже выяснить, где тут развилка...

Илья: Magnum пишет: А словосочетание "художественная литература" вам о чем-то говорит? Она-то здесь при чем? Так (при наличии свободного времени и желания) может любой. Вот Вы как Есенин попробуйте. Вроде бы ничего особенного... но каждое слово - пережитое. Или вот хотя бы Давайте после драки помашем кулаками... Давайте после драки помашем кулаками. Не только пиво-раки мы ели и лакали. Нет,назначались сроки,готовились в бои, Готовились в пророки товарищи мои. Сейчас все это странно, Звучит все это глупо. В пяти соседних странах Зарыты наши трупы. И мрамор лейтенантов - Фанерный монумент - Венчанье тех талантов, Развязка тех легенд. За наши судьбы личные, За нашу славу общую, За ту строку отличную, Что мы искали ощупью, За то,что не испортили Ни песню мы,ни стих, Давайте выпьем,мертвые, За здравие живых! Странная штука - помню, что это Слуцкий, а нашел почему-то на сайте Высоцкого под его же авторством. Крипто или просто ошибка?

Magnum: Им, гагарам, недоступно. Гром ударов их пугает.

Han Solo: Илья пишет: Эфталиты не были ни гуннами, ни кочевниками Гуннами были по названию, кочевниками - а кем же еще? Чем еще можно было заниматься в степях у Сырдарьи? Впрочем, мы уже кажется пришли к пониманию по этому вопросу

Magnum: Я на всякий случай повторюсь: Есть мнение, что эфталиты, хиониты, авары, Алхон, белые гунны, света хунас -- это все одна большая банда, которая простиралась от Средней Азии до Индийского океана, где были и кочевые элементы на севере, и оседлая элита в бактрийских городах, где имелось развитое законодательство и упорядоченная система налогообложения. В Эфталитии, как и в Греции, было все.

Илья: Han Solo пишет: Гуннами были по названию, кочевниками - а кем же еще? Понимаете - их Гумилев называл горцами. И не только он. И ссылочный материал кое-какой в его работах присутствует. Навскидку опровергнуть нельзя. А гуннами их называли пресловутые "соседи". Которые русских называли и татарами и скифами. Не всем везет с соедями-то. Magnum пишет: Им, гагарам, недоступно. Гром ударов их пугает. Из чего сие вытекает? Напугать меня трудно, а про недоступно это Вы абсолютно бездоказательно. Или нет, не отвечайте - флейма и так уже полно. Не без моего скромного вклада, к сожалению...

Илья: Magnum пишет: Я на всякий случай повторюсь: Мнений много. С доказательной базой похуже. Но если сумеете обосновать - первый признаю, что был неправ (если успею ).

Han Solo: Илья пишет: Навскидку опровергнуть нельзя. Уважаемый, опровергать ничего не надо. Достаточно признать, что в местах где они жили в V веке никакого иного способа ведения хозяйства кроме как кочевое скотоводство существовать не могло.

Илья: "Впоследствии персидский царь Пероз начал войну из - за пограничных земель с гунским племенем эфталитов, которых называют белыми. Собрав внушительное войско, он выступил против них. Эфталиты являются гуннским племенем и называются гуннами, однако они не смешиваются и не обращаются с теми гуннами, о которых мы знаем, поскольку не граничат с ними и не расположены поблизости от них, но соседствуют они с персами у северных их пределов, там, где у самой окраины Персии есть город по имени Горго. Здесь из - за пограничных земель они обычно воевали друг с другом. Они не кочевники, как другие гуннские племена, но издавно живут оседло на плодоносной земле. Они никогда не вторгались в землю римлян, разве что вместе с мидийским (персидским) войском. Среди гуннов они одни светлокожи и не безобразны на вид. И образ жизни их не похож на скотский, как у тех. Ими правит один царь, и обладают они основанными на законе государственным устройством, живя друг с другом и с соседями честно и справедливо, ничуть не хуже римлян или персов. Но богатые из них приобретают дружину, порой до двадцати человек, а то и больше, члены которой навсегда становятся их сотрапезниками, разделяя и все их богатства, так как в данном случае имущество у них становится общим. Когда же тот, у кого они являлись дружинниками, умирает, эти мужи по существующему у них обычаю живыми ложаться с ним в могилу." (Прокопий Кесарийский) " Я допускаю что Вы можете разбираться в этом вопросе лучше, чем современники. А что Вы имеете в виду под теми "местами" - не понял. С. П. Толстов выводит эфталитов с берегов Сырдарьи (запросто может ошибаться. Да и мнение устарело. Давайте свое. )

Илья: "В отношении образа жизни эфталитов китайцы и европейцы резко расходятся. В Бэй-ши сказано: "Городов не имеют, а живут в местах, привольных травою и водою, в войлочных кибитках. Летом избирают прохладные места, а зимою теплые" [+59]. В противовес этому Прокопий определенно утверждает: "Они не кочевники, подобно другим уннским племенам, но издревле населяют плодоносную страну" [+60]. Прокопий об эфталитах знал со слов их непосредственных соседей - персов, и в согласии с ним Менандр, со слов тюркских послов, пишет, что эфталиты - народ оседлый, живут в домах [+61]. "

Илья: "Особую важность имеет упоминание о форме брака. Эфталиты практиковали полиандрию, причем "братья имели одну жену". Такая форма брака зафиксирована в Тибете, и только в среде оседлых тибетцев, а не у кянов III в. до н.э., кочевавших в Амдо и истребленных сяньбийцами в IV в. [+65]. Так как тибетцы, продвигаясь по долине Брахмапутры, достигли припамирских долин довольно поздно, никак не раньше V в., то естественно полагать, что они заимствовали полиандрию у аборигенов, а не наоборот. Видимо, не прошло даром тысячелетнее совместное пребывание их в тесном общении и смешении с туземцами."

Илья: Han Solo пишет: Достаточно признать, что в местах где они жили в V веке Делийские тюрки тоже жили в не вполне подходящем для кочевого скотоводства регионе. Но это не...или значит?

Han Solo: Вот что говорится в комментариях к Прокопию на Востлите: Самоназвание эфгалитов — хиониты. Это народ индоевропейского (иранского происхождения), говорил на одном из восточно-иранских (сакских) диалектов. Несколько хионитских царей носило имя Эфтал, отсюда и возникло название эфталиты. Сходство звучания хион и гунн (собственно hon), видимо, и объясняет тот факт, что византийские историки называют хионитов (эфталитов) белыми гуннами. К началу V в. хиониты (эфталиты) завоевали земледельческие оазисы за Аму-Дарьей и создали могущественную державу на обширных пространствах Средней Азии, Афганистана, северо-западной Индии и части восточного Туркестана. Их основная территория — Тохаристан и восточный Афганистан. Ядро эфталитов составляли воинственные кочевые племена, подвергшиеся влиянию городской культуры

Илья: Han Solo пишет: Вот что говорится в комментариях к Прокопию на Востлите: Ага. Я я нашел ссылку на Советскую энциклопедию 30-х годов. Там написано... Во избежание умножения сущностей - постить не буду. Мало ли где чего написано. В том-то и суть. Мы не знаем точно какое из мнений правильное. Ваши комментарии целиком зависят от научных симпатий их писавшего. Мои - тоже. Тем не менее - жить эфталитам в пресловутой Степи было где. Значит - могли быть и не степняками. А вот были ли? И были ли осколками "одной банды"?

Илья: Han Solo пишет: Самоназвание эфгалитов — хиониты. Это одна из четырех основных версий. Ни одна из них до сих пор не опровергнута и не подтверждена? Чем Вам именно эта глянулась? Две остальных тоже противоречат той на которую я ссылаюсь.

Han Solo: Илья пишет: жить эфталитам в пресловутой Степи было где Так где? Хоть одно земледельческое общество восточнее Волги и севернее 41 градуса С.Ш. до Нового Времени назовете?

Han Solo: Илья пишет: я нашел ссылку на Советскую энциклопедию 30-х годов Там вообще-то отсылка к источнику, раз уж вы не удосужились заглянуть... Ghirshmann. Les Chionites — Hephtalites. Le Caire,: 1948. P. XII—XIII, 66, 115; Altheim F. Geschichte der Hunnen. В., 1959. Bd. 1. S., 41—56.

Илья: Han Solo пишет: Хоть одно земледельческое общество Была такая штука как полуоседлое скотоводство. Велось (и ведется) оно, ЕМНИП, в горных долинах. Но это к слову. Han Solo пишет: севернее 41 градуса У меня карты под рукой нема. Таджики в этот градус уже не входят? А уйгуры? А тибетцы(с разбросом даю - к северу и к югу)? Тут бы Читателя пригласить. Я - не со своего компьютера и с дырявой памятью.

Илья: Han Solo пишет: Ghirshmann. Les Chionites — Hephtalites. Le Caire,: 1948. P. XII—XIII, 66, 115; Altheim F. Geschichte der Hunnen. В., 1959. Bd. 1. S., 41—56. 30-х годов вроде бы была. А ссылок на источники я Вам тоже сейчас наберу. Это мигом.

Илья: [+1] Grishman R. Les Chionites - Hephtalites. Le Caire, 1948, стр. 82 [+2] Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами. (Пер. С. Дестуниса). СПб,, 1876, стр. 20 - 21 [+3] Saint-Martin V. de. Les Huns blancs on Ephtalites des historiens bysantins. Paris, 1849. [+4] Deguignes. Histoire general des Huns, des Tures, des Mogols et des autres Tartares Occidentaux. Paris, 1756, vol. I, стр. 325 - 326 [+5] Бичурин Н.Я. (Иакинф) Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена М.-Л., 1950, т. II, стр. 266, 268 [+6] там же, стр. 286 [+7] Specht. Etudes sur l'Asie Centrale d'apres les historiens chinois. -"Journal Asiatique", ser.8, 1883, стр. 349 [+8] Der Islam. Bd. 35, 1960, стр. 143, 153 [+9] Chavahhes E. Documents sur les Tou-kiue (Turks) Occidentaux. -"Сборник трудов Орхонской экспедиции", т.IV, СПб., 1903. [+10] Parker E. Thousand Years of the Tartars. Shanghai, 1895., стр. 168 [+11] Hoffmann H. Quellen zur Geshichte der tibetishen Bon-Religion. Wiesbaden. 1950, стр. 211 [+12] Толстов С.П. Древний Хорезм. М., 1948 [+13] Maenchen-Helfen O. The Huns and the Hsiung-nu. -Byzantion, American Series, III, vol. XVII, 1925, стр. 688: "Эфталиты, коих нет никакого основания считать тюркским племенем..," [+14] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Л.,1926, т. II, стр. 197 - 198 [+15] Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.-Л., 1954., стр. 66 [+16] Веселовский Н.И. Несколько новых соображений по поводу "пересмотра" вопроса о происхождении гуннов. - "Журнал Министерства народного просвещения" 1882., стр. 100 [+17] Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948. [+18] Laufer B. Uber ein tibetisches Geschichtswerk der Bonpo. - "T'oung Pao". Leiden, 1901, vol. 2, N 1. [+19] Сборник трудов Орхонской экспедиции, Вып.VI, СПб., 1903., стр. 229 - 233 [+20] Longworth James M. Afganistan. - Encyclopedie de l'Islam. 1913., стр. 99 [+21] Ta'rikh Nama-i Harat (персидский текст). Calcutta. 1944, стр. 336 - 346 [+22] Пигулевская Н.В. Сирийские источники по истории народов СССР. М.-Л., 1941., стр. 47 - 51 [+23] Legge J.A. Record of Buddhistic Kingdoms Being an Account by the Chinese More Fa-hein. Oxford, 1886, стр. 399 - 420 [+24] "Советская археология" (XX), 1954, стр. 59 - 62 [+25] Руденко С.И. предметы из остяцкого могильника возле Обдорска. - "Материалы по этнографии России", т.II, СПб., 1914, стр. 52 [+26] Julien St. Documents sur les T'ou-kiue. - "Journal Asiatique", 6 Serie, N 3. Paris, 1864., стр. 641 - 661 [+27] напр., Sri Bahmana Vasudeva - там же, стр. 645; или Sri Shahi - там же, стр. 654 [+28] там же, стр. 655 [+29] Marquart J. Eransahr nach der Geographie des Ps. Moses Horenacii. Berlin, 1901, стр. 88 - 89: Grishman R. Les Chionites - Hephtalites., стр. 67 [+30] Полемику о чтении этого имени см.: Прокопай Кесарийский, История войн римлян с персами, в переводе С. Дестуниса, т. I, стр, 31, прим. 3. [+31] Записано мною со слов Алифбека Хийшалова, шугнанец, 44 лет. [+32] Бернштам А.Н. Очерк истории гуннов. Л., 1950, стр. 184 [+33] там же, стр. 190 [+34] Дестунис Г.С. Сказания Приска Панийского. СПб., 1861, стр. 98 [+35] Бичурин Н.Я. (Иакинф), т. II, стр. 264 [+36] Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации., стр. 213 [+37] Grishman R. Les Chionites - Hephtalites., стр, 79 - 80 [+38] McGovern. The Early Empires of Central Asia. L., 1939, стр, 408 [+39] Бичурин Н.Я. (Иакинф), т, II, стр. 264 [+40] Кабанов С.К. К вопросу о столице кидараитов. - 'Вестник древней истории", 1953 N 2, стр. 201 - 207 [+41] Дата этой войны рассчитана так: Датань, воевавший с Юебанью, вступил на престол в 414 г., в 415 г. он совершил набег на Китай, следовательно, был занят на востоке. Следующий поход на Китай имел место в 424 г. Значит, война с Юебанью падает на этот промежуток. Уточнение достигается привлечением нумизматики, В 417 г. была выпущена монета с именем Кидары, но С. К. Кабанов считает датой основания кидаритского царства 420 г. См.: Бичурин Н.Я. (Иакинф), т. I, стр. 189, и т. II, стр. 259; ВДИ, 1956, N 2, стр. 172. [+42] Аммиан Марцеллин История. Киев, 1908, стр. 129 [+43] Marquart J. Eransahr nach der Geographie des Ps. Moses Horenacii, стр. 36 [+44] Аммиан Марцеллин, стр. 233 [+45] там же, стр. 248 [+46] Бичурин Н.Я. (Иакинф), т. II, стр. 260] [+47] Enoki K. The Origines of the White Huns or Heptalites. - "East and West", 1955, N 3, стр. 231 - 238 [+48] Chavahhes E. Documents sur les Tou-kiue (Turks) Occidentaux., стр. 231 [+49] Theophilacti Simocattae historiarum libri octo. Bonnae, 1834, VII, стр. 246 - 247 [+50] Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации., стр. 218 [+51] Дестунис Г.С. Сказания Приска Панийского. СПб., 1861, стр. 87 [+52] Тревер К.В. Кушаны, хиониты, эфталиты по армянским источникам IV-VII вв. - "Советская археология", т. XXI, 1954, стр. 133 - 135 [+53] Junker H.F.J. Die hephtalitischen Munzinshriften. - "Sitzungberichte der preussischen Akademie der Wissenschaften". Vol XXVII, Berlin, 1930, стр. 222 [+54] Патканьян К. Опыт истории династии Сасанидов. СПб., 1863., стр. 9 [+55] там же, стр. 28 и 29 [+56] Бичурин Н.Я. (Иакинф), т, I, стр. 268 [+57] Firdousi. Le livre de Rois, trad. Mohl., vol.VI, стр. 312 - 315 [+58] Noldeke T. Geschichte der Perser und Araber zur Zeit der Sasaniden. Leiden, 1879, стр. 156; Grishman R. Les Chionites - Hephtalites. Le Caire, стр. 94 [+59] Бичурин Н.Я. (Иакинф), т. II, стр. 268 [+60] Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами., т. I, стр. 22 Это те где о происхождении хионит ов вообще заикаются. Еще надо?

Илья: Magnum пишет: Стояла каганская ставка в кольце небольших крепостей. Застыв на холмах и в ложбинках, они создавали уют -- аварским циклическим рингом систему потом назовут. Стоят островерхие юрты (жужани не знают избы), О чем спорим? Магнум отождествляет жужаней и аваров. А также жужаней, аваров и эфталитов? Не слишком ли?

Илья: ЧИТАЯ СТИХИ Любопытно, забавно и тонко: Стих, почти непохожий на стих. Бормотанье сверчка и ребенка В совершенстве писатель постиг. И в бессмыслице скомканной речи Изощренность известная есть. Но возможно ль мечты человечьи В жертву этим забавам принесть? И возможно ли русское слово Превратить в щебетанье щегла, Чтобы смысла живая основа Сквозь него прозвучать не могла? Нет! Поэзия ставит преграды Нашим выдумкам, ибо она Не для тех, кто, играя в шарады, Надевает колпак колдуна. Тот, кто жизнью живет настоящей, Кто к поэзии с детства привык, Вечно верует в животворящий, Полный разума русский язык. Лучше Заболоцого не скажет никто. Даже Магнум.

Magnum: Гл. 19. -- Мы бродим в развалинах древних, степях и холодных горах, живем в городах и деревнях, а также высоких шатрах, -- ответил король Эфталитов. -- К чему этот скучный допрос? Запомни, ты выиграл битву и гибель Алхону принес. Свой профиль поставь на червонец, а лучше на новый солид. Ты словно второй Македонец, тобой побежден Эфталит! Тут сотни воителей юных в конических шлемах лежат. Повержены белые гунны, потерян Небесный Мандат... -- Вы им никогда не владели, -- слова прозвучали в ответ. -- На каждой поставленной стелле вы лгали. Прощения нет. Немерянной была гордыня, подобной не видывал я, но все возвращается ныне обратно на круги своя. Ты сгинешь в аду преисподнем! Ужасен твой меч, Гавриил -- вы Ангелом биты Господним, не я вас в бою победил. В седле, на своем Боливаре (который не держит двоих), сидел базилевс Велизарий и этот расказывал стих. Был славным и опытным малым наследник Юстина-царя, не стал называть Буцефалом несущего в битву коня. Прошли через Персию снова, как сам Александр прошел, и с треском разбили Хосрова. Теперь сасанидский престол достался царю Византии. Как будто Селевк НикатОр вернулся в огне деспотии, закончить с индийцами спор. Его королем Искандером теперь обозвал целый свет, и тем же печальным размером расскажет об этом поэт. Правитель не скоро устанет свой меч поднимать высоко. Задумал развеять жужаней. Подумал, что это легко. Его обманули шпионы, разведка его подвела. Но вышли в поход легионы -- такие вот, братцы, дела. Похоже, так было при Крассе, который в могиле молчит. Столкнулись они при Таласе, где крепость кагана Чичи. Ромеи построились снова... -- Их не было здесь до сих пор! Не верьте, друзья, Гумилеву -- он был заводной фантазер. Вернись вдохновение, где ты?! Продолжим о битве рассказ. Китайцы взвели арбалеты -- годятся для белочки в глаз. Однако, не ждали прокола. Копыта подняли пески, метнулась протекторов схола и всех порубила в куски. О том написал в мемуаре, на многих бумажных листах, один молодой букелларий, служивший в имперских войсках. Напомнив солдатам о чести, о прочем едва не забыв, согласно погонам - доместик, он первым пошел на прорыв. Вернулись, несущие раны, едва ли пятнадцать из ста. Остались в песках Согдианы солдаты под флагом Христа. И там совершили отряды одну из бессчисленных тризн. Посланцы далекой Эллады спасти не могли эллинизм.

Стержень: Ув.Магнум-хватит стебаться!!! Тот документ, который вы привели-просто сильно накуренная альтистория...Давайте реально порассуждаем. Между прочим, отсутсвие Тюркского каганата означает отсутствие Хазарксого каганата.Следовательно мы вполне можем в будущем получить как Северный Кавказ захваченный русами, так и арабами...И между прочим реальнее имхо второе-потому что без тюркской помощи против эфталитов Ирану немногое светит. Еще вот не могу понять, почему раньше Византия не сумела с эфталитами союз заключить, как позднее с тюрками.Ой Ирану тогда вообще бы несладко пришлось...

Magnum: Стержень пишет: отсутсвие Тюркского каганата означает отсутствие Хазарксого каганата. само собой. как Северный Кавказ захваченный русами вполне. так и арабами детерминизм не пройдет! почему раньше Византия не сумела с эфталитами союз заключить, как позднее с тюрками.Ой Ирану тогда вообще бы несладко пришлось... Это как-то связано с билатеральностью эфталитов и сасанидов, а также договороспособностью последних.

Стержень: Magnum пишет: детерминизм не пройдет! А почему?Ну может потому что на место Ирана все-таки могут стать эфталиты-а с ними труднее забаловать...А вот мог ли быть эфталитско-византийский союз чуть позже РИ?Ну скажем Михиракула повоюет в Индии сколько ему захочется и решит добить Иран?Вообще это возможно по-вашему?

Magnum: Этот вопрос поднимался здесь: http://alternativa.borda.ru/?1-1-80-00003335-000-10001-0 начиная со слов На восточных границах Ирана Эфталиты свернули кочевья, Где проходят сыны Торомана -- Не растут ни трава, ни деревья! и дальше.

Magnum: Глава 23 Отправил агент Византии в столицу секретный доклад: "Готовьтесь, номады степные идут штурмовать Цареград. Опасность для нашей культуры! Для них не преграда Кавказ. Идут не сельджуки -- манчьжуры -- страшнее в четыреста раз. Страшнее, чем Игорь и Вещий -- Олег, или сам Свентослав -- возьмут православие в клещи, ферганских коней оседлав. Несутся в четыре потока -- в Болгарии ждите один -- и три наступают с востока, из бывших владений грузин. Недавно назначен виконтом, умеющий брать города, командует западным фронтом наследник Ваньянь Агуда. Восточного фронта начальник под стать боевому слону, он молот своей наковальни, зовется Пусянем Ваньну! Спасите, пророки святые! Трубят боевые рога. До этого дня Византия не знала страшнее врага. "Возмездие" выбрал девизом, не знает прощения он, его федераты - киргизы и множество диких племен. Я мог бы рассказ приукрасить, но будет правдивым доклад -- как в эпосе древнем, "Манасе", киргизов элитный отряд ступает на кончике клина, ломая булыжник дорог, как будто в легенде старинной -- чудовищный зверь носорог!..." Владыка отбросил пергамент, кольцом постучал по столу. Свечей потускневшее пламя... -- Как меньшую выбрать золу? Есть два одинаковых фронта... Но все-таки разница есть. На запад назначим архонта, а сами останемся здесь. Его командиры, стратеги согласно кивнули в ответ. -- С ним также идут печенеги, -- добавил один логофет. -- Отряды албанцев могучих, и вольные дети степей... Их список огромен и скучен, услада для книжных червей. -- Когда же начнутся календы, наследники мартовских ид? Я стану героем легенды, устрою врагам геноцид! -- царь полон безумных мечтаний и вешает щедро лапшу. -- Я скоро увижусь с Пусянем и голой рукой задушу! Я встречу его в Манцикерте, и в самом финале игры отправлю в объятия смерти, моей однокровной сестры! Опустится с неба секира, язычник отправится в тлен! Я -- Лев христианского мира, я -- август Роман Диоген! Писали о том филигранно. На поле, где злая полынь, сошлись легионы Романа с войсками династии Цзинь. Опять пробудилось инферно. Игры наступает финал. Пусянь со своим моргенштерном на греков отважно напал. Как демон, восставший из ада -- горит за спиною восход -- носился как злобный торнадо по полю и взад, и вперед. Пусянь осерчал не на шутку. Оставив своих секретарш, рубил византийских ублюдков в капусту, котлеты и фарш. Обуянный жаждою власти и взявшись за дело всерьез, он бросил чудовищам в пасти достаточно пота и слез! И кровью пропитанный панцирь пугал отступающий Рим, и призраки павших троянцев как черти носились за ним. На месте орлов легиона лишь тысячи свежих могил. Сломалась печать Соломона, и ад на земле наступил. Волчица над трупами выла как страшные трубы Суда. На греков набросился с тыла ужасный Ваньянь Агуда. Дырявит имперские шкуры огонь боевых кулеврин, и вновь торжествуют манчьжуры, и с ними династия Цин! ...В просторах космических где-то, как кучка игральных шаров, столкнулись четыре планеты, четверка различных миров. Один -- разоренный Пусянем, Аббасом и ханьской толпой. Там сгинул Джелаль в глухомани, но вновь продолжается бой. В другом Велизарий и персы Восток поделить не смогли, и сдался Алхон базилевсу, но Тоба маячит вдали. Мир третий сегодня в загоне, но в песнях о нем говорят -- там властвует Август Батоний, простой иллирийский солдат. В четвертом -- тиран Катилина недавно казнил Спартака, и мир оплела паутина -- она не порвалась пока. Однако бегущие титры в конце голливудских картин расскажут от имени Митры, что должен остаться один!

Magnum: Глава 24 -- Я белый и очень пушистый! Захвачен потерянный рай! -- Пусянь продолжает конкисту. Войну продолжает Бохай на северных землях целинных, что глаз неспособен объять. Идет на Великих Равнинах Сражений Бессчисленных Мать! Погибель ничтожным апачам -- скоплению всех негатив! Бохайские всадники скачут, к загривкам коней опустив железные острые пики. И пряник, и бешеный кнут -- на Запад, по-прежнему дикий, бохайцы культуру несут. Ведомые в битву Пусянем, они не вернутся домой. Трепещут штандарты с "инь-янем" над их беспощадной ордой. Метают свинец аркебузы, сверкает убийственный цеп. Америку грабят хунхузы, от жадности каждый ослеп. Мозгов раскуроченных брызги пятнают фамильный булат, девиц похищаемых визги как сладкие песни звучат. Огромен поток контрибуций -- побед бесконечных призы. Об этом не ведал Конфуций, и даже не думал Сунь-Цзы поднять на такие высоты исскуство войны и труда! Растут, как пчелиные соты, в индейской степи города, и башни, и пагоды храмов, где целую ночь напролет клубится дымок фимиама, и Будда стоит у ворот. Мир новый по-прежнему зыбок, но Будда, зажмуривший глаз, одной из обычных улыбок утешить пытается нас. Опять на коне восседая, держа под рукой "чу-ко-ну", следил император Бохая, стальной полководец Ваньну, за битвы финалом красивым -- телами заполненный ров, индейцы из племени сиу кричат у позорных стобов от ужаса, страха и боли. Поклонники огненных вод -- был каждый из них алкоголик! -- Продолжим великий поход! -- довольный сказал император. -- Отринем прошедшего груз! Построим Бохайские Штаты, Великий Бохайский Союз! Отпраздновав эту удачу, пойдем на восток, например... С востока тем временем скачет один молодой офицер. Мрачнеет Пусянь, благороден, и с ним командиры частей. Посланник внезапно приходит -- не ждите хороших вестей. -- Мой фюрер, случилось несчастье! Беда приключилась, сагиб! Твой маршал по имени Кастер в засаду попал и погиб. В лесах на далеком востоке его посекли в колбасу! Устроило племя чероки засаду в дремучем лесу. Из трупов построили Альпы -- воистину горная цепь. И с каждого срезали скальпы... -- Оставим немедленно степь! Идем по восточной дороге, -- Пусянь удрученный вздохнул. -- Проснулись индейские боги, и кажется, сам Вельзевул... Ужасная участь Содома, Гоморры печальный финал постигнет тебя, Оклахома! Я пленных не брать -- приказал! Высокие сделаны ставки! Поэт не жалеет чернил. Ударили в грудь томагавки -- но панцирь ее защитил. Картечь изрыгают обрезы, удары наносит копье. Вступили в войну ирокезы, свистит духовое ружье. Под флагом вождя Оцеолы из бурной флоридской травы за ними пришли семинолы и Всадники без Головы. Об этом не знали пророки забытых в тумане времен -- мятежное племя чероки врагов заманило в Гудзон. И видят солдаты Бохая не пищу для слабых умов. Как будто стена крепостная, скопление красных щитов. Воителей северных банда, хускарлов и викингов сброд, морская пехота Винланда и прочий исландский народ! В одну из открытых Америк, на кноррах, уложенных в дрейф, привел их воинственный Эрик, и сын его, бешеный Лейф! Заморские гости-варяги, сплошное железо и медь, герои волнующей саги, что скальдам придется воспеть! И взгляд у норвежцев недобрый, и каждый из хирда готов ломать позвоночные ребра и делать "кровавых орлов". Не знают ни боги, ни люди, ни Будда, ни злобный Вотан -- кто править Америкой будет, в леса загонять могикан? О ком никогда не забудут, кто будет надолго забыт? Кого, ослабев от простуды, в лесах не найдет Следопыт в своем белоснежном тулупе? О ком не напишет памфлет писатель по имени Купер в ближайшую тысячу лет? Не знает чудовищный Локки, и Норны, прядущие нить, что сделают с миром чероки, что могут они изменить. Кого порубают в капусту и сделают подлым рабом? Волшебная сила исскуства возможно расскажет о том. Пусянь -- хладнокровное сердце -- увидев норвежцев огни, расставил отряды имперцев как в старые добрые дни. На поле, широком и длинном, пехоту в красивый квадрат. Тяжелая конница клином, доспехи на солнце блестят. Волшебные пушки конкисты -- в них ядра на сотни пудов, стоят боевые баллисты на флангах бохайских полков. -- Скажите, величество ваше, мы силы добра или зла? -- Мы просто становимся старше, в нас жалость давно умерла. -- Весь мир кровопадом затоплен... Смеется Пусянь: -- Чепуха! Оставьте философам сопли. Я в этом не вижу греха. Закончится эта разборка. Из каждого порта Земли в глубокую гавань Нью-Йорка за нами придут корабли. Закаты заменят восходы, времен демонсттрируя нить, но факелы нашей Свободы обязаны ярко светить!

Magnum: Маршальский жезл главного героя:

Magnum: Глава 25. http://www.youtube.com/watch?v=KP2Fp7vJD4E Владыка несчастный не слышит доклада простой нарратив: -- Эскадра под флагом Таршиша вошла в Мексиканский залив. Опять запылала долина, леса исчезают в огне. Войска Иисуса Навина идут по майанской стране. -- А может быть, это мормоны? -- Да нет, ошибаешься ты. На флагах щиты Соломона, а также Давида щиты. На что им песчаная Юта, зачем им пустой Дезерет. Мы видели щупальца спрута, укравшие солнечный свет! Не время сейчас расслабляться, наш мир погружается в тлен. Владыка, их ровно двенадцать - свирепых еврейских колен! Дрожат от волнения губы, от ужаса зубы стучат, гудят ерихонские трубы, сверкает топор палача! И этих племен ассамблея исполнит судьбы приговор -- исполнит закон Моисея и майя отправит в костер! Над полем сражений и смерти горит золотая луна. Нас ждут преисподние черти и правящий бал сатана! Победу враги предвкушают, погибель пришла на порог! И жалости к павшим не знает ревнивый Израиля Бог! Пришли иудеи на запад, -- закончил рассказывать жрец. -- Я чувствую бейгале запах и нашей державы конец. Тем временем варвары эти на берег сошли с кораблей. Раскинули прочные сети, полны мессианских идей. Навин с капитанами спорит и в гневе ломает весло: -- Мы шли в Средиземное море, но вот нас куда занесло! Где наш перекресток Мегиддо, где каменный город Сихем?! Я вижу опять пирамиды -- неужто вернулись в Та-Кем?! -- Рождается буря в Навине, вот-вот прогремят небеса.. -- Мы шли сорок лет по пустыне, а вышли куда-то в леса! -- Однако, на мраморе выбит неведомый нам алфавит. Нет, это совсем не Египет, -- другой капитан говорит. -- Я в джунглях не вижу шафана, -- добавил шофет Отниель. -- Мы вместо страны Ханаана забрались в какой-то бордель. Пусть так! Мы совсем не устали идти через пламя и дым. Мы помним, что сделал Амалек, и страшно ему отомстим! -- Жрецов безразмерные туши подушками станут для стрел. Всех идолов местных разрушим, как нам Моисей повелел. Оставим удавки из вервий, и рабского прошлого груз. Огонь, поглощающий жертвы, погаснет! -- сказал Иисус. -- И царь кровожадных ацтеков узнает -- погиб Юкатан! Оружие медного века страшнее индейских макан! И снова озвучил угрозы Навин, полководец гостей. -- Сгорят виноградные лозы, и лопнут врата крепостей. Добудет народ в монолите для каждого клана удел. Упавших врагов не щадите -- нас тоже никто не жалел. Светило достигнет эклипса, но нам победить суждено! Актер по фамилии Гибсон расскажет об этом в кино! О грустном финале Египта и прочих народов и стран, под именем "Апокалипто" выходит кино на экран. Смотрите на вашем экране, потом расскажите другим. За двадцать веков до Пусяня, за двадцать веков с небольшим.

Magnum: С Винландом покончено вроде. Уложены викинги в снег. Уверен в счастливом исходе, Пусянь продолжает набег. Согласно трофейной картинке, добытой в победный момент, на Юге скрываются инки -- не весь покорен континент. -- Готовьте фрегаты и джонки, и мой персональный линкор. Плывем к берегам Амазонки от самых Великих озер. Оставим руины Винланда, -- воскликнул хозяин кольца. -- Нас ждут белоснежные Анды! Бохайцы, пойдем до конца. Дорогу проложим мечами, навеки изменим ландшафт. Давайте сыграем в Ворхаммер! А также в четвертый Воркрафт. Парит над вершинами кондор. А в джунглях ползет армадилл. Навек опозорил Голконду, кто эту страну сотворил. Сокровища целых вселенных, блестящее золото руд, и сотни камней драгоценных, и первый из них - изумруд. Вторжение стоит овчинки. Как древний моллюск-трилобит исчезнут несчастные инки -- их страшный Пусянь истребит. Тупак распростерся на плахе -- отдельно лежит голова. Чудовищный жар Котопахи едва ли опишут слова! Но после ракетного пуска -- какой безупречный конец -- в огне испаряется Куско. Не знает пощады свинец. Под мощным напором инцеста открылся Панамский Канал. И плакали Солнца Невесты, и даже Пусянь зарыдал. На юге дрожали пингвины, и прочий загадочный зверь. Фолкленды (а может Мальвины) во власти бохайцев теперь! Клинки позабыли про ножны, герои не чувствуют боль. Потери бохайцев ничтожны - ноль целых, ноль пятых и ноль. Но где-то в лесу обезьяньем успех улыбнулся врагу -- один из гвардейцев Пусяня свалился на полном скаку, топорик врубился в ключицу. Пусянь приготовился выть. Спешит над упавшим склониться, глаза собираясь прикрыть. -- Прощай, мой надежный товарищ, ты будешь лежать на костре... -- Не время для новых пожарищ, -- солдат прошептал на одре. -- Прошу о последней награде, одной из ничтожных щедрот. Ведь стоило этого ради историю двигать вперед? Пройти половину планеты -- три четверти, если точней -- и водами Нового Света омыть распаленных коней? За что превращались в обломки и мертвую хладную слизь? -- За тихое счастье потомков, за внуков достойную жизнь. За прелести этих пейзажей, за чистое небо -- вдвойне, за платья для девушек наших, за прянности в нашем вине. За желтое золото кубков и даже зеленую медь я бросил тебя в мясорубку, и прочим пришлось умереть. Порой мне становится тошно от пролитых крови и слез. Я с будущим связан и прошлым, я вам искупление нес. И время настало признаться, Пусянь - лишь одно из имен. Я множество знал инкарнаций, я в каменном веке рожден. Я видел в античности серой, в творения первые дни, в долине реки Неандера на свет выходили они -- грядущей эпохи питомцы, ты с ними прекрасно знаком. Чудесный народ, кроманьонцы, меня называли вождем. Я в страшных убийствах замешан, я множество видел измен. Я видел руины Тартеша, я трижды спалил Карфаген. Я был воплощением силы на Темной ее стороне. Меня называли Аттилой, я мчался на бледном коне. Отчизною проклят и кланом, о чести забыв до поры, я вместе хромал с Тамерланом - от Дели до стен Анкары. И вся содрогнулась планета, когда, совершив колдовство, я кожу содрал с Баязета и чучелом сделал его. Я Зла не боялся в Долине, я брал Севастополь и Керчь. Я желтая Буря в Пустыне, и в море бушующий смерч! Я лично возвел пирамиды и лес бехистунских колонн! На пыльной развилке Мегиддо я бился с обеих сторон. Я стал разрушителем Хатти. Заполнивший трупами Нил, я Цезаря кончил в Сенате, потом Клеопатру убил. Я слыть не хочу лицемером, в себе усомнился на миг -- но выиграл битву за веру и власти верховной достиг! Гремел пепербокс шестиствольный, когда поднимался Техас, Аламо... Но впрочем, довольно. Мой друг в преисподней сейчас. А вот амазонки. Как странно, пройдя километры пути, вдали от степей Туркестана подобное племя найти. Ужасные рыбы-пираньи, Затерянный Мир вдалеке, не так испугали Пусяня, как встреча на этой реке. Владыка, не чуждый лукавства, застыл, точно смерть побледнев. И тихо сказала: -- Ну, здравствуй, -- одна из воительниц-дев. -- Ты помнишь, в том лагере грязном, впервые оставшись вдвоем, мы вместе достигли оргазма под теплым июльским дождем? Ты знал, отправляясь на север, накрытый стеклом ледяным, -- она продолжала, -- форевер останешься ты молодым. Когда ты отправишься в холод, тогда захватить не забудь броню разбивающий молот и меч, протыкающий грудь. А где остальные герои? -- Погибли, -- Пусянь прошептал. -- Джамуха? -- Лежит в Уренгое. Я ногу ему оторвал. -- Мардоний? -- На том перевале... -- Быть может, Розарио жив? -- Его расстреляли в подвале, а дело списали в архив. -- Дантон, буревестник террора? -- В Париже, на плахе погиб... -- Германик, не знавший позора? -- Он скушал отравленный гриб. -- И кто же теперь остается из Клана Бессмертных Вождей? -- Лишь пять или шесть полководцев на пять миллиардов людей. Я думал об этом намедни, и твердо сейчас признаюсь -- решился на подвиг последний, поход, истребляющий гнусь. Вдыхая пары ангидрида и приторный дух мертвецов, спуститься в глубины Аида и дьяволу плюнуть в лицо! Едва он решил, что неплохо немного поправить доспех, раздался чудовищный хохот, воистину дьявольский смех. Он вздрогнул, как волос на ламе, рука обхватила клинок... -- Я здесь, я стою перед вами. Ну где же твой меткий плевок?! Не демон с рогами, не гоблин, не зверь, выдыхающий смрад -- он взял человеческий облик, владыка, покинувший ад. И в образе девушки сладкой, весьма превосходен собой, готов к заключительной схватке с Пусянем за власть над Землей. Да что там -- над целой Вселенной! На карту поставили все -- один, порожденный геенной, другой -- породивший ее.

Magnum: Глава 27. Грани Ахмеда Проложена в джунглях дорога. Здесь царствует лев, а не рысь! Цари Африканского Рога в последней дуэли сошлись. Солдаты шагают по тропам, их крики стихают вдали: -- Не жить в Сомали эфиопам! -- Сотрем в порошок Сомали! Одни погибают за Грана. Другие, не чувствуя вкус, идут за спиной Дегалхана. И сам император-негус под именем громким Давита, сжимая в руках пистолет, отправился в битву открыто -- от смерти спасения нет! И крепко сжимаются пальцы вокруг рукояток мечей. А с моря пришли португальцы, и схватка пошла горячей. Привел, поднимая забрало, пятьсот католических рыл, наследник того адмирала, что Индию с юга открыл. Но крепче алмаза и стали, корнями цепляясь за грунт, стоят мушкетеры Адаля - врагам не достанется Пунт! В тех джунглях, на страх обезьянам, испортив животным обед, столкнулись Ахмед с Криштованом, но выиграл битву Ахмед. Как только пришелец свалился (был в сердце смертельный укол), султан на покой удалился, но только покой не нашел. Уставший, но вовсе не старый, адальской земли государь решил диктовать мемуары. Перо наточил секретарь... -- Пол-Африки с войском протопав, я вновь проливаю и вновь, и черную кровь эфиопов, и йеменцев красную кровь. Мои беспощадные дети, -- султан повернулся к бойцам, -- вокруг вырастают мечети, но что же останется нам? Поставить победные стеллы везде, где свободная гладь, разрушить кресты Лалибелы -- и Айя-Софией назвать? Упал пораженный да Гама, но с этого самого дня победная поступь ислама не радует больше меня. Потомок воинственной расы, пунтийских властителей внук, я жег бастионы Момбасы... -- Ты слышишь костей перестук?! -- помощник воскликнул. -- Мне страшно... -- Дорога под светом луны, где мертвые с косами пляшут, и вечная власть тишины... Она упирается в пляжи, в горячий приморский песок. Но скоро светило покажет свой луч, озаряя восток. Ты видишь - фрегаты, корветы, штурвал на железных гвоздях. Кто прибыл из Нового Света, просторы морей бороздя? Кто призрак в чудовищном нимбе, пронзивший небесную синь? -- Какой-то загадочный вымпел... -- Эмблема династии Цзинь. Как черная в золоте птица, от глаз ничего не укрыть. Пусяню нигде не сидится, он должен и нас покорить. Немного уменьшился в росте, но тот же здоровый кабан, Пусянь оккупировал мостик, где должен стоять капитан. -- Какая досада, однако, -- владыка под нос бормотал, -- как только закончилась драка, я Африку тут же забрал. И самая черная в мире, источник грядущего зла, под номером двести четыре в каталог провинций вошла. Певец человеческих судеб, давай говорить о другом. -- Скажи, продолжение будет?... -- Не знаю, быть может потом. Надеюсь, мне хватит таланта, и слов, и размер подойдет, но только титан из гигантов - Пусянь - никогда не умрет. -- Он умер... -- Неправда! Не верьте! Какая бесстыжая ложь! Как сказочный феникс бессмертен -- так просто его не убьешь! Он с именем этим забавным, как будто для шуток рожден, к вершинам поднимется славным, где имя ему - Легион! Пусянь возродится из тлена, с улыбкой, под радостный смех, и в тысяче новых вселенных продолжит сражаться за всех. Согласно заветному плану, что в сердце надежно храним, другие герои восстанут и бросятся в битву за ним! Мечом отражая проблемы, холодную сталь и свинец, в конце бесконечной поэмы. Но это еще не =КОНЕЦ= 1 и 2 том, полная версия: http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml

Magnum: -- Скажи мне, и в частном, и в целом -- зачем, как и в прежние дни, на встречу с седым Вдоводелом уходят опять корабли? Назло историческим фактам, глотая уран - не бензин, их движет не парус - реактор, плюющий в лопатки турбин. В другой тесноте помещений вершат кораблей поворот их пульты - штурвалы вращений, экраны - смотрящий вперед. В их трюмах машины и злато, порой - незначительный груз. Куда улетают фрегаты, сверкая фотонами дюз? Кто темную скорость измерит, что свет обошла навсегда? Какие железные звери ведут корабли в никуда?! -- Железа - не хватит для вилки, но крепче не встретите них -- людей, чьи сердца и поджилки из тросиков свиты стальных! Готовы навесить по скулам за каждый нелепый пассаж и даже споить Вельзевула, чтоб полный набрать экипаж! Их пасти подшипник проглотят, титан в порошох изотрут, но люди - из крови и плоти, в них горсть металлических руд. Не знают сомнений и страха, ведь каждый из них - Человек! Они, отряхнувшись от праха, решили оставить навек Земли обитаемый остров и путь устремить в океан, где скалы - враждебные звезды, а газ водородный - туман. -- А что Вдоводел непокорный? -- Он встретить героев готов. Но он не седой, и не черный - в нем тысячи разных цветов. И мы полетим для начала к мирам, где тропинки в пыли -- туда, где еще не ступала нога человека с Земли. -- Вы боги? -- Мы проще. Мы люди. Вглядись в отражения лиц. В Галактике действовать будем не зная нелепых границ. В просторах космической стужи, где вакуум даже продрог, нам звезды ступенями служат, планеты - щебенкой дорог. Вселенная вспыхнет как брандер от наших решительных мер. -- Скажите, товарищ коммандер... -- Я вам не "товарищ", а сэр! -- Кто править Галактикой будет, туманности примет в удел? -- Под Солнцем рожденные люди -- а что ты услышать хотел? Да кто сомневается в этом?! Займут императорский трон на всех побежденных планетах лишь те, кто под Солнцем рожден! Не монстры, живущие в газе, что плотно закутал Уран -- одной человеческой расе мандат на правление дан! Не гады из пульпы и слизи, что дышат в юпитерской мгле -- власть примут в заоблачных высях лишь те, кто рожден на Земле! В скоплениях звездных сокровищ, где автор провел борозду, нет места для всяких чудовищ -- их место в глубоком аду! А если поднимутся дерзко -- над их головами тогда пройдет Разрушитель Имперский и Смерти стальная Звезда. Кто смеет восстать перед нами?! Не станем щадить никого. Поднимем тяжелый Ворхаммер -- и тут же опустим его на головы тех, кто не верит, что мир потрясения ждут; что тысячи прежних империй под нашим ударом падут! Забыв про усталось и голод, про жалость к упавшим и грех, войны убивающий молот и бомбы обрушим на всех! -- А как же законы о чести и Кодекс, двенадцатый том?... -- Неведомы множеству бестий, что мы все равно перебьем. Спокойно, без лишнего гнева, отправим на самое дно. Потомкам Адама и Евы подобное право дано. Споткнувшись на этом вопросе, на самой пустой из идей, мы страшные жертвы приносим, теряем своих сыновей. Напомню -- мы люди, не боги. И нас не возьмут в пантеон. Но мы отличаемся многим -- в нас выбор свободный силен. Надолго припав к перископу, упорно, без лишних затей, мы ищем, подобно Эзопу, скалу для свободных людей.

krolik: ура! продолжение!

Magnum: Не где-то на ласковом юге -- в краю, что жесток и суров, стояло на острове Рюген святилище древних богов. Согласно языческим данным, а также научным статьям, не Рюгеном звался - Руяном. С веков незапамятных храм, для всех посвященных открытый. И ночью, и солнечным днем пылал под столбом Свентовита алтарь полноцветным огнем. Был идол до блеска надраен, его окружали костры. Со всех прибалтийских окраин к нему присылали дары. Из древа могучего спилен, глядел Свентовит на гостей, что в жертву ему приносили и пленных рабов, и детей. В сплетенной из звеньев кольчуге, в сражениях мощных тверды, отважные воины-руги хранили его от беды. Не знали такого владыки южане с крестом мертвеца -- как Янус, но дважды двуликий, имел он четыре лица. На остров руянский ни разу ступить не сумели враги -- сурово следил восьмиглазый за морем. Не видно не зги, нависли над водами тучи, о берег стучится волна, но идол был всякого круче, его не страшила война, и зверя могучего лапа его не пугала давно. Но все изменилось внезапно, хоть было давно решено. Покой сохранялся недолго. Над башней дозорного дым! Вот парус метнулся по волнам, другой, и десяток за ним. Нет-нет, все страшнее и хуже! Картина ужасней и злей -- несметное множество дюжин на остров плывет кораблей. На мачтах играет небрежно, с ветрами затеявший спор -- крест алый на знамени снежном, как будто на льдине костер! Питомцы горячих желаний, в сердцах полыхает пожар -- на остров спустились датчане, а с ними король Вальдемар. За ним, наступая на берег, рождая подковами лязг, сошел бронированный мерин, что в дюнах едва не увяз. Одетый без лишних изысков, как будто простой солдафон, в седле возвышался епископ, а звали его Абсолон. Со славой, что в битвах добыта, он много заполнил могил. В дрова порубить Свентовита жестокий епископ решил. Никто не успел удивиться - ни молод годами, ни стар. Застыли наемники-фрицы, датчане и сам Вальдемар. Такое во сне не приснится, дрожит ветеран до сих пор. Молчат пехотинец и рыцарь, почуяв чудовищный взор. На данов нацелилась зорко, как снайпер грядущих времен, из глаз хладнокровных восьмерка. Схватился за крест Абсолон. Вдруг речи лишился епископ, как женушка Лота стоит. Из темных глубин василиском глядел на него Свентовит. -- Начните военные пляски! -- король положение спас. -- О доблестях конунгов датских мы исстари слышим не раз! О том, как вставали дружины от пищей богатых столов; о том, как ходили мужчины по серой дороге китов! Как только язычники-венды от ваших ударов падут, вы сами войдете в легенды -- вот будет награда за труд! Кто ляжет на плиты базальта, на здешний песок головой -- тот строчкою станет для скальда, а может быть - целой строфой! Пускай развеваются флаги с багровым крестом на снегу -- потомкам останутся саги, ничто не оставим врагу! За мной, беспощадные черти! Пусть копья врезаются в плоть! Не бойтесь врагов или смерти -- ведь с вами шагает Господь! Но руги, не шитые лыком, успели сплотиться в ряды. Своим поклонились владыкам и встали, как севера льды, как айсберг Гренландии дальней, как сказочный дуб-великан, сверкая булатом и сталью, готовые встретить датчан. Свою создаваю легенду, и сказки для внуков своих, готовы к последнему стэнду. -- Вы слышите - ветер притих! Пусть пыжатся датские смерды, никто не раздвинет туман -- ни бог христиан милосердный, ни даже античный Вотан. А в этом холодном тумане, под флагом с кровавым крестом, на ругов наткнулись датчане -- и вмиг пожалели о том. За бледною той пеленою, как призраки прежних эпох, рубились они меж собою, и каждый едва не оглох от звона мечей-каролингов; иные лишились ушей, другие легли на тропинке -- еда для могильных червей. Герои, добывшие славу на тех, кто позором покрыт, свою опускали булаву. От гнева вскипел Свентовит. Он понял -- проиграно дело. И скоро, как бритва остры, в его деревянное тело ударят датчан топоры. В железо закованы гады, такими гордился Канут, от них не дождешься пощады, и пленных они не берут. Мечом в побежденного тычат, его разрубив от плеча, "Погибни, проклятый язычник!" -- как Фенрира суки кричат. На поле безудержной брани спустилась полночная мгла. Победу снискали датчане -- так фишка в той битве легла. Из двух полководцев-балбесов один побеждает всегда. Становится тут же известно -- "он гений и суперзвезда!" И вот золотые погоны, а с ними фельдмаршальский жезл, вручает король Абсолону. А остров внезапно исчез! На дно опустился мгновенно, как старый корабль утоп! Холодная серая пена как лошадь пустилась в галоп, накрыла и скалы, и мели, и битвы оконченной прах. Датчане едва уцелели, укрывшись в своих кораблях. И лишь водянистая крыска махнула хвостом в глубине. Молчит потрясенный епископ, а остров укрылся на дне. Богов запоздалая шалость, ее оценил Одиссей. Такое и прежде случалось, спросите об этом гусей. Его называли Винетта, стоял на балтийской воде, прекраснее города нету -- и больше не будет нигде. -- Прощальный вандальский подарок, -- король удивленный шипит. -- Такой вот локальный Рагнарок устроить решил Свентовит. На серой китовой дороге покоится новый дольмен -- язычников древние боги им смерть предпочли, а не плен. Испив приготовленной браги, погибших друзей помянув, вернулись они в Копенгаген, как следует кости встряхнув. Но здесь не кончается сага, и здесь не кончается стих. С востока несется ватага могучих героев других. Они задержались на пляже, где медный находят янтарь. Ведет колесниц экипажи великий один государь. Вы помните этого зверя? Все песни об этом кричат! Властителя сотен империй, и сотен других палача. Датчан ожидает расплата, им некуда будет упасть -- он лидер, каган, император; он сам воплощенная Власть! Бесстрашное воинство мчится из дальних степей и долин. Блестят узкоглазые лица. Опять монголоиды, блин. Летит боевая квадрига, копытом о землю стучит, опять азиатское иго германцам и шведам грозит! Кто это? Татары, кидани? Аттила, неистовый гунн? Уже испугались датчане. На серый прибрежный валун взошел полководец печально, чему-то ужасно не рад. -- Последнее море, начальник? -- Да нет, не последнее, брат. Когда же закончится это, и мы наконец отдохнем? Когда?! -- Не дождешься ответа. Ведь мы никогда не умрем. Оставь ядовитую злобу и с участью нашей смирись. Мы станем сражаться за гробом, пусть даже окончится жизнь. Весь мир не устал удивляться, ведь мы заглянули за грань с тобой, Истребителем Наций, которого звали ПУСЯНЬ !!! Веди на ютландцев уставших, попробуй их мясо на вкус! Добавим в империю нашу тридцатый по счету улус! Пытались бороться датчане, но им победить не пришлось бессмертных гвардейцев Пусяня, веками копившего злость, весьма ядовитую, кстати. Неплохо владевший штыком, упал Оловянный Солдатик, сраженный монгольским стрелком. И будут рассказывать саги, как я рассказать не сумел, как ярко пылал Копенгаген -- так прежде никто не горел! Руины водой затопило, огнем осветила заря, а в море русалочка выла, и дети морского царя. Пусянь восседает на троне, в дела погружен дотемна, в холодной провинции Сконе -- на шведской границе она. Украшен дворец барельефом, продуктом забытых времен, и призраки Гамлета с Шефом здесь бродят веков испокон. Но прежних властителей духи его не волнуют уже. К нему подползает на брюхе толпа благородных мужей, и графы, и герцоги данов, из тех, кто сдаваться пришел, стучат головой неустанно о хладный и каменный пол. Дрожит черепица на крыше, гудит раскаленная печь. Презрение в голосе слышно, когда начинается речь: -- В холодный песок померанский я вам не снесу головы, наследники Хольгера Данске, его недостойны, увы. Ваш Хольгер служил Шарлеманю четыре столетья назад, теперь поклонитесь Пусяню, иначе отправитесь в адЪ! Вам вместе придется довольно, когда мы на север пойдем, следить за пожаром Стокгольма под новым своим королем! Я задал вопрос Абсолону: "Ведь ты человек, а не бог. Зачем ты разрушил Аркону? Закон диалектики строг. Ты можешь однажды проснуться и взгляд обратив на восход, увидеть закат революций, что двигали время вперед, его закрутив по спирали! Никто не замедлит прогресс - ни люди из бронзы и стали, ни варвар, что с дерева слез! Никто не задержит колеса, что чистый истории лист пятнают ответным вопросом..." -- Пусянь, ты обычный марксист! -- Марксист?! -- рассмеялся устало. -- Сказал бы "Конфуций", доцент! Я с красным цитатником Мао прошел через весь континент! Прошел через пять, очевидно! Я даже в Австралии был! Вомбатам и гнусным ехиднам учение Мао открыл! Мне дань приносили тангуты и сотни народов земли. Скажите, вандалы и юты, вы спорить с Тибетом могли?! В моей растворяется славе китайцем поверженный дан! Нас ждет хладнокровный Рейкъявик и гейзер - кипящий фонтан! Что значат для нас иннуиты? Их западный ветер унес. Лишь в песнях, едва не забытых, о них говорит эскимос. Но песни победные звонче, семьсот-восемьсот децибел! Вот Гренделя только прикончу -- герой Беовульф не успел.

Крысолов: Магнум - великий славянский поэт!

Magnum: Крысолов пишет: Магнум - великий славянский поэт! (скромно) Я принц Датский!

Крысолов: Magnum пишет: Я принц Датский! Гамлет - Магнум 12-го века!

Сталкер: Магнум - Гамлет 21-го века! Кум Смельдинг зеленеет от зависти!

YYZ: Magnum пишет: ... все Супер!!! Ты можешь однажды проснуться и взгляд обратив на восход, увидеть закат революций, что двигали время вперед, его закрутив по спирали! Никто не замедлит прогресс - ни люди из бронзы и стали, ни варвар, что с дерева слез! Никто не задержит колеса, что чистый истории лист пятнают ответным вопросом... Но здесь кажется немного другой стиль - особенно берет. Прям хочется в эпиграф форума

Magnum: Крысолов пишет: Гамлет - Магнум 12-го века! Гамлета в рамках датских альтернатив нужно рассмотреть отдельно. (Я недавно кино про это видел, типа "как было на самом деле", "Амлет - принц Ютландии", тоска зеленая и клюква...) Сталкер пишет: Кум Смельдинг зеленеет от зависти! Смутно вспоминаю, что это он меня и надоумил. YYZ пишет: Прям хочется в эпиграф форума Это не для чтения, а для заучивания наизусть! Но здесь кажется немного другой стиль - особенно берет. В героическом опусе просто обязаны быть анахронизмы! Что, впрочем, не отменяет его альтернативноисторичность.

Сталкер: Magnum пишет: "как было на самом деле", "Амлет - принц Ютландии", тоска зеленая и клюква...) Уже начиная с того, что Helsingør - Эльсинор находится на Зеландии в самом узком месте пролива Орезунд - Ересунн - до Швеции пара миль всего. Кстати, это не тот десятилетней давности фильм с Гэбриэлом Бирном и Хелен Миррен? Видел-видел, как же! Типа историческая реконструкция - а то, старый Вилли, понимаешь, приврал чуток! Я люблю дзафиреллиевскую постановку с Гамлетом-Мэлом Гибсоном, Гертрудой-Гленн Клоуз и Полонием-Джоном Хольмом.

Артем:

Magnum: Сталкер пишет: Кстати, это не тот десятилетней давности фильм с Гэбриэлом Бирном и Хелен Миррен? Да, только демонический Бирн, да еще пара актеров и эпизодов спасали этот фильм.

Артем: Magnum пишет: Неплохо владевший штыком, упал Оловянный Солдатик, сраженный монгольским стрелком. Ордусь форева

Magnum: Артем пишет: Ордусь форева Протестую! Ордуси там нет. Все гораздо страшнее и альтернативнее. Монголы вообще никого не завоевали, что позволило заскучавшим русским князьям в 6-й главе разгромить Латинскую Империю и освободить Константинополь. Правда, в 11-й главе Константинополь был захвачен валахами (в 23-й главе он уже достался манчьжурам), а в 17-й главе Русь потрепела поражение от поляков и попала под персидский протекторат. Что напоминает мне, надо посвятить одну из будущих глав восстанию и освобождению.

Magnum: Потянуто из очень загадочной темы, но де-факто происходит в этой теме. _______________________ Армия конунга Дании, Резво на берег спешившая -- Как бесконечно страдание Отнятых силами высшими! Надо - поклонятся Одину, Автор потряс произволами, Севера люди -- за родину Норманы бьются с монголами! Орды царя монголоидов Всех потрясают вниманием, Армию выпустить стоило? Плачет погибшая Дания! Огры мадьярские бравые, Гунны, сменившие лежбище, Ищут добычу кровавую -- Быстро найдите убежище! Лечь на безледном побоище, Армия наша - изменница! Честь в человеческом стойбище Тысяч на десять не ценится... Острое очень оружие -- Бронь пробивает безжалостно, Уголь чернеет от ужаса! Дверь открывается фаллосом... Еллинг могилами братскими Турки покрыли отчаянно, Запад за градами датскими "Ахтунг!" -- вопит неприкаянно. Вот и свершилось возмездие, Те, кто грешили -- ответили, Рюген, уплывший в безвестие Атомным взрывом столетия...

Magnum: Однажды, в тринадцатом веке, в спокойном доселе краю, пахали в лесу дровосеки и жизнь проклинали свою. С утра и до ночи работай, налоги барону давай, детишек корми желторотых, помрешь и поднимешься в рай. Дубок вековечный завален и с треском упал в бурелом. Трухлявый пенек обкорнали и тут же уселись на нем. -- А где это было? На Рейне, где делают рыбки буль-буль? -- Не там, а в холодном Голштейне. Прохладном (был месяц июль). Повсюду зеленые листья, грибов и цветов круговерть, и время подумать о жизни. Но вот приближается смерть! Нашествие гуннское снова?! Спаси от незванных гостей! Звенят золотые подковы за тем перекрестком путей. Чье это огромное войско? -- А кто его знает, мужик. Они говорят по-монгольски и саблями делают "вжик"! Один из пришельцев в кафтане поверх золотистой брони... -- Ну что замолчали, пейзане? Оглохли, Христос сохрани? -- лениво и очень неспешно, сжимая поводья в руке, Пусянь вопрошает с усмешкой на датском своем языке (Он был, говорят, полиглотом. Пока продолжается жизнь -- с утра и до ночи работай, а также прилежно учись). Крестьяне от страха вспотели, но смелый нашелся один: -- Да мы ничего не хотели от вас, молодой господин... -- Какая ирония, братцы, -- Пусянь повернулся к своим, -- могу стариком называться, а эти зовут молодым. Спасибо, небесные сферы! За тысячи старых грехов меня назовут Агасфером на сотне земных языков! Крестьянам: -- По этой дороге мы к немцам идем на войну. Платить не забудьте налоги в мою (не барона) казну! И скрылся за тем поворотом, желая победу добыть. Крестьяне вернулись к работам -- налоги придется платить! Был тихий и ласковый вечер, дышал полноцветием трав. Но вышел Пусяню навстречу какой-то германский альтграф. Где море упавших ласкало, а трупы затягивал ил, сразились у Датского Вала -- и снова Пусянь победил! Ведущий кочевников диких, которые просто зверье, в ряды полководцев великих он имя добавил свое. Живой и совсем не убитый, жует на ходу ветчину, идет с многочисленной свитой Пусянь из семейства Ваньну. Собой бесконечно доволен, в усмешке кривляющий рот, обходит победное поле и тут же приказ отдает: -- Мы пленных набрали немало. Лишь девок отправить в Бишкек. Кто ранен -- добейте кинжалом, кто нет -- топором по башке!!! Приказ кровожадный исполнен, никто не останется жив, и трупы уносит по волнам Балтийское море в залив. Наверное, Рижский, а может, Ботнический - тоже хорош. Мороз пробегает по коже, но быстро работает нож, вскрывая десятки артерий, и кровь выпуская из вен. Бохайцы - жестокие звери, сдаваться не вздумайте в плен! А в греческом пламени жарком (где нефть растворила смолу), сгорела Саксонская Марка, и ветер уносит золу. Тогда объявляют из Вены -- от моря до западных гор, в Империи Римской Священной всеобщий для рыцарей сбор. Как смутного прошлого тени -- их скудным умам не постичь, в Европу явились журчени, Гнев Божий, хлестающий бич! К престолу простершие длани, с молитвой на бледных устах, "Спаси нас от гнева Пусяня!" - шептали германцы в церквях. Оставив заплывшие свечи, что долго коптили в стекло, броню одевали на плечи и тут же садились в седло. Война не закончится скоро, и те, кто останутся жить, свои золоченные шпоры сумеют в боях заслужить. Откроют десятки талантов поля многочисленны битв, немало повысят сержантов -- из тех, кто не будет убит. Погибнет кочевник проклятый, его разорвут пополам, но Тысяча Двести Тридцатый надолго запомнится нам. Войдет в подсознание прочно, как сказка про жуткую тварь, и летопись старую в клочья, и красной строкой в календарь. На битву пришел португалец, и каждый германский вассал. Войска в полководце нуждались, но кайзер куда-то пропал. Где Фридрих? Отродие скверны, "Король, удивляющий мир"?! -- Трусишка укрылся в Палермо и драпать собрался в Каир. Не станет вести легионы, которых нельзя перечесть. Слона потерял под Кремоной, а также имперскую честь. Но близко китаец раскосый, не время кричать "Караул!" Придется будить Барбароссу... -- Но он же давно утонул! -- Пусть в это немногие верят, но мне рассказал федерат, что кайзер укрылся в пещере, где верные рыцари спят. Он дремлет в обители сонной, своей бородою оброс, над пиком кружатся вороны, и даже один альбатрос. Под громкие возгласы "Шайзе!" и крики победные "Хох!" вернется воинственный кайзер, и гуннов захватит врасплох! Тевтонцы в ночном Кенигсберге, услышав, что Рыжий восстал, оденут свои хауберки на битву во имя Христа! Узнали смирение плоти, отринув мирские дела, но к Дикой готовы Охоте на слуг беспощадного зла! За ними потянутся шлейфом на самый последний блицкриг войска гибеллинов и гвельфов, забыв о раздорах на миг! Как греческий бог из машины, рояль, что забился в кусты, придут итальянцев дружины! Но это пустые мечты... Сошлись на Эльбанских низовьях, при желтой волшебной луне, германцы с холодною кровью, бохайцы с горячей вдвойне. Сидевшие в седлах упруго, с трудом не срываясь на крик, скакали навстречу друг другу Пусянь и король Фредерик. -- Отшлепать китайцев по морде, -- сказал Барбаросса-герой, -- Тевтонский поднимется Орден и все европейцы за мной! -- Он брови нахмурил сурово. -- Запомни, рога затрубят! Поход состоится Крестовый, и мы одолеем тебя! -- Я думал, ты будешь в Париже, восставший из гроба мертвец. Ну что ухмыляешься, рыжий? Готовься увидеть конец! -- Пусянь за топорик берется (в нем двадцать один килограмм!), и точно метнув в полководца, его развалил пополам. Бледнее твоих альбиносов -- вся кровь утекла, как вода, свалился с коня Барбаросса и умер, теперь навсегда. -- Прощай, -- прошептал простодушно врагу, что склонился над ним, и сдулся как шарик воздушный, пример подавая другим. Герои несметных баталий, как спички сгорая дотла, германцы за ним умирали, их смерть неприятной была. Как духи иных измерений, что носят на теле броню, упали на немцев журчени, и бой превратился в резню. Бохайцы носились мангустом, лишали и жизни, и прав. Прикладом забили курфюста, мозги по земле расплескав. Скончался великий электор, упал головою на куст -- он был не Ахилл, и не Гектор, а просто саксонский курфюст. Грохочет за выстрелом выстрел (нашли в Согдиане патент), и вот застрелили магистра, душа отлетела в момент. Сухие патроны в обойме ручных огнеметных мортир -- как овцы на дьявольской бойне тевтонцы покинули мир. И только в небесном эфире, еще не привыкли к стрельбе, летели отряды валькирий и брали погибших к себе -- в Вальгаллу, обитель героев, где пир закатили горой, где павший не знает покоя, и где продолжается бой. И каждый услышал Пусяня, что был порождение тьмы: -- Кто поле усеял костями? Да это же сделали мы! Помянем упавших, однако. Товарищи, шапки долой! Они захлебнулись атакой под саблей монгольской кривой, штандарты безумных имперцев едва подошли к рубежу. А где же Баварии герцог? Его я сейчас награжу! Лисиц рыжеватые шкурки мелькали в баварском лесу, а он заточил в Регенсбурге для смерти стальную косу. Его наградили по-царски, ему не лежать в пустоте -- был пленный властитель баварский распят на высоком кресте. Распятие было воспето, большой оказалась цена. А в небе сверкала комета, но что предвещала она? Один бесконечный могильник, куда ватерпасы не кинь, где лягут потомки Брунгильды и всяких других героинь. И плач лебедей похоронный, что лето уносят на юг, о спящих в дубраве зеленой расскажет на мили вокруг. Пусянь изучает рисунки из пачки трофейных гравюр. -- Укрыли кольцо Нибелунги, -- властитель становится хмур. -- Пусть это легенда, не больше, здесь нечего спорить и крыть, но мы, покорители Польши, и мифы должны покорить! Пошлите на запад герольдов, в мою золотую казну добавьте остаток Рейнгольда, а мы продолжаем войну! Французы засели на Марне, но делать нам нечего там. Мои беспощадные парни, мы к южным пойдем городам! И снова кочевники скачут, как стая чудовищ лесных, земля сотрясается в плаче, но это не трогает их. Носивший железные латы, не спавший три ночи и дня, уставший Пусянь-император упал с боевого коня. -- Владыка подсолнечный, как ты?! Ты ранен? -- Я цел, невредим. Пройти не смогли катафракты по этой дороге на Рим. А лошадь, сломавшая ногу -- она пригодится в обед. Поищем другую дорогу. Я видел противника след! -- На Рим отправляемся, что ли? -- Ты прав, безусловно на Рим. И с треском падет Капитолий под нашим тараном стальным! Кулак показав Тассилону, желаю одеть наконец Тарквиниев Гордых корону и Августов первых венец. -- Ты слышал латинские песни певцов христианских держав, как римского бога наместник нашествие гуннов сдержал? -- Не слышал. Наверное, басни. Но все же послушать готов. А я помечтаю о казни для этих латинских попов. -- Когда прохлаждался Анфимий, престол захватить не успев, тогда в католическом Риме жил папа по имени Лев. Ценой неизвестных усилий Лев гуннов сумел задержать. Он вышел навстречу Аттиле, и гунны отправились вспять. Ты душ погубил миллионы, но грех совершил небольшой -- войди в христианское лоно всем телом, а также душой. Что может быть этого лучше? Ты станешь в Италии дож, прощение тут же получишь, и вечный покой обретешь... -- Забудь, пропаганда и байки. И сравнивать даже нельзя бандитские гуннские шайки с моими войсками, друзья! Я шел поклониться в Каноссу, как самый простой феодал, но тут повстречал Барбароссу и планы свои поменял. Верхушку траянской колонны, все прежние знаки стерев, украсят мои легионы! В гробу завращается Лев! Я знаю, во времени скором, всего через несколько дней, украсят захваченный Форум знамена державы моей! Солдат, приготовься к осаде! Повыше Империи флаг! Поставить орудия сзади, взвести до упора рычаг! Три раза ходила на приступ могучих бохайцев толпа, но смело сражаются триста швейцарских гвардейцев попа. Но вскоре на южных воротах -- две пули попали в живот -- свалился швейцарец трехсотый, и тут же открылся проход. Наместник Петра самозванный, боясь за свое существо, бежал в мавзолей Адриана, но стрелы настигли его. Великий бохайский фельдмаршал здоровых казнил, и калек. Одно несомненно -- был страшен жестокий тринадцатый век.

Magnum: Согдианский огнеметный пистолет IX века (в нижнем правом углу). Полный размер, 480 кб

Alternator: Они читали наш Форум! (с) Главный герой - Марко Поло, почетный гражданин Калабрийского королевства и бывший солдат калабрийской армии. Путешествует в Китай, где нет никакого Хубилая, а правит китайская династия. Великую степь заселяют то ли русские, то ли генуэзские колонисты. А еще в Китае живут потомки тех самых римских легионеров. Судя по всему, Калабрия пытается возродить Римскую империю, а для начала аннексировать независимую Сицилию. Другие подробности азиатской и европейской политики неизвестны.

Cмельдинг: круть... хачу!

Pasha: Название-то как?

Сталкер: Э-э, Ваше Альтернаторство, спойлер запустили, а название забыли запостить. Я так не играю!

Magnum: гражданин Калабрийского королевства... Калабрия пытается возродить Римскую империю, а для начала аннексировать независимую Сицилию. Все ясно! Неприбытие неисчерпаемой дочки хана Котяна всего за два поколения до неузнаваемости изменило рисунок династических браков и политическую карту Европы! правит китайская династия Лежал чернокнижный колдун, убитый стрелой из баллисты посланник империи Сун! генуэзские колонисты Ага, они самые, которыми нас пугали... русские колонисты А вот и позитивные последствия. в Китае живут потомки тех самых римских легионеров. Долго шли на восток легионы, и мечты о победах грядущих...

Роберт: Это по сценарию автора романа "10 000 лет жизни", забыл как там его?

Alternator: Роберт пишет: Это по сценарию автора романа "10 000 лет жизни", забыл как там его? Даже не по сценарию авторов "Пропавшей Армады" и "Krzyz maltanski"! :) Это самый настоящий фильм, и это грустно. Уверен, что Ежи Кравчик и Бернард Фреллон написали бы куда лучше. Между прочим, отличная книжная серия была. Обязательно надо продолжить. Итак, теперь, когда я всех заинтриговал, пришло время разочарований. Это был скучный малобюджетный фантастический фильм, и его просмотр был маленькой жертвой на алЬтарь альт-истории. Никому не советую, поэтому с чистой совестью рассказываю подробности. Мне рассказали, что фильм про Марко Поло, поэтому я и заинтересовался. Кстати, несколько лет назад про Марко Поло был итальянский сериал. Много клюквы и ляпов, но что-то историческое в нем было. Вот монголы, вот Хубилай, вот китайцы, вот японский военнопленный с того самого похода, вот мусульманские чиновники из Средней Азии. В этом фильме с первых кадров показали АИ. Китайский император был китайцем, прямо по Андерсену (АндерсЕну, который Ганс Христиан, а не Андерсону) : "В Китае, как ты знаешь, и сам император и все его подданные - китайцы". Настоящий конфуцианец, хранитель и знаток древних традиций. Потом прилетели драконы и волшебники, но я решил не обращать на них внимание и смотрел дальше, фиксируя АИ-элементы. Согласно титрам, действие началось в 1286 году, год Дракона по восточному календарю. Я поверил авторам и не стал проверять. Гвардейцы императора были похожи на манчжуров. Похоже, китайцы разгромили северных варваров и объединили всю страну. Марко Поло и его спутники, нагруженные подарками от доброго императора, отошли от китайской столицы на несколько дней пути и попали в руки диких европеоидов в звериных шкурах. Зверошкурные привели пленников в свой лагерь. Аккуратный частокол и деревянные башенки. "Неужели?" - подумал я и угадал. - Об этом докладывали разведчики императора Августа, - сказал Марко Поло. - В этих местах пропал целый легион. Бедняги, они совсем одичали! Так одичали, что размножались делением, иначе их европейскую внешность через 1300 лет не объяснить. Итальянцы бежали из лагеря, и еще через несколько дней пути наткнулись на деревню, где жили обыкновенные средневековые европейцы. Я так и не понял, кто они по национальности. Единственную уцелевшую девушку звали Ева, и она прекрасно говорила по-английски, но фамилия ее отца, судя по тирам, была Orloff. Еву играет хорватская актрисса, так что я все-таки склоняюсь к мысли, что это были далматские подданные одного из итальянских государств. При этом Ева не разу ни видела живого китайца (один прибился к Марко). Примерно через месяц герои добрались до берега и сели на европейский корабль. На экране показали нечто вроде карты, судя по которой посадка совершилась где-то в Пакистане. Или на черноморском побережье Кавказа. По дороге они не встретили ни одного кочевника. Скорей всего, их выкосила Черная Смерть. Как и половину китайцев. А вот дикие легионеры выжили - в нашей реальности их явно добили монголы. Корабль пересек бурное море и разбился у берегов Калабрии. Героев доставили в столицу короля Агостино. Похоже, это был Рим. Причем, судя по архитектуре, калабрийцы решили восстановить былую имперскую славу. Солдаты носили жалкое подобие формы легионеров. Чума побывала и здесь, потому что от нее умер старый король, а у нового, весьма могущественного государя, было всего триста солдат. Новый король вел переговоры с сицилийскими баронами о создании единого государства. Разумеется, Марко Поло привез из Китая порох и изобрел ручной гранатомет. И на этом вся АИ кончается. Название: Династия драконов Оригинальное название: Dragon Dynasty Год выхода: 2006 Жанр: Фэнтези Режиссер: Matt Codd В ролях: Federico Castelluccio, Aaron Hendry, Dion Basco, Stana Katic, Peter Kwong, James Hong О фильме: Марко Поло открыл Китай, а заодно и зловредного местного колдуна. Колдуну не нравится, что его открыли, и он посылает в погоню за европейцами драконов. Это я сейчас в Гугле нашел. Полно ссылок и есть где скачать. Нет, на такую аннотацию я бы не купился.

Нава: Ну, был же тупой фэнтезийный сериал "Вильгельм Телль". С эльфами, гномами, злыми магами и прочей бутафорией. теперь и Марко Поло под раздачу попал.

Cмельдинг: а уж сколько перепало бедному Робин Гуду...

Нава: Ну, Робин как бы фольклорный персонаж. ему и страдать. А вот историчность Вила вроде никто сомнению не подвергал. Кроме американцев.

Cмельдинг: Нава пишет: Ну, Робин как бы фольклорный персонаж да с фигов?! надгробие XIII века над Робертом Фиц Утом, графом Хантингтоном, по позвищу Робин Гуд, лучшим лучником Англии, который карал негодяев, хотя сам был с дружиной объявлен вне закона" с датами жизни и смерти как раз во времена Ричарда - что-то это чересчур увесисто для фолькперсонажа.

Нава: Это только одна из версий, выдвигаемая нынешними графами Хантингтонскими. А версий таких с полдюжины, и со временем действия тоже разногласия - от 12 века до 14. Есть даже гей-версия - был труд, доказующий - что вольные стрелки - это общество мужчин с нетрадиционной ориентацией. Хантинтоны на автора в суд подавали, не знаю, чем дело кончилось. А уж неоязыческих-то версий сколько было... Оффтоп, однако.

Cмельдинг: версий всегда много. но на этомм фоне мы, скажем, Олега Вещего будем считать фольклором? а Ольгу?

Magnum: Угедей-хан в очередной раз не умер, монгольское наступление продолжилось, обсуждалось 1000 раз, переходим в миттельшпиль. Правое крыло пойдет на Францию через Германию, одна ветка свернет в Италию, а еще кто-то рванет через Северную Италию и по приморской дороге в Испанию. Приблиз. карта Испании ок. 1250 года: Отсюда вопрос, сколько сил надо бросить, какого хана поставить во главе, хватит ли сил, и стоит ли заключать пакт с гранадскими мусульманами, которые могут встретить монголов как освободителей. А могут и не встретить.

В.Лещенко: Мдя... Это какие-то альтернативные (умственно) монголы. Вместо того чтобы пойти га юг Франции зачем-то поперлись через Пиринеи.

Magnum: В.Лещенко пишет: Вместо того чтобы пойти га юг Франции На Францию идет другая волна. поперлись через Пиринеи Эти холмики для монголов плюнуть и растереть.

Илья: Magnum пишет: Эти холмики для монголов плюнуть и растереть. Самое забавное, что ландшафт в Испании для монголов вполне подходящий - так что могут и обосноваться. Но, ИМХО, их слабость вскроется уже через пару сотен лет - и Реконкиста!

Роберт: Пусть лучше захватят Испанию с юга, через Африку.

Читатель: Роберт пишет: Пусть лучше захватят Испанию с юга, через Африку. третий вариант - Хулегу построил "самый большой в мире флот". На Средиземном море.... И высадил десант в Каталонии....

Magnum: Илья пишет: их слабость вскроется уже через пару сотен лет Мне бы ваш оптимизм! Пусть сотню лет продержатся... Роберт пишет: Пусть лучше захватят Испанию с юга, через Африку. Можно и так, только с мамлюками надо разобраться. Гранадцы сами на помощь позовут. Читатель пишет: Хулегу построил "самый большой в мире флот". Отключите машинку. С одной стороны, по суше проще. С другой стороны, надо еще Три Острова и Балеары покорять, так что флот все равно понадобится и пригодится.

tewton: Это результат успешного жёлтого крестового похода, монголы взяли Египет, разграбили Мекку и Медину и пошли дальше добивать мусульман - как по морю так и по суше. Папа призвал к войне с еретиками (большая часть монголов - несториане) и монголам пришлось прогуляться и в Италию и в Испанию и в Португалию. На Пиренейском полуострове им понравилось...

Han Solo: Magnum пишет: С одной стороны, по суше проще Проще ли? Сначала нужно покорить всю остальную Европу, а это даже в случае большого везения задача мягко говоря нетривиальная и потребует колоссальных ресурсов всей Империи, а отнюдь не только улуса Джучи. Нет, пожалуй последний регион, где монголы могут появиться - это Испания. Вот Италию захватить реально.

Magnum: tewton пишет: большая часть монголов - несториане Папа призвал к войне с еретиками С евразийцами. Han Solo пишет: Сначала нужно покорить всю остальную Европу Необязательно. В свое время даже Китай в тылу оставили... Он и сейчас не покорен. Можно идти в три волны. Вот Италию захватить реально. Или в две. Вот итальянская волна (потому что Италия все равно что уже завоевана) займется Испанией. А можно и ход конем сделать. Завоевать Италию, построить флот, высадиться в Тунисе и оттуда пойти на запад и в Испанию. А Египет оставить в тылу.

Лин Цезарь Август: Пока прочитаны лишь два стиха, один Magnuma, второй Hcube… Конечно, с эффектами звуковыми еще не все нормально (мягко говоря). И с дикторскими способностями тоже. Но мы (я и NNV) стараемся. Только не лопните от смеха: http://www.cyberdesign.ru/muhaha.mp3 http://www.cyberdesign.ru/dolg.mp3

Magnum: Одни задавали вопросы, другие вели протокол, и падали горькие слезы на кровью заляпанный пол. :sm55

Крысолов: Magnum пишет: Угедей-хан в очередной раз не умер Может не Угэдэй, а Монкэ?

Magnum: Крысолов пишет: Может не Угэдэй, а Монкэ? Смутно помню, что мы его обсуждали... Это опять "арабский маршрут" выходит, через Египет, Северную Африку и Гибралтар.

Нава: Есть у меня рассказец на эту тему... см. сборник "Явление хозяев".

Magnum: Нава пишет: см. сборник "Явление хозяев". Надо будет проверить обязательно.

Крысолов: Magnum пишет: Это опять "арабский маршрут" выходит, через Египет, Северную Африку и Гибралтар. Да-да... Сегодня была бессоница, так я этот момент опят вспоминал. Монофизитский Египет, вторжение в Магриб... красивый мир.

Magnum: Глава 31. Продолжим раскладывать пазл на карте войны мировой. В тот год не прошел Камикадзе над желтой японской землей. Посланцы страны Кампучии, ступив на ее берега, японскую гордость лечили, и пачкали кровью снега. Несущие мудрость Бхарата, которой не знал Шаолинь, шагают по землям Ямато жрецы идуистских святынь. Держав и народов убийцы, как страшный потомок - Пол Пот, за ними идут камбоджийцы и крошат японцев в компот. Кто вдов и сироток утешит? В богами отмеченный срок -- слоны, воплощенье Ганеши, зароют японцев в песок. Не ждите теперь Хубилая, на запад направивши взор, нарушил покой самурая другой победитель - Ангкор! Разрушил японцев заставы, от моря страну заслонив, рассеял пески Окинавы и выпил Цусимский пролив! От бедствий народных растроган, кричал, одевая доспех, последний Японии шогун: -- Ступайте, убейте их ВСЕХ! Но надо ж такому случится -- пока он об этом вопил, снаряд, угодивший в ключицу, все кости ему раздробил. Захватчик прицелился точно, подносит к затвору запал -- второй угодил в позвоночник, а третий мозги расплескал. А два элефанта на пару, как монстры из древних легенд, топтали его ашигару и всех закопали в цемент. Везде вырастают цилиндры, порядка новейшего знак. Во славу могучего Индры погибнет японец-простак. Весьма покрасневшие кхмеры заменят в Ямато режим. Растет Процветания Сфера -- но только под флагом другим! А вот полководец красивый, что гордо сидит на седле, он стал разрушителем-Шивой и богом-царем на Земле! Великий король Джаяварман, страну превращая в пустырь, направил один из ударов на скромный в горах монастырь. Был штурм неудачным, однако -- бойницы метнули огонь. Здесь где-то зарыта собака -- какая ужасная вонь! Тогда отвели на равнину -- так быстро, как будто в бега -- свою боевую машину и там поджидали врага. Готовы к победе и плахе -- итогам военной игры, сошли боевые монахи к подошве высокой горы. Не зная других эволюций, японцы сгрудились в толпу. Монахи владели ниндзюцу, и в каждой руке по серпу. Японцы напялили ведра, они называются "шлем". У кхмеров повязки на бедрах, тела не прикрыты ничем. И это монахов смущает, они ожидают подвох. За ними идут самураи, издав удивления вздох. А следом, исполненный злобы, оставил недавно престол, шел сам император Го-Тоба, одетый в роскошный камзол. Он был властелин вне закона, но власть не хотел оставлять -- его с Хризантемного Трона спихнула мятежная знать. Когда же других полководцев сразит побеждающий кхмер -- Го-Тоба за дело возьмется на свой необычный манер. Аналог британских эсквайров, раздоров отбросили груз, за ним Минамото и Тайра, на время скрепили союз. В вендеттах участвовать пошло -- над всем государством гроза! Кто нынче напомнит о прошлом -- тому выбивают глаза. Кто станет владыкой Вселенной? Кого отдадут палачу? Стоят Девараджа и Тэнно, и в каждой руке по мечу. Гигантский шагающий робот сжимал в глубине кулаков мечи, отрубавшие хобот десяткам несчастных слонов. Таким предстает император под маской, закрывшей лицо. Конец кампучийским пиратам наступит в конце-то концов. Выходит на битву спокоен, простой император-солдат, как Вейдер из "Звездные войны". В броне отразился закат. Закат Восходящего Солнца, что много столетий, давно так ярко светило японцам, но утром взойдет ли оно? Итоги окутаны тайной, финал не включили в напев. Но скоро почуствуют айны Камбоджи неистовый гнев! Как дикие львицы из прайда, как хищник суданских равнин, ворвутся они на Хоккайдо и даже возьмут Сахалин! Свои демонстрируя силы -- им море до самых колен, вулканы взорвут на Курилах и Землю вернут в плиоцен! Всегда приготовлены к схватке, о прочем пока умолчу, пройдут по холодной Камчатке, где все поклонится мечу. Путь пройден совсем не короткий, и сколько еще предстоит! Пылают яранги Чукотки, на берег набросился кит. И только на самой Аляске, пока неизвестной для карт, мелькнули журченьские каски и древний бохайский штандарт. В руках по трофейной катане, и каждый из них узкоглаз. А там повстречались с Пусянем, но это отдельный рассказ.

Magnum: Альтография. Накануне: Расцвет первой империи: После киданьского восстания: В настоящий момент:

Magnum: А рмия конунга Дании, Р езво на берег спешившая -- К ак бесконечно страдание О тнятых силами высшими! Н адо - поклонятся Одину, А втор потряс произволами, С евера люди -- за родину Н орманы бьются с монголами! О рды царя монголоидов В сех потрясают вниманием, А рмию выпустить стоило? П лачет погибшая Дания! О гры мадьярские бравые, Г унны, сменившие лежбище, И щут добычу кровавую -- Б ыстро найдите убежище! Л ечь на безледном побоище, А рмия наша - изменница! Ч есть в человеческом стойбище Т ысяч на десять не ценится... О строе очень оружие -- Б ронь пробивает безжалостно, У голь чернеет от ужаса! Д верь открывается фаллосом... Е ллинг могилами братскими Т урки покрыли отчаянно, З апад за градами датскими А хтунг!" -- вопит неприкаянно. В от и свершилось возмездие, Т е, кто грешили -- ответили, Р юген, уплывший в безвестие А томным взрывом столетия...

Читатель: Magnum пишет: Накануне: в печку

Magnum: Читатель пишет: в печку Собственно, именно это великий завоеватель и проделал! П.С. Я так понимаю, разные евразийские меркиты на карте неправильно расположены?

Читатель: Magnum пишет: П.С. Я так понимаю, разные евразийские меркиты на карте неправильно расположены? ага, якуты на Урале, татары под Иркутском, плюс непонятно откуда взявшиеся в 13 веке тувинцы. ЗЫ. А еще там есть какие то кхакха-жопы

Magnum: Читатель пишет: якуты на Урале, татары под Иркутском Это все пыль под копытами коней. кхакха-жопы Оригинальный дословный перевод. :sm18

Magnum: Этап бесконечного марша татаро-монгольских солдат лежит за полоской Ла-Манша -- на карте военной квадрат. Узнавшее множество бедствий и смуты гражданской пургу, лежит англичан королевство совсем на другом берегу. Там кЕльты, одетые в кИльты, всегда нарушают закон, и Стивен дерется с Матильдой за древний Британии трон. И богу, и черту противен подобный порядок вещей, но временно выиграл Стивен -- он всех победил вообще, войну завершил на исходе двадцатой холодной зимы. Матильду закрыли навроде в подвале дворцовой тюрьмы. И вот победитель-проказник, разбивший противников всех, устроил торжественный праздник, желая отметить успех. Пошарил в казне разоренной, и важных гостей пригласил, оставил в ломбарде корону, но все понапрасну спустил. Недолго играли оркестры, недолго бренчал музыкант. К нему, после бурной фиесты, явился железный гигант, уже покоривший полмира (три четверти, если точней), герой бесконечных турниров, услада для дамских очей. Пусть чайка на голову гадит, он ищет в морях красоту. Плывет на трофейной Армаде, добытой в голландском порту. Мечта полководца другого (известный в Европе чудак), Морской исполняется Лева для всех кабинетных вояк. Расправив штандарт восьмихвостый, немало увидевший тайн, Пусянь прибывает на остров -- загадочный остров Придайн. Выходит на берег песчаный, на грязью украшенный пляж, где воздух пропитан туманом, и очень противный пейзаж.

Magnum: -- Попробуй в ближайших абзацах герою, поэт, объяснить, что стоит за это сражаться и голову даже сложить! -- Пусянь, постояв у колодца, сказал, допивая арак. -- Как это местечко зовется? -- Курган называют Сенлак. Деревня -- по-моему, Гастингс. Шесть миль расположен отсель. И здесь восхождение к власти когда-то затеял Вильгельм. Его называли Бастардом. Он был проиграть обречен. Но флаги его с леопардом накрыли потом Альбион! Король, избежавший постромок, ушел за английский пролив. Здесь правит Вильгельма потомок, наследник по имени Стив... -- Довольно. В рассказе о длинной борьбе за британскую власть, все также не вижу причины здесь тело и голову класть! Вот скалы, покрытые мелом, вот бледный кустарник зачах. Зачем бронебойные стрелы тащил на уставших плечах? Ты принял меня за болвана и держишь меня в дураках?! Не лучше ли в теплые страны вернуться, не поздно пока? Сражаться за это болото у дальнего края земли?! -- Ты должен понять - для чего-то здесь сотни героев легли! На остров британский стремили своих кораблей паруса. Тащились несчетные мили, чтоб эти увидеть леса. Я тоже не знаю, по правде, что здесь потеряли они, но Цезарь, Септимий и Клавдий не даром потратили дни на острове этом холодном, пытаясь его захватить. Лишь север остался свободным, его невозможно сломить. (Допустим, пока невозможно -- ты можешь создать прецедент... И пикты с раскрашенной кожей тебе поклонятся, и Кент!) Где в полночь летят метеоры из черной космической тьмы, стоят Граупийские горы (по-моему, просто холмы). Те горы не знали монголов, но много столетий назад там бились Калгак с Агриколой, герои шотландских баллад. Король гунниварский, к примеру, на остров вторгался порой -- суровые волны Хамбера накрыли его с головой. А в битве, для римлян позорной, где бился Валузии царь, вожди короля Бран Мак Морна однажды прославились встарь. В Ривайне кричал император, и топал ногами, как слон, когда истреблялся Девятый Испанский его легион. Другие уйти не хотели, пусть лиха познавшие фунт, и вместо удобной постели ложились в Британии грунт. Воспеты и в рифму, и в прозе на все континенты вокруг, сражались Аврелий Амброзий, Руфин, Велизария друг... -- Здесь помнят о добром французе?... -- Он был не французик, а галл! А звали его Караузий, он саксов еще убивал. Что с нашею памятью стало?! Вдыхая болотистый мох, здесь козни творил Каракалла, а Север и вовсе издох. Не где-то в дунайских долинах, а тут, где британская тишь, подняли на щит Константина, узнавшего "Сим победишь!" Стратклайд, каледонцы и даны метали свои топоры в бойцов короля Ательстана, в другие отправив миры немало саксонских хускарлов - гордился победами дан, и все скандинавские ярлы, и каждый в Шотландии клан. Водицей пропитана куртка - той самой, что хлещет из жил. Кто был у ворот Брунанбурга, тот многих, наверно, убил. В начале десятого века, A.D. 937, я ночью убил человека -- он рухнул на землю ничем. Он был синеглазым блондином, и память о нем не паскудь. Немного левей середины мечом пробуравлена грудь. Когда-то сидевший на веслах, он вел не драккар -- пироскаф. Он храбрый был парень и рослый, из славного рода Анлаф. Его не дождется подруга, в предутренней дреме одна. Убит под стеной Брунанбурга, и будет постель холодна. Кричит в поднебесье журавль, в нем жалости нету на грамм. Его не доставит корабль, бегущий по желтым водам. -- К чему ты загадочно клонишь? -- Я строчки слагающий бард. Я струны терзал при Малдоне, когда наступал авангард безумных норвежских пиратов, воителей очень лихих. Ты слышал про них, император? Расслабься, их нету в живых, загнулись в поганом болоте, где Эльма Святого огни, и черные воды Блэквотер о них вспоминают одни. За эти гнилые болота, за этот ненужный курган сражались язычники-готы и толпы свирепых датчан. Их вел Бородатые Вилы, тот самый чудовищный Свен. Забыли о доме, громилы, а что получили взамен? Датчане искали уюта, но им не совсем повезло. Распалась империя Кнута, и только осталась Данло. -- Не стоит жалеть об утрате, -- спокойно заметил Пусянь. -- Кто Дании дань не заплатит, тот платит Империи дань! -- Туманами остров окутав, забытых эпох короли земли получили семь футов -- холодной английской земли. За эту вонючую жижу однажды упали с моста и сдохли под Стамфордским бриджем герои, что вам не чета -- сложили скелетные кости в тени деревянных стропил и Харальд-Жестокий, и Тостиг, и Гарольд, что их победил -- на трупе зеленая змейка свернулась. (Гадюка, гюрза?) Эдит Лебединая Шейка ему закрывает глаза. Тот Харальд, товарищ Филиппа, что русского конунга зять -- с ним было три сотни лонгшипов -- вернулось домой двадцать пять. И где-то на краешке света, глотая молитвы слова, рыдала в ночи Лизавета, его молодая вдова. А рядом, у ног королевы, свои вспоминая грехи, рыдали норвежские девы -- домой не придут женихи. Английское войско разбито, и тоже повержено в прах. И плачет красавица Гита, и с ней муженек-Мономах. В азарте, неистово диком, сразив чужаков наповал, здесь мчалась на бой Боудика, и Артур на битву шагал... Под нам неизвестным девизом, три века почти напролет, норвежцы, вандалы и фризы людей убивали и скот! Быть может, не триста, а меньше -- две сотни и тридцать еще, детей убивали и женщин. Ты чем-то внезапно смущен? -- Артур?! Вот знакомое имя. Мне кто-то о нем рассказал... -- При бритто-романском режиме он был боевой генерал! На фоне других персонажей он просто горящий фитиль! Любой англичанин расскажет о нем анекдот или быль. Саксонцы не ведали спуска, бежал от него браконьер. Он был, как идущий в Блефуско гора-человек Гулливер! Смотрю удивленно на карту: Владыка, исполненный сил, Построил империю Артур От Ганы до самой Бразил. Король обеспечил кредиты - Империи будущий рост - В Испании северной бритты Поставили мощный форпост. В Гренландии снежные нарты Гоняют ленивых моржей, Строительством заняты Артур И Мерлин, седой ворожей. Проносятся ветром по льдине, На запад идут неспроста - Любимец кровавой богини, А также поклонник Христа. Доверившись местному гиду -- Преграды ему нипочем! -- Британцы пришли в Атлантиду, Ее покорили мечом. На берег сошли легионы -- В блестящей кольчуге и без, Бежали на запад гуроны, За ними бежал ирокез. И там же герой-император, Вдыхая трофейный косяк, Построил для будущих Штатов Столицу и порт Эборак. Свирепствуют грозные бритты - На пленных рисуют клеймо, Пропали в снегах иннуиты, За ними ушли эскимо. Разбив северян-дровосеков, В броне, порождающей шум, Британцы идут на ацтеков И разных других Монтесум. Пройдя мексиканские чащи, Упал в океанскую соль Наш Артур, король в Настоящем -- И в Будущем тоже король... -- Я, кажется, вспомнил долины, где имя его долотом навеки забито в руины пустых крепостей и фортов. В Канаде, у синего моря, где чаек пронзительный клич, латинские буквы "АРТОРИЙ" хранил обожженный кирпич. Ну что ж, я весьма очарован. А что приключилось потом? -- Над ним опустились покровы. Король удалился тайком на остров, скрываемый тайной от всех человеческих глаз. На остров дорогу не знает никто из живущих сейчас. Тот остров зовут Авалоном, туда не дотянется враг. Его охраняют драконы. Хрустальный висит саркофаг, где дремлет, уставший от стычек великий британский король. Таков европейский обычай, и с ним согласиться изволь. Покой властелина не вечен. Как только начнется война, примчится с посланием кречет его пробудить ото сна. Тогда призовут полководца вести кавалерию в бой -- и Артур для битвы проснется. Быть может, для битвы с тобой. Как прежде восстал Барбаросса, как завтра проснется Бору. Еще остаются вопросы? -- Неважно. Продолжим игру! А вот англичане. Ублюдки! Собаки! Нормандские псы! Шотландцы -- напялили юбки, но вновь не одели трусы. А в этих костюмах, наверно (таких постесняется пикт), наемники гэльские - керны - вступают в грядущий конфликт. Увешанный связками гривен, в привычном своем амплуа, красавчик по имени Стивен, что родом из графства Блуа, ведет разномастное войско навстречу монгольской орде. Какое пустое геройство, его не оценят нигде. Увидев бохайских шакалов, заметив монгольских верзил, его испугались вассалы, и многие бросились в тыл. Сверкали не пятки, а шпоры, струились потоки мочи. Король повернулся с укором и вслед дезертирам кричит: -- Бегите, предатели, к черту -- вас ждет в преисподней котел! Мы сами раздавим когорты, которые дьявол привел! Погибнем -- клянусь громовержцем, для родины хватит потерь, а если победу одержим, тогда полководцу поверь -- чем меньше на поле кровавом пойдет на бохайцев ножи, тем больше достанется славы тому, кто останется жив! И я не желаю в подмогу бойцов для грядущей войны, клянусь олимпийскому богу -- за счет королевской казны всяк может отлично покушать, и даже одежды носить -- я к благам таким равнодушен, но славу не стану делить! К любой равнодушен награде, к блестящим доспехам вождей, и только до славы я жаден, как больше никто из людей! Мы славу ни с кем не поделим -- вставайте, товарищи, в строй! Напишем на мраморной стелле о тех, кто сражались со мной! Нас было четырнадцать тысяч, китайцев - почти миллиард. И стеллу приходится высечь объемом в кубический ярд -- в четыре кубических ярда, сплошной каледонский гранит! Сражайтесь под флагом Бастарда - не-будет-никто-не-забыт!!! Спасем христианские храмы от черта, что небом гоним, и сможем показывать шрамы на зависть соседям своим! Врагу не показывай спины -- и сможешь потом рассказать, как в праздник святого Криспина разбил азиатскую рать! На нас наступают с востока и голод, и мор, и чума -- под флагом Багрового Ока сама беспросветная тьма! Давайте, незванные гости! Вы здесь показались зачем? Вас встретят Уорвик и Глостер, ударит стрелой Эрпингем! Хотите остаться в легендах? Прекрасных легендах при том? Целуйтесь с мечом Вестморленда, с его беспощадным мечом, что вас раскурочит на части! Чего же вы ждете, козлы?! Готовы и Йорк, и Ланкастер, в атаках отчаянно злы! Уже, недостойные прозы и взглядов презренной толпы, их Алые с Белыми розы свои раскрывают шипы! Вставайте, английские таны! Смелее, за Англию в бой! Сойдемся на поприще бранном с проклятой монгольской ордой. Вы с нами, шотландские лорды? А с кем, как не с нами вам быть?! Не время для ложности гордой -- вас тоже хотят истребить! Оставим семейные споры (наш Остров - большая семья), ведь скотт не пойдет в компрадоры?! Ведь скотт не предаст короля?! Валлийцы, и саксы, и норсы! Мы вместе, мы братья сейчас! Наследники Ролло и Хорсы! -- Надвинул повязку на глаз. -- Британия ждет, джентельмены, что каждый свой выполнит долг! Ничтожный и всеми презренный, монгольский попятится волк! Мы движимы помыслом чистым очистить от дьявола мир! Бросайтесь, потомки Хенгиста, в мечей опьяняющий пир! От предков своих не отстать бы, круша монголоидов лбы, сыграем кровавую свадьбу, положим подонков в гробы! Не думай о времени суток, пусть день или темная ночь, получит по морде ублюдок, погоним захватчиков прочь! Пусяню как следует врежем -- пускай не промажет пушкарь, и там, на камнях Стоунхенджа поставим победный алтарь! Прошу, передайте Пусяню, к нему повернувшись лицом -- не будет рабом англичанин, шотландец не будет рабом! По лезвию бритвы, по иглам, но мы не допустим инцест! The sun never sets on my England, the sun never sets on the west! Мы Светлого Запада люди, от зла защищаем добро! И в жилах не сок, и не студень, а просто горячая кро...!!!

Magnum: (Сторонники множества версий твердят -- не теряя лица, "No mercy, my brothers, no mercy!" -- английский король восклицал). Пусянь, не дослушав те речи, но цели желая достичь, расправил могучие плечи и выдал свой собственный спич: -- Простите, но в этом вопросе я вам наступлю на мозоль. Нам вызов осмелился бросить... который по счету король? Нам вышло с германцами биться, мы их побеждали не раз! Так что, слизнякам бледнолицым уступим победу сейчас?! Поставим во вражеском стане, порезав британцев серпом, Бохайской империи баннер на фоне горы черепов! Разложим трофеи на глине, у Дувра белеющих скал. Зачем мне холодный Лондиний? Я замок другой подобрал. Ведь я превзошел Ланселота, при этом не ранен и цел. Я сяду на трон Камелота, где Артур когда-то сидел. Истерлась брони позолота, но помнит расчетливый ум, война - это наша работа, доспехи - рабочий костюм. Остались на наших тотемах дракон, волкодав и медведь. Но перья не носим на шлемах -- так мы не собрались лететь! -- А если провалим задачу, падем под английским мечом? -- Коль им улыбнется удача, они пожалеют о том! Пускай наступают на грабли и вечно блуждают впотьмах -- их воздух навеки отравлен, ведь мы превратились в нерях. Мы долго идем из Китая, и нас донимала жара. Мы так беспощадно воняем, что им задохнуться пора!!! ...Все прежние битвы ничтожны пред этой у Гастингс-села. Ее описать невозможно -- настолько ужасной была. Все слилось в убийственном вихре, дорог и веков поворот, но слава о ней не утихнет, и память о ней не умрет. Но в песнях никто не услышит, как трупы за Черной Рекой клевали летучие мыши -- стервятник не самый простой. Ее описать не сумеют, хоть будут пытаться не раз. Все прежние битвы бледнеют... А впрочем, продожим рассказ. Виновный в чудовищном сливе толпе азиатских племен, король из Нормандии Стивен на склоне холма погребен. Был Рыцарь Столешного Круга прекрасной Матильды кузен. Погиб - небольшая заслуга, зато не отправился в плен, и даже не бросился в бегство -- он жить не хотел в нищете. "Отдам за коня королевство" - слова на могильной плите. Чуть ниже приписка Пусяня: "Покойся, мой царственный брат. Магистры Подвязки и Бани посмертно тебя наградят". Других не оставив известий, иных не достигнув высот, живет он в легендах и песнях, и в сказках народных живет. А рядом, укрытый халатом, залитый в бальзам-канифоль, покоится Генрих Девятый, последний английский король. Недолго стояли на месте, где трупы лежат до сих пор. Бохайцы вступают в Винчестер, идут в христианский собор. Там ждут англиканские братья, лежит золотая печать. И все представители знати -- Пусяня решили признать. Пусть их уцелело немного, но каждый отчаян и крут. Решили довериться Богу, и Божий устроили Суд. Решение приняли скоро, немало потратили сил, победу в войне приговором Приватный Совет объявил. Пусянь приближается к трону (большой золотой унитаз) и ждет от британцев корону, в которой индийский алмаз. Законный властитель последний, сидевший на стульчике том - король Эдуард Исповедник - давно повстречался с Христом. Не знавший подобного риска, зеленый - как твой купорос, совсем престарелый епископ озвучил опасный вопрос: -- Ты веришь в Христа, император? -- Я что, мусульманская дрянь?! Я даже крестился когда-то, -- пытается вспомнить Пусянь. -- Был старец по имени Нестор, смешной и забавный дедусь. Болтал об угрозах инцеста... Да, Кришной и Буддой клянусь! Он тоже любил синкретизмы. Два Рима под властью моей -- отменим расколы и схизмы! -- и выпил из банки елей. Его приближенные славят, и все англичане кричат: -- Гип-гип! Императору аве!!! Ваньсуй! Император виват! -- Венера, Плутон и Юпитер!!! -- упали церковники ниц. -- К британцам вернулся Пресвитер с далеких восточных границ! И в общем послышалось шуме: -- Тебе поклониться позволь! Король, к сожалению, умер. Да здравствует новый король! Елей растекается клейкий, летят с потолка конфетти. Протектор Уорвик Кингмейкер корону спешит поднести. И все поздравляют Пусяня с успешным восходом на трон. (Зовется в крещении Ваня, Ваньну или попросту Джон). Он будет Защитником Веры, простой азиатский монгол! Решили английские пэры права закрепить на престол. Как стало недавно известно, епископ один, мракобес, нашел для Пусяня невесту из гордых английских принцесс. На жаркие ласки обильна, и очень приятна лицом, она прозывалась Матильда -- и Стиву являлась врагом, смертельным и очень опасным, пыталась его погубить. Пусяня в объятиях срастных стремится навек заключить. Ее отпустили на волю -- сменился в стране властелин. Как пела воздушная Долли, никто не сравнится с Джолин -- но в мире войны нестабильной за вечный небесный мандат, никто не сравнится с Матильдой, прекрасной с макушки до пят. Ей мил англичан император, Матильда в него влюблена, и в мутные воды разврата спешит погрузиться она. В ее королевской усадьбе такая стоит кутерьма! Служанки готовятся к свадьбе, желая поесть задарма. От разных сословий и гильдий, от всех иностранных послов в подарок приносят Матильде игрушки и белых слонов. Она одевается стильно, расшив белоснежную гладь. Никто не сравнится с Матильдой умением пенки снимать! Покуда снимаются пенки, и всякая прочая муть, дрожат у Матильды коленки, и шумно вздымается грудь -- казалось, зима на прощанье, за день до прихода весны, холмы раздувает дыханьем - до снежной своей белизны. Она возбуждается очень, краснеют подушки ланит, блестят синецветные очи, навстречу Пусяню бежит. Парик шелковистый приглажен, особой становится стать, и если Матильда прикажет, не сможет герой отказать. Но в небе сгущаются тучи, вот-вот разразится гроза. Пусянь улыбается скучно, отводит смущенно глаза и смотрит куда-то налево. -- Меня женихом не зови. Я старый солдат, королева, но знаю слова о любви. Я мог бы рассказывать сказки, но слыть не хочу болтуном. Не строй победителю глазки, нет смысла в строительстве том. Твою красоту не заметит лишь только несчастный слепец. И больше чем кто-то на свете тебя повести под венец хотел бы, но... будь мне сестрою. Я буду твой названный брат. -- Печаль охватила героя. -- Пусянь вообще-то женат. -- На стерве, противной и древней?... -- в вопросе Матильды укор. -- На гордой колхидской царевне, с далеких заснеженных гор, что Ричарду Львиное Сердце была как приемная дочь... -- Засунь себе в задницу перца и выйди, пожалуйста, прочь! -- Моя дорогая миледи... -- совсем растерялся Пусянь. -- Что скажут друзья и соседи?! Заткнись, косоглазая рвань! Противный монгольский захватчик, ублюдок инцеста, монгрел, ты видишь, как девушка плачет, ты, сука, совсем охренел?! Не знала подобного срама до встречи с тобой, козопас! -- вопит благородная дама - богатый словарный запас! Язык, что привык к сквернословью, не может сдержаться уже, и ненависть рядом с любовью давно затаилась в душе. Ужасна в ревнивом угаре, как самый чудовищный враг, Кровавая Мата (не Хари)! Пусянь отступает на шаг... Она обхватила бутылку -- зеленый осколок стекла, на гостя набросилась пылко и бровь пополам рассекла. Удар оказался несильным, но стены от воплей дрожат, и вновь атакует Матильда, наткнувшись на острый кинжал -- Пусянь отражает угрозу. В глазах у Матильды темно. -- Да чтоб ты подох, китаеза, -- и с треском упала в окно. Пусянь посмотрел ошалело, а там, за окном, в конопле, ее обнаженное тело лежало на голой земле. На фоне зеленой дубравы, где травкой украсился луг, как будто одетая в саван, она успокоилась вдруг. Болтали, что доброе сердце, что просто искало любви, имела Матильда The Empress, но мир утопила в крови войны бестолковой гражданской (смотрите в начале главы), где дважды терпела фиаско, и ей не сносить головы. Вернулся на трон, опечален, убийца английских принцесс. Все дело поспешно замяли, списали на пьянку и стресс. Но после удачного старта ему преградили проход. Лежит на столе "Магна Карта", где список гражданских свобод. Рукой Безземельного Джона начертано: "Рекс Иоанн. Земным и небесным законом мандат на правление дан. Забудем безумные споры, на длинный, без давности, срок". И подпись Симона Монфора, изящный такой завиток. -- Вы что, очумели, бароны?! -- растет повелителя гнев. -- Меня перепутали с Джоном? Ступайте, навозники, в хлев! Есть новый у вас император, пусть Джон, но под номером Два! Я вас научу, демократы, качать у короны права! -- Он взял с "Магна Картой" пергамент, добавил ненужных бумаг и бросил в горячее пламя, в ближайший пылавший очаг. -- Мы можем тебя урезонить, -- Монфор отвечает ему. -- Ты держишься твердо на троне? Уверен? Скажи, почему? Ты клялся на хлебе и чаше, просил богородицу-мать, старинные вольности наши отныне и впредь уважать! В кольчуге своей монолитной, -- кричит вольнодумец Симон, -- ты был как свободы защитник, когда поднимался на трон. А где основание трона? -- Монфор в правоте убежден. -- Не в силе, а в силе закона -- таков непреложный закон! -- Пусть в Англии каждый узнает закон непреложный один -- Свобода приходит нагая, приходит в броне - Господин! Вам стоит напомнить, наверно (сразит аргумент наповал) рассказ о судьбе Вортигерна -- он тоже свободу искал. Вы сами признали Пусяня, бароны, не кто-то другой! "Не будет рабом англичанин"? Неважно, пусть будет слугой. Я - Царь, Император, Пресвитер, Каган и Начальник Работ! Коль вы проиграли - терпите, свободу сменив на живот! -- Но ты поступаешь бесчестно, и вносишь в державу раскол! -- Я в Англии вашей проездом, всего лишь порядок навел! Вы вспомнили поздно о чести -- оставьте мечей рукоять, снимите трусы или крестик. А можно и голову снять!!! Поставить на площади плаху! Палач, никого не жалеть! Сюда пригласите монахов -- покойников надо отпеть. За наглые мысли ответят - и мне, и себе, и тебе - я лично мятежников этих повешу на каждом столбе! Никто самодержцев не дразнит, здесь только один сюзерен! -- Оставь беззаконные казни! -- пытается лорд-чемберлен его успокоить. Напрасно! Плаща королевского ткань разорвана с треском ужасным - к нему повернулся Пусянь. -- Чиновник из Звездной Палаты?! К индейцам отправишься вплавь! Я сам автократ - император! Мне право казнить предоставь!

Magnum: В тот день было много казненных, их трупы на кольях торчат. Однако, с десяток баронов сумели спастись от меча. Последние в этой державе, кто вызов осмелился бро--сить гаду, что землю возглавил. Они - резистанса ядро. Их кони не знают нюансов на морду надвинутых шор. А стал во главе резистанса не кто-то, а Саймон Монфор. Прошедший суровую школу мясник, офицер, джентельмен. С ним Ричард, король Корнуолла, и Магнум, что с острова Мэн. Граф Лестер по имени Саймон собою хорош и богат. Скрывает источники найма военной удачи солдат. Известен в тиши будуаров, любимец мадам Помпадур, рубил альбигойских катаров, потом штурмовал Монсегюр. И темного прошлого грузы носил как терновый венец, забыв у сгоревшей Тулузы добытый в Юссоне ларец... -- Катаров? А может, карматов? -- решил уточнить, на коне сидевший Пусянь-император, готовясь к тотальной войне за власть над английским доменом, над всеми британцами власть. Привыкла к подобным изменам его поглотившая страсть. -- Я видел карматов упорных. Они возвели унитаз, отделанный камешком черным, что с неба когда-то на вас едва не обрушился штормом, но в желтой пустыне упал. Кто был метеору покорным -- тот пищей для воронов стал, когда, победивший Джелаля, я шел из Ориссы в Дамаск. Мои багатуры страдали, лишенные девичьих ласк; доспехи наполнились потом, терялась трофейная кладь, но мы над врагом желторотым победу смогли одержать. Жемчужные пляжи Бахрейна, что помнят влюбленных акул, сравнишь ли с истоками Рейна, где мрачный стоит Ирминсул?! -- Сравнения быть и не может, -- ответил гвардеец-крепыш, -- однако сомнение гложет - о чем ты сейчас говоришь?! Смотри -- развеваются стяги вождей, что Монфор приволок! Они изменили присяге, их надо стереть в порошок! Десятки мятежных бароний... -- Как жаль, что их мало казнил... Но Лондон готов к обороне? -- И Лондон тебе изменил! Ты видел девизы Симона? -- Не помню. Их там дочерта. -- На старых английских знаменах он эти слова начертал: "Пусянь никакой не Пресвитер -- простой самозванец и псих! Врагов без раздумий рубите -- Всевышний узнает своих!" -- Любитель напыщенных здравиц! Он бредит уже наяву! За это заплатит, мерзавец -- я руки ему оторву! ...Развеялся пепел над морем, расстаял мятежник и граф. На память о смелом Монфоре стоит небольшой кенотаф. На том небольшом кенотафе короткая строчка. Одна из самых простых эпитафий: "Так Саймон сказал". Тишина хранит о Монфоре сказанья, и песни звучат партизан, о том, кто сражался с Пусянем за всех островных англичан... -- В лесах завелись партизаны?! На Страшный записаны Суд! Кто в банду вступил? -- Марианна и вольный стрелок Робин Гуд. Известный ухмылкою жуткой, стреляет на запах и звук, с ним Джонни по кличке Малютка и братец по имени Тук. Ломает людей об коленку Малютка по имени Джон. А доблестный рыцарь Айвенго... -- Я снова врагом окружен! Я мог бы спросить с интересом веселых его молодцов, зачем пробираются лесом, скрываются в зоне холмов? Но прочно сидит диадема, и снова свой меч обнажу! Где подлый шериф Нотингема? -- Он тоже примкнул к мятежу. Он предал владыку Бохая, в леса убежал и ты ды, и кельтов, и Гисборна Гая поганец поставил в ряды. -- Я был добродушным и нежным, но хватит, довольно с меня! Поставить над осью тележной!!! Не будет ни ночи, ни дня, ни верха, ни дна, ни покрышки, на камня на камне стоять! Повесить ублюдков на вышке и в землю живьем закопать!!! Распять на столбах эшафотных любое в стране существо, людей и домашних животных -- не смейте щадить НИКОГО!!! Ахейцы и Троя не знали, а также Тартар и Аид подобных таких вакханалий, тотальный такой геноцид. Едва одолевший Монфора, десяток племен истребив, вступает в шотландские горы Британии новый шериф. Но там, не страшась геноцида, застыли, как каменный тролль, шотландские скотты Давида (так звался шотландский король). -- Подумай, пришелец, о боге -- на шее твоей голова! Мы Эдварду Длинные Ноги ломали не раз, и не два! Мы горцы, а вовсе не трусы -- ты нас понапрасну не зли! Шотландцы, мы бились за Брюса, мы вместе с Уоллесом шли! Холодный, как боа-констриктор, Пусянь отвечает скотАм: -- Вы были безжалостны к пиктам -- я буду безжалостен к вам! Напрасно в британской глубинке, напевом растянутых жил, гудели шотландцев волынки -- Пусянь никого не щадил. Отправились скотты в нокаут, на поле остались -- мертвы, и даже бессмертный Маклауд лишился навек головы. В их гибели страшной уверясь, на поле, на том, боевом, цветет опьяняющий вереск -- на мертвом цветет и живом. По трупам несчастных ублюдков отважно шагая вперед, бредут пивовары-малютки, готовят таинственный мед. В обломках стены Адриана, где дышит болотная гать, лежат перебитые кланы -- и тем, и другим не восстать. Быть может, в далеком Уэльсе, за скромной цепочкою гор, ученый по имени Цельсий составит шотландский фольклор. По воле Уильяма Пэта (кумир у него - Бафомет), погибли потомки Макбета, и этот оставили свет. Скакавший от самой Коломны, гуляет монгольский нукер в лесах Каледонии темной. Так месть совершил тамплиер. Еще не закончилась пьеса! На племя людей обозлен, на пляже пустынном Лох-Несса напал на Пусяня дракон! С тяжелым хвостом, одноглавый, зубами наполнена пасть, из прежних времен динозавр собрался поужинать всласть. Но схватка закончилась быстро -- не точным ударом меча. В ушах оглушительный выстрел до самого утра звучал. Железом не выиграть в спорах, мечом не сравнять крепостей, китайский убийственный порох -- таков аргумент королей. Не ждя подходящего галса, отбросив подальше мушкет, в драконьей крови искупался как Зигфрид, что в сагах воспет. И руки омыв в Мори-Ферте, где бьется о камни прибой, воскликнул: -- Теперь я бессмертен! -- великий бохайский герой. Устав от усилий батальных (не с точки моральной, отнюдь), монголо-татарский начальник немного решил отдохнуть. Поставил над озером лагерь, добился в шатре чистоты, развесил доспехи и краги, и взялся проверить посты. -- Ты видишь?! -- спросил часового. -- Империю топчут мою! Но только солдат бестолковый не сразу ответил вождю. -- Цветисто одетые бабы, палатки, колеса телег... Цыганских кочевников табор опять совершает пробег. -- Цыгане? Пойду, поболтаю. Обратно вернусь на заре. Надеюсь, меня не узнают - доспехи остались в шатре. А если узнают цыгане? Какая, прости, ерунда. Наверно, полюбят Пусяня -- я их не губил никогда. И вот новоявленный хунну в цыганском поселке бродил. Бренчали гитарные струны, а кто-то медведей водил. Звучали любовные стоны за тонким навесом шатра. А наш победитель дракона внезапно присел у костра. -- Кто песню сыграет сначала? Хочу отдохнуть от войны. Мне так одиноко, ромалы, вдали от родимой страны! Арийцев наследники древних, успели весь мир прошагать. Друзья, я ведь тоже кочевник, но только устал кочевать. -- Завыл от тоски император, печаль захлестнула глаза. Стекла по щеке бородатой совсем не скупая слеза. -- Поймите, ромалы, мне тяжко! Я душу желаю излить! -- разорвана с треском тельняшка, повисла на поясе нить. -- Тангуты, кидани, журчени, Матильда, Пусянь и Даши. Кто больше истории ценен - о том рассказать поспеши, с особым певучим прононсом, вещей раскрывающим суть, мужчинах из камня и бронзы -- и женщин воспеть не забудь. Покуда гудели шарманки, а кто-то на скрипке играл, в объятиях знойной цыганки уставший Пусянь задремал. В покое ночном разгляделся чудесный и сказочный сон. Как будто в Машине Уэллса вернулся к началу времен. На карте волшебной Пусяню тогда рассмотреть довелось ландшафты иных очертаний, другую небесную ось. Пасутся быки-минотавры, не знают двора и кола. Там в небе парят птерозавры, пугая размахом крыла. Зубастый дельфин волоокий -- моря бороздит зевглодон. Скользят над землей диплодоки - все стадо пятьсот килотонн. Свои проявляя рефлексы, зубов обнажая клыки, из джунглей выходят ти-рексы, бегут аллозавров полки. О них не расскажут Плутархи и сам Геродотос-отец, но жрут черепах эндрюсархи -- волчата в одежде овец. Забавны, как древние мопсы (но клюв попугайский у них), гнездо стерегут цератопсы, когда нападет дейноних. Элита кошачьих народов (Пусянь красотой поражен), несутся в степях махайроды, за ними бежит смилодон. Убийцы, стервятники, воры - добыча прилипла к когтям - зловещие Птицы Террора за ними идут по пятам. У быстрой речушки на склоне, где ящер едва не погиб, следит за водой барионикс и быстрыми стайками рыб. Неважно, восток или запад, куда б не направился вождь - земли освежающий запах, и теплый, и ласковый дождь. Стрижей оглушающий щебет звучит от зари до зари. Травою украшены степи - ее не топтали цари, ведущие толпы номадов, лишь дикие звери бегут. Лягушек ночные рулады разбудят болотистый пруд. Лесов неприступные стены, где с кедром соседствует ель; цветение слив белопенных, прекрасной малиновки трель в ушах сладкозвучие точит и звонкий рисует узор. Слетит огнегрудый комочек на трав полноцветный ковер. И в небе погаснет не скоро Луна, где живет селенит -- она освещает просторы, лучами в ночи серебрит. Весна перед новым рассветом моргает ресницами век, не зная, что с этой планеты исчез навсегда человек... Во рту с отвратительным вкусом, едва оценив красоту, владыка державы тунгусов проснулся в холодном поту. Подругу решил не тревожить... Сбежала! Пусянь возмущен. Цыгане убрались в Камбоджу, а может куда-то еще, в индийские джунгли и кущи, где Новый не знают Завет. Вернемся к проблемам насущным. Пусянь собирает совет. -- Британцев осталось немного. -- Довольно. Щадить христиан. Живых приготовить в дорогу. Приказ -- переплыть океан. И в новом особом законе об этом сказать напрямик: "Рабов для бохайских колоний послать на другой материк". Пускай ужаснут океаны, где чайка над морем кричит, английских рабов караваны! Для спин приготовьте бичи! Остатки мятежников горных в колодки забить молотком. Работайте, саксы, упорно -- ведь солнце еще высоко! Пусть каждый узнает -- отныне, навеки, почти навсегда Британия стала пустыней, в руинах лежат города. Как будто на теннисном корте последний закончился сет. Ослепшие глазки Линортис глядят с укоризной в ответ. Спросите у волка на пашне, что скоро отходит ко сну -- спросите у мертвых и павших, кто выиграл эту войну?! Он выпил три бочки кумыса, и снова забрался в седло. У самого Ратского мыса строительство долгое шло. Там памятник мощный построил, на нем начертал манифест: Britannia can be destrоyed -- Delenda Britannia est! Печать властелина Бохая -- Орленок, Змея и Квадрат. И так завершилась Большая Война за Британский Мандат. -- Что дальше? Гебриды? Фареры? Опять Мексиканский залив? -- Неважно. Готовьте галеры. НИКТО НЕ ОСТАНЕТСЯ ЖИВ!!!

Magnum: ====Послесловие. Падение Британии. История, скрытая за легендой==== (Подготовлено коллективом авторов из Синобракского Университета к 800-летней годовщине со дня восхождения на трон Бессмертного Демона-Императора Пусянь Ваньну). XXXII глава бесконечного героического эпоса "Война за Небесный Мандат" рассказывает об одной из самых трагических и загадочных страниц мировой истории - окончательному падению древней Британской Империи. Широкими и плавными мазками автор рисует перед нами впечатляющую и наводящую ужас картину из тех страшных и героических дней. Но, как и любой эпос о богах и героях, будь то "Рамаяна", "Илиада" или "Энеида", "Война" изобилует историческими неточностями и анахронизмами. Поэтому мы сочли своим долгом дополнить это издание великой поэмы кратким изложением реального хода событий. Весной 1236 года великий завоеватель Пусянь Ваньну, император Да Цзинь, царь Грузии и Армении, базилевс Трапезунда и Константинополя, король Польши, Дании и Германии, кайзер Священной Римской Империи и прочая, прочая, прочая, высадился на Британских островах и приступил к их планомерному завоеванию. Еще задолго до высадки Император Пусянь Ваньну тщательно изучил историю Британии и получил самое полное представление о состоянии дел на острове (этот момент нашел отражение в начале главы, где перечисляется ряд громких эпизодов из древней и средневековой британской истории). Его армия была многочисленна (средневековые европейские хронисты называют обычные для них нереальные цифры от 500 тысяч до трех миллионов, но уцелевшие документы из личного архива Императора позволяют с уверенностью говорить о 70-тысячной армии вторжения), хорошо обучена и имела огромный опыт сражений на континенте. В имперских рядах были представлены как цзиньские ветераны еще китайских времен, так и многочисленные новые подданные, в том числе кавказо-англичане, в основном второе и третье поколение потомков крестоносцев Ричарда Львиное Сердце, а также несколько престарелых ветеранов самого Ричарда. Легенда (также отраженная в поэме) гласит, что первая битва с англичанами произошла на холме Сенлак в окрестностях Гастингса, на том же самом месте, где в 1066 году встретились армии Вильгельма Бастарда и Гарольда Годвинсона. На самом деле, второе Сенлакское сражение не состоялось. Сопрождавшие войско татарские шаманы предсказали Пусяню, что если он сразится с британцами при Гастингсе, то непременно одержит победу, ибо это место приносит удачу всякому завоевателю Британии. И действительно, армия Пусяня разбила у Сенлака лагерь и простояла там целую неделю, напрасно ожидая англичан, которые хоть и не пользовались услугами шаманов, но были достаточно суеверны, чтобы испытывать судьбу. В конце концов в английском лагере возобладала партия, утверждавшая обратное: Сенлак приносит удачу не любому завоевателю, а только Вильгельму и его потомкам; следовательно, королю Генриху Третьему нечего страшиться. Напротив, он должен непременно атаковать агрессоров, пока они стоят у Сенлака. Английская армия немедленно выступила навстречу бохайцам, но опоздала. Пусянь потерял терпение и оставил свой лагерь. Две армии столкнулись на марше, примерно на полпути между Гастингсом и Лондоном, в окрестностях Тонбриджа. Не раз бывавшие в такой ситуации бохайцы немедленно перестроились и вступили в бой. Совершенно неподготовленные англичане (многие рыцари даже не были облачены в доспехи и везли их в обозе) потерпели страшное поражение. Молодой король Генрих Третий пал на поле битвы, и Пусянь, в то время искренне искавший расположения своих потенциальных британских подданных, велел похоронить его со всеми почестями. Многочисленные пленные находились скорее на положении почетных гостей. Они и преданные Императору кавказо-англичане составили отправленное в Лондон посольство, предложившее завершить войну и признать Пусяня законным государем Англии. Послы уверяли, что Пусянь собирается править Англией как добрый христианский государь, к тому же имеющий все права на престол, будучи зятем самого Ричарда Львиное Сердце. Конечно, заявление о "христианском государе" со стороны буддиста и конфуцианца Пусяня было наглой ложью. Что же касается его семейного положения, он действительно был женат на дочери Ричарда - на его ПРИЕМНОЙ дочери, колхиданской принцессе Русудан. Разумеется, об этой маленькой детали послы не стали упоминать. После недолгих споров, совет английских лордов решил признать Пусяня новым королем и короновать его в Винчестере. Как заметил один из баронов, "Англии не привыкать. Кнут, Вильгельм, Пусянь..." 31 июня 1236 года Пусянь был торжественно коронован как король Англии Джон (Иоанн) Второй, под этим именем он и значится в общем списке английских монархов. Новое правление было недолгим и небезоблачным. За подробностями очередного кризиса читатели могут обратиться к "Упадку и разрушению Британских империй" Уильяма Оранга. Уже в сентябре 1236 года разразилось первое восстание английских баронов под предводительством Симона Монфора, подавленное с обычной азиатской жестокостью. Пусянь управлял очередной провинцией своей мировой империи обычными конфуцианскими методами. За первым восстанием последовали другие, но окончательно Императора вывела из себя попытка покушения на его жизнь, совершенная королевой Элеонорой Провансальской, вдовой Генриха. После этого Пусянь вызвал дополнительные войска с материка, в том числе мадьярских, куманских и германских наемников, и приказал планомерно очистить Англию от аборигенов. Все пойманные с оружием в руках подлежали немедленной казни, их семьи продавались в рабство, а прочие мирные жители депортировались в другие провинции бесконечной империи Пусяня, в том числе в Новый Свет. Уже через несколько месяцев война перекинулась в Уэльс и Шотландию. В Шотландии она и завершилась зимой 1240 года. На мысе Рат по приказу Императора установили двенадцатиметровый кубический монолит, на одной из сторон которого была высечена загадочная надпись: Предатель Воителей, где ты? Убийца отважных мужей, Сорви покрывало с планеты - Я видел ее в неглиже. Никто не остался за нами, Знак мягкий - и тот увели. Возьми, император, на память Английский кусочек земли. Никто не задержит напора, Знак мягкий упал впереди, Найди обсуждающий форум -- У самого края найди. Владыка, ты видишь твердыню? Линортис закрыла глаза. -- Ах, это прекрасное имя! -- Солдат потрясенный сказал. Трещал многоствольный рибауд, Его поддержал Лупдегер, Лучом не светил Фомальгаут -- Из прошлых и будущих эр. Надежда погибнет последней, Мечта -- никогда не умрет. И то, что случилось намедни, Рассмотрит любой патриот! Однажды, на севере дальнем, Великий и малый тунгус Истошно подносят запальник К затворам своих аркебуз. Орисса хранит монолиты, Линортис не помнит обид, Еще не остывший от битвы Центавр монгольский бежит! Поскольку текст был выполнен так называемым протожурченьским скриптом, он оставался непонятым семь с лишним веков, и только в ХХ веке таинственное послание Императора удалось расшифровать: П редатель Воителей, где ты? У бийца отважных мужей, С орви покрывало с планеты - Я видел ее в неглиже. Н икто не остался за нами, Ь (Знак мягкий) -- и тот увели. В озьми, император, на память А нглийский кусочек земли. Н икто не задержит напора, Ь (Знак мягкий) упал впереди, Н айди обсуждающий форум -- У самого края найди. В ладыка, ты видишь твердыню? Л инортис закрыла глаза. А х, это прекрасное имя! -- С олдат потрясенный сказал. Т рещал многоствольный рибауд, Е го поддержал Лупдегер, Л учом не светил Фомальгаут -- И з прошлых и будущих эр. Н адежда погибнет последней, М ечта -- никогда не умрет. И то, что случилось намедни, Р ассмотрит любой патриот! О днажды, на севере дальнем, В еликий и малый тунгус И стошно подносят запальник К затворам своих аркебуз. О рисса хранит монолиты, Л инортис не помнит обид, Е ще не остывший от битвы Ц ентавр монгольский бежит! Здесь следовало бы сказать "И это все о нем... " Нет, далеко не все. Когда строительство Ратского Монумента было завершено, никто в целом мире не мог уверенно сказать, против каких стран и миров намеревается Император обратить свое оружие -- но эти миры обещали быть.

Magnum: =============ПРИЛОЖЕНИЕ================ ====Апокриф=====Кара-китайцы в Британии===== В 1144 году кара-китайский гурхан, император Елюй Даши, победитель турок-сельджуков и основатель величайшей среднеазиатской империи, предпринял один из первых походов в Западную Европу. В Самарраканде Гурка-хан Велел построить чудный храм, Где Альф, священная река, В пещерах, долгих, как века, Текла в подземный океан... Сэмвелл Кольтебридж, "Гурка-хан". Это была весьма необычная для тех времен военная кампания, нечто среднее между обычным набегом кочевников и мирным посольством ко всем европейским государям. После целого ряда приключений, о которых живописно рассказывает хроника "Си Ляо Ши", китайский император прибыл в Нормандию, ко двору императрицы Матильды. В то время Матильда вот уже несколько лет подряд вела гражданскую войну против своего двоюродного брата, английского короля Стивена де Блуа. Непродолжительные переговоры с высоким гостем привели к тому, что Гурхан Даши заключил с Матильдой военный союз и осуществил вторжение на Британские острова. В его венце алмаз на сто каратов, Он чемпион, в Царей играет Спорт. Гурхан Даши, Китайский император, Британии наследник и консорт. Он, говорят, почти иссох от жажды, И черви поселились в бороде. Как Цезарь небожественный он дважды В Британию вторгался по воде. Гурхан Даши был с турками не дружен, При этом бесконечный англофил; Принявший крест, он стал Матильды мужем, И Стивена при Гастингсе разбил. И Стивен пал, последний Рыцарь Храма, На землю, как на твердую постель. Его сразил на том холме на самом, Где Гарольда сразил в бою Вильгельм. "Саксонская рифмованная хроника". Разумеется, "Си Ляо Ши" дает совсем другую картину этих событий. Уже при первой встрече Даши и Матильда обменялись подарками. С конфуцианской точки зрения, Матильда признала себя вассалом китайского императора, и поэтому Гурхан Даши взял на себя обязательства по защите своей подданной от посягательств "мятежника и узурпатора" Стивена. Курганы спят. В ночной тиши Лишь ветер раздвигает травы. Куда ушел Елюй Даши? Он не увидит нашей славы. Когда мне не хватало слов, Я обращался к рифмам старым, Даши разбил британских львов, Их земли отданы татарам. Здесь Лондон был. Прошел Гурхан -- И тишина, как в мертвом склепе. Уносит Темза в океан Сгоревший труп и серый пепел. Он первым был, но не один -- За ним еще придут чжурчжени. Молись, английский паладин, Свидетель многих поражений. "Китайская Аттилаида". См. также: Трагедии Уильяма Секспира: "Король Стивен". "Стивен и Матильда". "Юлий де Шир". "Король Шир". Поэма Геварда Чо "Ульдашир". Трагедия Кристофа Мерло "Уландашир". Исландская "Сага об Ульфе Апельсинском". Роман Ирвинга Лао "Пусяньский периметр". ====================================== ПОДРОБНЕЙШИЙ оцифрованный комментарий с полным списков первоисточников которые НИКТО НЕ собирается скрывать будет опубликован дополнительно; а до тех пор любители и знатоки истории и мировой литературы имеют полное право самостоятельно поупражняться в поиске и расшифровке открытых и скрытых цитат, источников вдохновения, первоисточников, отсылок, аллюзий, альтернативных переводов, аналогий, специальных терминов, историзмов, анахронизмов, развилок, таймлинеарностей, псевдонимов, подводных камней и трамвайных билетов. =======================================

Doctor Haider: АААААААА! ____________________________________________________________ Белые стихи!

Сталкер: Магнум велик! И тема как раз по плечу - на меньшее мы не размениваемся! Браво, мэтр!

Paltus: Doctor Haider пишет: Белые стихи! Где? По-моему, тут везде обычные рифмы. Вот акростих есть.

Magnum: Doctor Haider пишет: Белые стихи! Если б они были белые, здесь было бы не 316 строф, а 1316! Сталкер пишет: И тема как раз по плечу - на меньшее мы не размениваемся! Пройдемся резинкой по карте, снося Вулвергемптон и Гулль; и Лондон сотрем, и Кармартен, Кардифф, Эдинбург, Ливерпуль. На дне океанской клоаки, открыв с удовольствием рот, проглотит Британию Кракен и снова надолго уснет.

Paltus: Магнум, хотите идею? Темны гранбретанские ночи, Светила почти не видны. Но все же следит, хмуря очи, Пусянь за полетом звезды. Положено звездам вобще-то Спокойно на небе мерцать. Звезда - это вам не ракета Чтоб по небу быстро летать... Но утро всегда мудренее, Чем вечер тяжелого дня. И только лишь небо светлеет, Садится Пусянь на коня. Готовится войско поспешно Для быстрой и долгой езды, Куда? К Бирмингему конечно, На место паденья звезды... Но путь оказался неблизок, Так что ж, заночуем в лесу. Зажарим побольше сосисок, Из конских кишок колбасу... Пусянь, умотавшись в походе, Хоть был он великий герой. Собрался поспать на природе, Но будит его жуткий вой... А может быть, рёв, или грохот, иль скрежет огромных зубов, иль бесов раскатистый хохот несется из адских дворцов... Вдруг слышатся звуки иные От места паденья звезды. То сосны трещат молодые, Трещат вековые дубы! И бледной луной освещенный, Безумца чудовищный сон, Отборной травою рожденный, На сцену является Он! Покрытый бронею блестящей, На трех прутовидных ногах, Он огненным взором горящим, Внушает немыслимый страх. .......................................... .......................................... .......................................... .......................................... .......................................... .......................................... .......................................... И снова Пусянь победил!

Magnum: Paltus пишет: Магнум, хотите идею? Становитесь соавтором! Темны гранбретанские ночи, Как это называется в современной литературе... О! Это Официальный Фанфик! На трех прутовидных ногах, И выключите машинку для чтения мыслей! Ведь у меня уже черновик в работе! Про марсиан! Только в контексте этой темы: http://alternativa.fastbb.ru/?1-1-160-00004379-000-0-0-1193680037 поэтому: За десять веков до Пусяня (Он с юга еще не пришел) Шагали на бой марсиане И было им так хорошо! По трупам иранцев ничтожных, Сверкая стальным колпаком, Шагнул марсианский треножник... Но песня совсем не о том. а дальше пока не буду, там еще много работы и шлифовки.

Paltus: Magnum пишет: И выключите машинку для чтения мыслей! Ведь у меня уже черновик в работе! Про марсиан! Только в контексте этой темы: http://alternativa.fastbb.ru/?1-1-160-00004379-000-0-0-1193680037 Ну, как хотите. Я, между прочим, вашему Пусяню жизнь спасаю. Ведь при своем мегагалактизме он очень быстро исчерпает на Земле запас живых противников и наверняка решит слетать к другим мирам по методу Вань Ху. Лучше уж пусть марсиане к нему сами явятся.

Magnum: Paltus пишет: Ну, как хотите Боюсь, я был неправильно понят. Мне и такое развитие событий нравится. наверняка решит слетать к другим мирам Всенепременно, на что намекается в 18-й и 28-й главе! по методу Вань Ху. Обожаю этого персонажа! И не устану пиарить хороший АИ-рассказ по мотивам: http://sf.convex.ru/esli/rubr/books/es0103fo.htm

Bastion: И только эхо повторяло ...ать ...ать .ать... Спасибо!

Magnum: Bastion пишет: Спасибо! Мои читатели - самые лучшие, и все самое лучшее для моих читателей.

Крысолов: Товарищ Магнум, ну вы в курсе, да?

Magnum: Крысолов пишет: ну вы в курсе, да? Кампания 1236 года по сей день остается непревзойденным образцрм военного исскуства! Продолжаем наполнять мир деталями. Расправив штандарт восьмихвостый Что символизировало восемь главных народов Империи: 1) Чжурчжени; 2) Бохайцы. "Jurchen proclamations emphasized the common descent of the Balhae and Jurchen people from the seven Wuji tribes, and proclaimed "Jurchen and Balhae are from the same family". The fourth, fifth and seventh emperors of Jin were mothered by Balhae consorts. The 13th century census of Northern China by the Mongols distinguished Balhae from other ethnic groups such as Goryeo, Khitan and Jurchen. This suggests that the Balhae people still preserved their identity even after the conquest of the kingdom"(С) 3) Татары. 4) Китайцы. 5) Ориссанские индусы (см. главу 9). 6) Грузины (см. главу 13) 7) Кавказо-англичане, потомки крестоносцев Ричарда Львиное Сердце (см. главу 13) 8) под вопросом.

krolik: 8 - швейцарцы

Magnum: krolik пишет: швейцарцы Как-то они загадочно разминулись. Германия взята, Италия (Северная и Центральная) тоже, а о швейцарцах, которые еще в 16-й главе зачистили Италию ни слуху, ни духу...

Артем:

Артем: И еще раз... Акростих и рифмованные строчки прозой -- это что-то....

Артем: Magnum пишет: 8) под вопросом. А может быть, русичи. Или Русь Пусянь обошел?

Magnum: Артем пишет: Или Русь Пусянь обошел? Обошел. Иначе не стоило городить мир без Чингисхана[1]. Но, до финала еще далеко, придут и другие народы; иные падут города... _____________________ 1Чингисхан - это не имя собственное, а титул; и его обязательно надо пожаловать кому-то из героев этого мира...

Dzedatis: Paltus пишет: наверняка решит слетать к другим мирам по методу Вань Ху И долетит... З.Ы. Магнум и Палтус велики!

Magnum: Dzedatis пишет: И долетит... Оставив дом на берегу и космодром в своем улусе, летел на Марс Пусянь с Вань Гу. Вань Гу как Лось. Пусянь был Гусев. В эпоху Тан, а может, Цин, назло далекому поэту, построил скромный мандарин технологичную ракету. Пронзив Великое Кольцо на звездолетном аппарате, на Марсе грохнулось яйцо. -- Такая рифма, вашу матерь, -- Пусянь заметил, раздражен. -- Здесь приключений выше крыши! Надеюсь, Эдмонд Гамильтон о нас роман еще напишет. И путешествие с Земли в романе том поставит точку. Супруг чудесной Брэккет Ли! Нам посвяти хотя бы строчку! Пусяня помыслы чисты. На Марс пришел с душою светлой. Над ним, в просторах пустоты, горит огнем звезда Талцетл. Он посмотрел по сторонам. -- Небезопасное начало! Я вижу опустевший храм и марсианские каналы. Водой каналы не полны - сплошной песок и мелкий камень. А в храме том богам войны давно молились марсиане. В ответ сирен раздался вой! Напоминающий кого-то, шагнул треножник боевой, провел лучом по звездолету. Но воевавший столько лет, наш персонаж остался целым! Пусянь открыл огонь в ответ из пистолета "парабеллум". В его стволе таился адЪ, врагу неведомые силы. В колпак ударился снаряд - и марсианина убило. Так наступил конец врагу. Он помер рядом с тем каналом. И восхищается Вань-Гу непобедимым генералом: -- Ты просто снайпер-ватерпас! Про подвиг твой напишут сказку! -- Враги пустили черный газ! Мой друг, одень скорее маску, -- Пусянь ответил, бледнокож. Но что скрывается за фразой? Пусяня газом не спугнешь, он сам врагов отравит газом. И только ветер, величав, разносит вопли "Улла!... Улла!..." Читатель, это прочитав, не упади на пол со стула. Так был треножник побежден. Но вот пошли за ним в атаку американец Картер Джон и Дочка Тысячи Джеддаков. За ними Факсон, Эдсель, Парк и абсолютные Синтеты. Стоит на горизонте Сарк, пока хранит свои секреты -- пока! В гробу видавший Марс, и даже в рабстве непреклонный, неустрашимый Мэтью Карс, сжимая шпагу Рианона, из тьмы веков, совсем один, грядет с финальным приговором. И взгляд принцессы Иваин его сверлит с немым укором. Сверкая глазом в темноте, и в приговор еще не веря, сердито миссис Ттт во двор распахивает двери. На сотнях тысяч кораблей, в последний бой, как солнце жаркий, Армады Звездных Королей несут огонь по воле Старка. За ним следит холодный ум. Но ожидают результата - и Скелетоидный Сасум, и марсианский гладиатор, что захватил на Марсе власть, и планы гнусные расстроил! И Аэлита отдалась непобедимому герою.

Magnum: "Чем меньше на поле кровавом пойдет на бохайцев ножи - тем больше достанется славы тому, кто останется жив!" - король Стивен толкает речь перед битвой, видео: http://youtube.com/watch?v=P9fa3HFR02E&feature=related Англичане собирают своих погибших и покидают поле сражения: http://youtube.com/watch?v=ewbuPY3uGQ4&feature=related

Magnum: Еще одна карта из серии "как оно было на самом деле".

Читатель: Кстати, в Японию Пусяня еще не отправляли?

Magnum: Читатель пишет: Кстати, в Японию Пусяня еще не отправляли? http://alternativa.fastbb.ru/?1-12-0-00000216-000-80-0 Читатель пишет: давайте 1234 г. Когда монгольские тумены пришли в Приморье, бедные чжурчжени сели на корабли и уплыли через море - в Японию... Можно для начала в слабозаселенный айнами Хоккайдо. А потом экспансия на юг... Что же касается данного мира, то в настоящий момент Японию захватили индуисты-кхмеры. Не исключено, что Пусяню придется ее освобождать! В реале они сбежали на Сахалин! Блин, где я об этом читал? Пытаюсь отыскать концы. Кажется, в каком-то вестнике сахалинских археологов-краеведов.

Paltus: Обама с МакКейном сошлись в потасовке - Кто нации более мил? Дебаты, пиар, компромат, подтасовки... В итоге Пусянь победил! Онегин и Ленский шагали к барьеру Чтоб кто-то кого-то убил, Не знает фантазия автора меру - Обоих Пусянь победил! Бомжи-алкаши собрались в подворотне И пьют ядовитый метил. Там каждый - герой алкогольного фронта, Но всех их Пусянь перепил!

Читатель: Magnum пишет: Блин, где я об этом читал? Пытаюсь отыскать концы. Кажется, в каком-то вестнике сахалинских археологов-краеведов. Сахалинские и японские археологи продолжают исследования знаменитого Крильонского городища на юге Сахалина На прошлой неделе археологи из СахГУ успешно закончили очередные исследования Крильонского городища в Невельском районе. Археологическая лаборатория СахГУ ежегодно проводит раскопки городища совместно с учеными из Токио. Руководитель проекта с российской стороны - профессор Александр Василевский, с японской - профессор Канаме Маекава. В качестве экспертов по культуре чжурчжэней в исследованиях участвуют археологи из Хабаровска и Владивостока - профессор Александр Ивлиев и Валерий Дерюгин. В исследованиях задействованы как сахалинские, так и японские студенты и аспиранты. Об этом ТИА «Острова» сообщил заведующий кафедрой истории СахГУ Александр Василевский. По его данным, Крильонское городище (крепость) относится к XII-XIII вв. и построено по всем правилам средневековой фортификации. Оно имеет почти квадратную форму и оконтурено высоким валом (2-3 м) и глубоким рвом (до 3 м). Периметр городища составляет около 450 м. Предположительно это фортификационное сооружение дополнялось высоким частоколом из бревен и пристенными конструкциями. Северные и южные ворота имели ширину около 10 м и высоту около 4-5 м. Основной вид находок - керамика, изготовленная на гончарном круге и украшенная линейно-геометрическим орнаментом. Именно она позволила ученым приоткрыть завесу тайны происхождения крепости. Эта керамика типична для культуры населения Нижнего Амура эпохи раннего средневековья. Нижний Амур в этот период находился в границах империи чжурчжэней - воинов-степняков, подчинивших даже Северный Китай. Их владения в XII веке простирались от Сихотэ-Алиня до Пекина. Таких крепостей на Сахалине было три - в Александровске-Сахалинском, Пучачево и на Крильоне. Первая находится - в черте городской застройки, на месте второй расположен современный рыбачий стан, третья, пока, к счастью, цела. Археологи выезжают на городище дважды в год, что позволяет одновременно вести мониторинг его состояния. Как отметил А. Василевский, к настоящему времени обнаружено не так много находок - культурный слой памятника не богат, и это позволяет предполагать недолгий период колонизации чжурчжэнями юга острова. В то же время при изучении южного вала городища отмечены следы его реконструкции. По мнению А. Василевского, это указывает на два периода существования крепости. Вероятно, после гибели империи чжурчжэней крепость пришла в запустение и была восстановлена в конце XIII века уже монголами, о пришествии которых на Сахалин повествуют средневековые летописи. Назначение крепости, также как и японских артиллерийских позиций первой половины XX века, - контроль над проливом Лаперуза. Ведь именно здесь проходил древний торговый путь из Северного Китая и Сибири в Японию, именно отсюда монголы могли остановить натиск айнских племен с Хоккайдо. По мнению некоторых ученых, и чжурчжэни, и монголы мечтали войти в Японию не только с юга, но и с севера - через Сахалин. Вероятно, ответы на многие из этих вопросов ученые получат благодаря изучению Крильонского городища. ТИА "ОСТРОВА" 19-07-2004 http://www.sakhalin.ru/News/archive.phtm?&day=19&month=7&year=2004

Читатель: Magnum пишет: И только ветер, величав, разносит вопли "Улла!... Улла!..." Читатель, это прочитав, не упади на пол со стула. не упал!

Magnum: Читатель пишет: Крильонского городища Точно оно самое. Нашел статью на старом диске, ее вроде и в сети нет. Полуостров Крильон. Здесь жили "люди сильные и здоровые" В начале октября археологический отряд Сахалинского государственного университета вернулся с мыса Крильон, на самом юге нашего острова. Об итогах проведенных там раскопок мы попросили рассказать заведующего кафедрой истории и лабораторией археологических исследований Сахалинского государственного университета Александра Александровича Василевского. - Уже четыре года мы ведем раскопки Крильонского городища, - рассказывает Александр Александрович. - Несколько последних лет наша лаборатория изучает циклопическое сооружение - земляную крепость размерами 110 на 110 метров. Крепость состоит из высокого вала и глубокого, до 3 метров, рва, огораживающих ее по периметру. Имеются следы южных и северных ворот, в той или иной степени сохранилось более 10 тысяч квадратных метров культурного слоя. Раскопки показали, что в данном месте существуют пять культурных слоев. Самый древний отнесен к эпохе неолита - около шести тысяч лет назад на этом месте жили люди. Они пользовались орудиями, изготовленными из кремнистого сланца - коренные выходы этого сырья каменного века находятся неподалеку, у ручья. Вероятно, людей привлекало это сочетание ландшафта - берег моря, рифы, на которых обитали нерпы и сивучи, нерестовый ручей и месторождение камня. Возможно все это стало и причиной того, что здесь же разбивали свои стоянки люди раннего железного века, относящиеся к двум разным культурам - эпидземон и охотской. Носители охотской культуры пришли на крайний юг острова с берегов нижнего Амура. Предположительно, это были племена мохэ, имеющие отношение к происхождению современных тунгусо-манчжурских народов Дальнего Востока России. Мохэ, выходцы из континентальных районов Азии, в расцвете своей мощи захватили огромные территории в Приморье, на Амуре, на островах, накрепко связав свою жизнь с морем. По описанию средневековых китайских историков, мохэ "люди сильные и здоровые. - Искусно сражаются пешими, отчего повсеместно страдают от них. В обычае заплетать косу. Из составленных вместе клыков кабана и фазаньих хвостов делают украшения для своих головных уборов, по которым отличают своих среди остальных племен". На Крильоне сегодня от мохэ осталась заросшая раковинная куча, из которой дождь вымывает обломки горшков, украшенных волнообразным лепным орнаментом. Волны времени смыли и этот народ. Прямо за воротами крепости располагается несколько больших ям, это следы древних жилищ, в которых жили палеоайны. Следы их обитания обнаружили здесь несколько лет назад сотрудники областного краеведческого музея Ольга Алексеевна Шубина и Игорь Анатольевич Самарин. Палеоайны давно облюбовали Южный Сахалин - их поселения и стоянки мы находим на побережьях острова от мыса Крильон до озера Тунайча. Айны переселялись на Сахалин неоднократно, последний раз они пришли на остров в XIII веке нашей эры и изгнали мохэ на север. Наверное, читатели знают, что и их не миновала та же участь, правда, много позже, в XX веке. Но вернемся в век XIII, он был богат событиями не только на Руси и в Китае, но и на Сахалине. Согласно китайским летописям того далекого времени, еще один воинственный народ – чжурчжэни - спасаясь от преследующих их на континенте монголов построили на Сахалине три крепости. Хорошо сохранилась до наших дней лишь одна из них – Крильонское городище. Четвертый период обитания изучаемого места связан со строительством этой крепости. Судя по тонкому культурному слою и малочисленным находкам, крепость просуществовала недолго, многолетние раскопки дали лишь отдельные фрагменты типичной чжурчжэньской керамики. Вероятно, строители городища не удержались в этом суровом краю. Вместе с тем, по нашим наблюдениям, в культурном слое видно два периода обитания крепости. Предположительно, с небольшим перерывом, который соответствует периоду борьбы чжурчжэней с монголами. Впрочем, еще неясно, могли ли последние дойти до крайних пределов острова или нет. Над загадкой этой крепости бьется молодой талантливый археолог- аспирант из СахГУ Олег Дедяхин, с которым мы и изучаем ее уже не один год. Не дают покоя ее секреты и нашим коллегам из Японии, крупным ученым страны восходящего солнца - токийским и хоккайдским профессорам Маекава, Сенда, Огучи, Накамура и другим. Конечно, история Крильона не ограничивается сказанным. На этом клочке суши сосредоточено немало памятников истории освоения этого края света японцами и русскими, особенно внушительны следы противостояния двух наших народов в XX веке - траншеи, блиндажи, доты, артиллерийские орудия, наверное, пора ставить на учет как памятники истории. Жителям полуострова Крильон хорошо известен знаток этих мест, упоминавшийся выше Игорь Самарин, который уже много лет составляет реестр исторических объектов данного района. Историко-культурное значение мыса Крильон велико, это своеобразный историко-ландшафтный заповедник, и попадая в него, наши студенты-историки испытывают восторг – они попадают в принципиально иной, в какой-то степени нереальный мир вещественной истории. Мир, где прошлое, настоящее и будущее смешались, и иногда чувство реальности происходящего просто отсутствует. Так что, наш вездеход ГАЗ-66 - это машина времени, а его водитель Сергей Цветнов большой волшебник. Кстати сказать, успехи лаборатории, а они признаны не только в России, но также в Японии, США, Китае, других странах АТР, достигаются слаженной работой команды - студентов, сотрудников и преподавателей университета. Обычно журналисты задают вопросы о планах на будущее. Никому его не дано знать, но планировать не возбраняется, и я планирую открыть в 2004 году для посещения людей музей археологии и этнографии, провести новые экспедиции в поисках утерянных миров прошлого на полуострове Крильон, а также на реке Пугачевка, на заливах Чайво и Пильтун. Еще одна задумка, начать вместе с университетскими этнопсихологами систематические экспедиции на Северный Сахалин. И книгу завершить. Кстати, в этот раз на самом мысе Крильон Саша Можаев нашел резец из кремня - орудия каменного века. Предположительно, это самая древняя находка на полуострове, ее возраст составляет не менее восьми- семи тысяч лет! Значит, рано ставить точку в изучении истории Крильона.

Magnum: К небу возносят длани Жрицы, прекрасны ликом, Гимны поют Пусяню: -- Славься, Пусянь-владыка! Солнце в зенит стремится, Скоро над миром встанет, Даже скоты и птицы Славу поют Пусяню! Плотность ушных затычек Слово "ПУСЯНЬ!" раскроет, С этим свирепым кличем В битву идут герои! Павших на поле брани Век не дождется Один, Имя назвав Пусяня, В полночь они отходят. Имя его шептали, "Славься, Пусянь, в Китае!" Один одИн в Вальгалле, В зале своем скучает. Сбросив кумиров прежних, В небе орел кружится, В белой своей одежде Жертвы приносят жрицы. Ставший из равных первым, Грудь защитив эгидой, Жадно глотает жертвы Страшный Пусяня идол! Кровь на алтарь прольется И обагрит ступени, Из временных колодцев В полночь вернулись тени. Тени былых столетий, Правду открыть спешите! Хором "ПУСЯНЬ!" ответят, "Знайте, Пусянь - Спаситель!" Идол укрыт доспехом, Глазом горящим ранит, Стены ответят эхом, Имя назвав Пусяня. Лошадь стучит копытцем, Гривой играет ветер, Жадно глотают жрицы Мудрость былых столетий. Знаний поток ментальный Полночь пронзает светом, (Знал бы Пусянь реальный, Что с ним творят поэты!!!)

инженер-поручик: Коллега Магнум, я восторге от Вашего творчества. Вы тут намекали, что мы возможно знакомы, но в знаии явок не сознаетесь. У меня вопрос появился. Извините, если я ляпнул глупость, но насколько помню, Стивен и Матильда были гораздо раньше Ричарда и Джона, а кто-то из них приходился им дедушкой или бабушкой, соответственно. У Вас что, Пусянь, машину Временив пути нашел?

Magnum: инженер-поручик пишет: Коллега Магнум, я восторге от Вашего творчества Я стараюсь. Вы тут намекали, что мы возможно знакомы, но в знаии явок не сознаетесь. (шшшшш, это мы при всех обсуждать пока не будем). насколько помню, Стивен и Матильда были гораздо раньше Ричарда и Джона, а кто-то из них приходился им дедушкой или бабушкой, соответственно. Совершенно верно! У Вас что, Пусянь, машину Времени в пути нашел? (строго) Смотрим внимательно! Начиная со слов "Послесловие. Падение Британии. История, скрытая за легендой" и дальше. Пусянь, как и положено, воевал с Генрихом Третьим, своим современником.

Сталкер: Magnum пишет: И Аэлита отдалась непобедимому герою. Magnum Magnus est! Великому АИ-поэту современности троекратное ура!!!

Magnum: Сталкер пишет: И Аэлита отдалась непобедимому герою. Уж век тому. Следите за обновлениями, ибо прлдж. грядет!

Magnum:

Magnum: Год Тысяча Двести и Сорок Второй. Слегка отдохнув от забот в Кентервилле, Пусянь собирался вернуться домой. Но где его дом? Все давно позабыли. С пакетом бумаг прибежал секретарь. За ним летописец с тетрадками хроник. Так где же родился в Галактике царь? Где предок великий его похоронен? Другой секретарь, позабыв перекур, спешит заглянуть в документы героя. Бохаец, чжурчжень или даже манчжур... Короче, опять азиат-монголоид. Согласно легендам не просто зверье, а целый источник ужасных несчастий, достойный наследник страны Когурьо и прочих алтайских и ханских династий. -- Оставьте напрасный, бессмысленный труд. Не стоит копаться в давно позабытом. Меня Чингисханом сегодня зовут. Я имя сменил на раскатистый титул! Я в ногу был ранен огнем подлецов. Хромаю с тех пор, неуверенно движусь. Меня назовите железным хромцом, но только Железным -- и я не обижусь. Стряхните с одежды архивную пыль, глаза растерев носовыми платками. В английской пустыне британская гниль, разрушено все и растоптано нами. Но в западном море лежит островок, совсем небольшой и пока населенный. Туда я в кратчайший по времени срок отправлю на битву свои легионы! На том берегу не библейский Эдем, но сердце мое укрепляется в вере -- Последнее море за островом тем. Последнее море, я в этом уверен! На том берегу завершится поход, последних врагов у воды похороним. А после - пусть даже трава не растет, там, где прошагали бохайские кони! Готовьтесь про нас рисовать гобелен, вплетайте в хвосты разноцветные ленты! Оставьте отряды на острове Мэн и ждите спокойно вестей с континента. Солеными стали носы кораблей. Дозорный на мачте маршрут не подскажет -- бедняга привык колыхаться в седле. Но джонки уткнулись в ирландские пляжи. На берег спустился Пусянь-Чингисхан. Который по счету захваченный берег?... -- Одну из дивизий послать в Дангарван. Другая должна захватить Типперери, -- приказы привычно Пусянь раздает, печать на горячий сургуч опуская. -- Отправить на юг истребительный флот -- топить корабли, что идут из Бискайя. -- Владыка, но путь в Типперери далек. Мы слышали песню об этом в Европе... -- Смеешься?! Сто раз обойди островок, пешком или даже на быстром галопе, и пройденный путь по сравнению с тем, что нас отделяет от бывшей столицы, как шаг муравья с человечеством всем не сможет под солнечным ликом сравниться! Неслышно к Пусяню подходит тогда любимец богов и наследственный коэн, его заместитель Ваньянь Агада, империи маршал, легенда и воин. -- Товарищ, я вспомнил, как прошлой весной, в дремучем лесу, ко всему равнодушном, в полуденный час задремал под сосной. Опавшие листья служили подушкой. Мне снилось, мы снова вернулись домой. В родную тайгу, у притоков Амура. Там воздух дыханием жизни самой пропитан. И грозное имя манчьжуров заслышав едва, и друзья, и враги, и птица, и зверь забивается в норы... -- Ты память об этом, Ваньянь, сбереги, когда мы войдем в цитадель Фарранфора. Ты слышишь, напомни об этом потом, когда догорит побежденный Лимерик. Мы горе ирландскою кровью зальем, и станут ирландскими наши потери! Короны, гарем, золотую парчу -- я все променял бы, мой друг желтопузый, на камешек малый, что бросить хочу в далекий пролив, что зовут Лаперузом. Опять посмотреть на домашний очаг, и снова услышать в лесу глухоманном волшебные песни бохайских девчат и даже нелепые бредни шамана... Но я возвращаться не вижу причин, когда мы стоим в километрах от цели! Брат, сколько их было, погибших мужчин, что с нами тогда поменяться хотели? Грозивших разрушить и Чин, и Мачин, красавцев, приятных для глаза и слуха -- и нами сраженный в бою Темуджин, и нами казненный на плахе Джамуха. Но им отказала злодейка-судьба. Но им не придется в АИ-варианте узнать, как поет боевая труба, глазами узреть бушевавший Атлантик! -- Пусянь зарядил боевой пистолет. -- Так много пройдя, отступать не намерен. Но вот из разведки вернулся пикет. Что нового слышно на острове Эрин? Его захватить - как скачать килобайт? -- Прости, император, мы так не считаем. Ирландия больше, чем остров Уайт, но меньше Суматры, что нас утешает. На триста ирландцев - пятьсот королей, пускай без корон, мужиков голоштанных. Узнав, что на остров пришел манихей, восстали и в Миде, и в Ольстере кланы. Стремительны в битве, как хищный гепард, явились участвовать в нашем спектакле изгнанник из реверов Кормак Мак Арт и вождь из Ютландии Вулфер Хавсаклифт. За ним Аоифе, Warrior Queen, и Медб-королева, с быком отчего-то. В своей колеснице летит Кухулин, и косит серпами бохайцев пехоту! -- Да что возмутило толпу дикарей?! -- Ползут о тебе невозможные слухи. Ты был председатель обеих Корей, от взглядов твоих люди дохнут как мухи! Что список займет миллионы страниц -- злодействам твоим не придумать названий! Жестокость Пусяня не знает границ -- не знает границ беспощадность Пусяня! Готов провалиться, тебе если вру, прикажешь - с мундира сорву эполеты. Из гроба восстал император Бору! -- Мне это давно предсказали поэты. -- Другой -- с Авалона, великий мертвец, союзник Бору, в наступлениях грозен, достойный носить королевский венец Артур, а точнее - Аврелий Амброзий. -- Я вижу, что славная будет резня! Но ты опоздал, благородный Аврелий. Британцев не смог защитить от меня, шотландцы тебя разбудить не успели. Я к трупам восставшим надежно привык. Пусть даже смердят отравляющим газом! Еще завопит Похищаемый Бык, и следом за ним завопят галлоглассы! Кто смеет с мечом на меня наступать, тот будет на мелкие части порублен! Мы встретимся в поле и будем опять, как прежде, сражаться у города Дублин. Едва ли способны держать даже мЯч, бежавшие прочь от захватчика Галлий. Пусть боги услышат Ирландии плач и тихо встречают ирландцев в Вальгалле! Одною рукой положу девятьсот, я знаю мятежную эту породу... -- Ирландцы - свободолюбивый народ... -- Так что? И шотландцы любили свободу. -- Вот пленный ирландец... -- Погонщик свиней! О встрече со мной и сражениях бредил?! Что нос ты повесил? Гляди веселей! Смотри мне в глаза, уничтоженный Пэдди! Ирландец ему усмехнулся в ответ: -- Язык проглоти, косоглазая рожа. Я слышал, ты много сражаешься лет. Но эта война обойдется дороже. -- Позволь его кончить?! -- гвардеец спросил. -- Мечом по затылку ударить вполсилы? -- Отставить, -- спокойный, как слон, обронил Пусянь. -- Пусть попляшет у края могилы. -- Могилы твоей! -- продолжал, вдохновлен, надменный и наглый израильский пленник. -- Я слышал, что имя твое - Легион, а племя твое называют журчени. Но будь ты как сам Светоносный силен, погибнешь, проглочен рогатым Цернунном. Здесь множество пало могучих племен - норвежцы, вестготы, вандалы и гунны! Отсюда Тристан убежал в Лаойнесс, тут сам Эхнатон рисовал пирамиды. И с Цезарем бился титан Геркулес, душой постигавший премудрость друидов. И прадеды наши, за славой гонясь, сюда не пустили орлы легионов. Втоптали и пиктов, и викингов в грязь!... -- Но все проиграли камбрийским баронам. Повисли на шеях цепочки крестов. Какою молитвой встречаете утро? Молчите, предатели старых богов! Лишь мы сохранили античную мудрость! -- Я мудрости что-то не вижу твоей, -- заметил ирландец, -- захватчик недобрый! Нас Патрик крестил, изгоняющий змей. Но змеи вернулись, гадюки и кобры. Плевать. Не впервой. На рассвете эпох, что Кронос накрыл первобытным туманом, как стаю пустых, надоедливых блох, мы выгнали племя божественной Дану. Гражданские войны случались потом, но нам никогда не мешали раздоры сражаться с Ирландии общим врагом -- в соленых морях растворились фоморы. За ними из мира ушли навсегда и сиды, и даже гиганты-фирболги. Так нас испугает бохайцев орда? И так ли ужасны монгольские волки?! Ты ищешь трофеи? За славой пришел? Тебе не помогут мечи и законы. Ты в глотку получишь осиновый кол. А золото спрячут в лесу лепреконы. Тут новый курьер, как с водой на пожар, с докладом спешит к властелину Бохая: -- Две армии встали на поле Клонтарф, и лишь без тебя начинать не желают! -- О, дайте мне силы, Осирис и Пта! Даруйте победу, как делали прежде. Последняя битва, -- Пусянь прошептал. -- Об этом молитвы мои и надежды. А ты убирайся! Пошел, негодяй! Топор палача не точил оружейник. И братьям ирландским своим передай -- пусть рабский себе подбирают ошейник! Два войска сошлись на Воловьем Лугу -- Клонтарфом назвали его англичане. У Лиффи-реки, на ее берегу, спокойно стояли гвардейцы Пусяня. А сам император мрачнел на глазах, на гэлов смотрел и сбивался со счета. Здесь были Дал Кайсы, Уи Фиахрах, Малачи-король и шотландские роты; Уильям де Брит, несгибаемый пэр; МакКарти, ОДоннелл, ОКоннор, ОКелли; Дунланг, и Муррхад, и Стронгбоу де Клер сегодня сразиться с Пусянем хотели. Бохайское войско -- умножить на три. Расклад -- как у гуннов на поле Шалона. Играли за лесом, у речки Сантри, ирландцев и беглых британцев знамена. Сигнальный над башнями Дублина дым, скрипят колесниц серпоносные оси -- и снова Пусянь повернулся к своим, и снова красивую речь произносит... -- Забудь про сверкание молний, Забудь о красавице-Нарфе, Но твердо одно лишь запомни: Запомни -- ты был при Клонтарфе. В больничном халате и шарфе Приблизится старость нежданно, Но вспомнишь: "Я был при Клонтарфе" -- И тут же затянутся раны. В пустынях Гедрозий и Парфий С пустою останешься флягой, Но вспомнишь: "Я был при Клонтарфе!" -- И чаша наполнится влагой. В тюрьме, рудниках, солеломне, В зубах у прожорливых гарпий -- Не думай о боли. Но вспомни Как бился со мной при Клонтарфе! А если погибнешь сегодня, То запись останется в ГАРФе, На Суд поднимаясь Господний, Не вздумай забыть о Клонтарфе! И спросит усталый привратник: -- Quo Vadis, таинственный странник? Ответишь: -- Я пал под Клонтарфом, Где бился во славу Пусяня! И спросит Судья Изначальный: -- Что делал на свете ты белом? Ответишь: -- Я был при Клонтарфе, Где пели бохайские стрелы! Старуха с косою в Эль-Тарфе Настигнет тебя в деревушке, Но вспомнив "Я был при Клонтарфе!", В глаза рассмеешься старушке! Не стоит под музыку Сапфо Сдаваться Венере на милость, Она не заменит Клонтарфа, Где сердце отчаянно билось! Услышав небесные арфы, Слова неземных песнопений, Ты вспомнишь: "Я был под Клонтарфом", Ты скажешь: -- Я был под Клонтарфом, Ты крикнешь: -- Я ЖИЛ под Клонтарфом! И это никто не изменит!

Magnum: ...Рубились они от зари до зари, и славно нажрались стервятники-твари. И был коронован Пусянь как Ард-Ри, на камне кровавом, поставленном в Таре. И сколько ты имя его не мусоль, он станет известен во времени скором не просто как новый Верховный Король -- он звался теперь "Imperator Scottorum". Потом, закрепляя добытый удел, поставил повыше победное знамя. И стоя у древка, опять посмотрел на поле, что густо усеял телами. А в поле ирландец остался один. Смотрел, не мигая, в глаза Чингисхана, свободный ирландец по имени Финн, герой из военного братства Фианна. А рядом паслась златоглазая лань. Увидев ее, незнакомую жалость в душе ощутил беспощадный Пусянь, и сердце его хладнокровное сжалось. -- Пустые фантомы меня увлекли, и замков воздушных прозрачные стены. Я сильного встретил у края земли. Я сильного встретил у края Вселенной! Приказ всем войскам -- развернуться назад. Верните шотландцам трофейные пледы. Поставьте алтарь Господину Солдат, что нам даровал бесконечно победы. Мы здесь получили хороший урок. Я даже немного завидую Пирру. Солдаты, мы снова идем на восток -- туда, где рождается солнце над миром, туда, где восход полыхает огнем, туда, где меня дожидаются гейши. В Египте загадочный Эдмонд Пурдом расскажет великую "Speech for the Ages" -- о том, кто сильнее любых королей. Не стоит идти на изменчивом галсе, чтоб где-то в Ирландии лечь в мавзолей. Нет, я не за это страдал и сражался, прошел тридцать три небольшие войны, украсив потери колонками чисел... -- Мы можем зайти и с другой стороны! -- А в чем же тогда приключения смысл? По Желтой реке пароходы идут. От них не дождешься привычных молчаний. Летят самолеты - Пусяню салют. Солдаты проходят - салюты Пусяню!

inkvizitor: да, банально, да, избито, но Магнум велик...

Magnum: inkvizitor пишет: да, банально это как восход солнца, у меня даже пятна есть.

Magnum: =и, по сложивш. традиции, что там было на самом деле= Как это уже не раз случалось в истории Британских островов, очередная война в Британии почти никак не повлияла на события в Ирландии. Разумеется, некоторые английские и шотландские лорды поспешили найти убежище в Эрине, а другие - набрать там же отряды наемников для борьбы с азиатским захватчиком, а несколько ирландских королей - восстать против нормандских баронов, но на фоне грандиозных событий, сострясавших Британию на протяжении последних четырех с лишним лет, все эти мелкие эпизоды совершенно потерялись. Так продолжалось до 1242 года, когда Потрясатель Вселенной, к тому времени принявший новый титул "Чингис-Хан" ("океан-хан") в честь своего выхода на берега Атлантики, не решил предпринять экспедицию в Ирландию, дабы окончательно закрепить ее за своей империей. Сведения источников скупы, но это была настоящая катастрофа. Имперский флот попал в шторм, и на ирландский берег высадились всего около 7000 человек - из первоначального 50-тысячного десанта. Сам император спасся чудом. Уцелевшая армия осадила Дублин, а в Британию были отправлены курьеры за подкреплением. Это позволило ирландским королям и камбрийским баронам, заключившим временный союз против общего врага, выиграть время и привести под стены Дублина 15-тысячное войско. В ирландских хрониках сохранились намеки на то, что некоторые короли и бароны собирались примкнуть к Пусяню - как-никак, он считался законным королем Англии, а следовательно, и Лордом Ирландии, но не успели присоединиться к нему до окончания битвы. Популярная легенда гласит, что сражение состоялось на поле Клонтарф, где за 228 лет до описанных событий ирландский император Бриан Бору разбил объединенную армию мятежных северных кланов и гибернорманов. Но, как и в случае с Гастингсом, легенда была далека от истины. В ночь перед битвой Чингисхану удалось взорвать крепостную стену и ворваться в Дублин, где состоялась массовая резня защитников. Последовавшее утром сражение с англо-ирландским альянсом свелось к обороне разрушенного участка крепостной стены. Потери были огромны с обеих сторон, сам император был трижды ранен. Ближе к вечеру англо-ирландцы отступили, и в ход пошла дипломатия, а также великая имперская формула "divide et impera". =продолжение следует=

Микъяль Добрый : Блистательно, мэтр Magnum! Отражение молний и сполохов зари на вздыбленном чреве бушующего океана! Это самая яркая Альтернативная История! Буду ходатайствовать о присвоении Вам рыцарского звания ( с титулом "СЭР" и земельным наделом на зелёном Эрине ) Ничего не добавишь. Остаётся только

Magnum: Микъяль Добрый пишет: Буду ходатайствовать о присвоении Вам рыцарского звания ( с титулом "СЭР" и земельным наделом на зелёном Эрине ) Постараюсь оправдать высокое доверие! :)

Magnum: Художник надгробие слепит, Резцом обработав болванку, Клонтарфа обугленный пепел Украсит его спозаранку Рыдает в ночи император, Но вслух объявить не посмеет -- К нему не придут октябрята, Цветы возложить к юбилею. Зарывшись в меха горностая, В наземные райские кущи, Властитель глаза закрывает -- Что день обещает грядущий?... Он слышит мятежных сатрапов Во тьме императорской спальни, И мяса горелого запах Летит от костров погребальных. Но выбьют на мраморе надпись В обычном торжественном стиле: "Запомни, мы славно сражались, Мы страстно и верно любили". Ирландия будет свободной! Огонь очищает от скверны, Атланты в пространстве подводном Не царствуют больше наверно Нормандские рыцари пали, Протектор - у стенки расстрелян, Развилку слоны закопали, Ее затоптав в можжевельник. Сотрите безумство улыбки, Война, отпустившая вожжи! Ирландия терпит ошибки, Терпеть поражения может. Египет - в песках похоронен. Рамзесу в гробу не до жиру, Арабов горячие кони Рванули на запад к Алжиру Дрожат катапульты в отдаче Раскатом салютных орудий, Избитое воинство плачет -- Империи больше не будет. Розеткой холодного света Луна отразилась в Лох-Нессе, Алмазная твердость планеты Надежно висит в поднебесье. Держава пока под угрозой, Истории суд не закончен, Ирландия -- в сердце заноза, Иглы отравляющий кончик. Младая гречанка в гареме Пусяня спешит успокоить -- Еще не закончилось время Рассказов о прежних героях. Атланты в холодных глубинах Тоскуют о прежнем величье, О храмах и башнях высоких, Равнинах, наполненных дичью. Скачи с донесением, вестник! Князьям на востоке поведай -- Отважные воины с песней Тогда одержали победу. Орлы побежденных преторий Рассвет провожают постылый, У самого синего моря Молчат на пригорке могилы. ========================== Ирландия будет свободной! Огонь очищает от скверны, Атланты в пространстве подводном Не царствуют больше наверно Нормандские рыцари пали, Протектор - у стенки расстрелян, Развилку слоны закопали, Ее затоптав в можжевельник. Сотрите безумство улыбки, Война, отпустившая вожжи! Ирландия терпит ошибки, Терпеть поражения может. Египет - в песках похоронен. Рамзесу в гробу не до жиру, Арабов горячие кони Рванули на запад к Алжиру Дрожат катапульты в отдаче | Раскатом салютных орудий, Избитое воинство плачет -- Империи больше не будет. Розеткой холодного света Луна отразилась в Лох-Нессе, Алмазная твердость планеты Надежно висит в поднебесье. Держава пока под угрозой, Истории суд не закончен, Ирландия -- в сердце заноза, Иглы отравляющий кончик. Младая гречанка в гареме Пусяня спешит успокоить -- Еще не закончилось время Рассказов о прежних героях. Атланты в холодных глубинах Тоскуют о прежнем величье, О храмах и башнях высоких, Равнинах, наполненных дичью. Скачи с донесением, вестник! Князьям на востоке поведай -- Отважные воины с песней Тогда одержали победу. Орлы побежденных преторий Рассвет провожают постылый, У самого синего моря Молчат на пригорке могилы.

Magnum: На поле разбросаны кости - Их жадные псы раскопали. В холодной Ирландии осень. Весна возвратится? Едва ли. Солдат из далекого края Тут бродит, закутавшись в знамя, И вечный вопрос повторяет: - Кто поле усеял костями? Какие ужасные звери На этот набросились берег? Вот бедного Йорика череп... - Он звался не Йорик, а Эрик, - Ему возражают подруги, Валькирии-девы с поклоном, - Ты видишь надбровные дуги, Рожденный в лесах Кроманьона? Его не убил калифорний; Сраженный бохайской катаной, Он был из арийского корня, Потомок Ашшура и Дана! Солдат ничего не ответил; К заливам оставленной Мальты Проносит валькирию ветер Над черной громадой базальта. А там - похоронные списки; Солдат оценил кубометры, И надпись на том обелиске Прочел, содрогаясь от ветра: "Финал - приближение к славе, Исчезнут гнилые колосья, Глашатай народу объявит: - В холодной Ирландии осень! Архангел послушников просит: - Молите о праведной цели! Смотрите, в Ирландии осень!... ...Мой друг, продержись до апреля! Английские флаги заносит; Сковала внезапным набегом Ландшафты ирландские осень - Они покрываются снегом. Монеты звенят на подносе, А волки замерзли на тропах, Не только в Ирландии осень - Европа и вовсе в сугробах. Шотландские мхи медоносят, АлЬбанские верески тоже, Расколят ирландскую осень Андалы из Мартина Джорджа. Покинут незванные гости Обитель зеленого света, В холодной Ирландии осень, А в жаркой Британии лето". =============== Финал - приближение к славе, Исчезнут гнилые колосья, Глашатай народу объявит: В холодной Ирландии осень! Архангел послушников просит: Молите о праведной цели! Смотрите, в Ирландии осень!... Мой друг, продержись до апреля! Английские флаги заносит; Сковала внезапным набегом Ландшафты ирландские осень - Они покрываются снегом. Монеты звенят на подносе, А волки замерзли на тропах, Не только в Ирландии осень - Европа и вовсе в сугробах. Шотландские мхи медоносят, АлЬбанские верески тоже, Расколят ирландскую осень Андалы из Мартина Джорджа. Покинут незванные гости Обитель зеленого света, В холодной Ирландии осень, А в жаркой Британии лето".

Magnum: Уэльсмерть, 14-й Воин и Король Севера

Magnum: Британия встретила хмуро. Она не простила обид. Когда возвращались манчьжуры, был берег туманом укрыт. Три шлюпки разбились о скалы, но это еще полбеды. Отправленный в море штурвалом, Пусянь наглотался воды. Пытался убить полководца, ему заслонивший маяк, ударом предательским лоцман - наемный английский моряк. Он мстил за семью и отчизну, тирана пытался сразить. Судьба оказалась капризной, Пусяня оставила жить. В парламенте лондонском спикер от ужаса громко кричит, что только с трудом превеликим его откачали врачи. И шепот на улицах: "Братцы! Управа нашлась на чуму! Пусянь начинает сдаваться, недолго осталось ему". Очнувшись на пятое утро, напомнил врачам мертвеца. И долго румянами с пудрой закрашивал бледность лица. Сменил после ванны одежду, уселся на трон, не в постель. Быть должен красивым и свежим владыка несчестных земель. В душе проклиная бригантов, велел созывать курултай. Собрались его лейтенанты - Ваньянь, Хушаху, Хубилай. Последний из этой обоймы, в делах и сражениях скор, отдельных рассказов достоин, пока что - короткий обзор: Когда Темуджина казнили (ему поломали хребет), шести благородных фамилий простыл из Монголии след. Бежала семья Темуджина, что власть в потеряла в борьбе - четыре наследника-сына, батыр Субудай и Джебе. Спешили уйти от расправы, стремились укрыться в тайге, в пределах китайской державы, где правил тогда Мадагэ. Погонщики многих настигли еще на монгольской земле. Кого-то поджарили в тигле, кого-то сварили в котле. Устали Джамухи холуи за пядью прочесывать пядь, но младшего сына - Толуя - они не смогли отыскать. Испачкан в навозе и глине, и в грязные тряпки одет, был принят с почетом в Пекине, теплом и заботой согрет. Его не считали балластом, напротив - тузом в рукаве. Закон "разделением властвуй" сидел у царя в голове. Толуй, не совсем бестолковый, в течение множества зим наследником трона степного считался - и был таковым. Когда возмутились кидани, меж двух наковален зажат, Толуй, поддержавший Пусяня, отправился с ним на закат. В десятках порученных миссий, живой демонстрируя пыл, отважно сражался в Ориссе, где грудью Пусяня прикрыл. Ему завещал, умирая, вцепившись в застежку плаща, следить за судьбой Хубилая -- и другу Пусянь обещал, что с ним ничего не случится, и слово пока что сдержал. Уже Хубилаю за тридцать, и он боевой адмирал. Доверить такую работу монголу?! Да будет ли прок?! Но водит морскую пехоту успешно Толуев сынок. Английских баронов немало сразила его татарва. Он брал в Нидерландах каналы, и даже топил острова. Залив перекрывший баллистой, лежал островок Березань. На нем гарнизон эллинистов велел уничтожить Пусянь. Почуял сернистые газы монгол, прогулявшись по дну, поджег -- и взметнул камикадзе цунами взрывную волну! Теперь ни на карте, ни в море тот остров с огнем не сыскать -- косатки с акулами спорят, и трупы спешат обглодать... Но груз этих воспоминаний, весьма для души дорогой, сейчас не волнует Пусяня, он занят проблемой другой. -- Что слышно в Британии нынче? -- Собачий не слышится лай. Страна - как без челюсти пинчер, -- пытался сострить Хубилай. -- Я здесь умираю со скуки, и блох развожу в бороде. К оружию тянутся руки, но цели достойные где?! Монгольские волки - не овны, -- Толуя волнуется сын, -- мы тоже на что-то способны, не только с тобой, господин! -- Путь к славе быть может порочным, -- не к месту заметил Пусянь. -- Я выбрал на глобусе точку. Мой друг, отправляйся в Бретань. С собой прихвати легионы, и сразу подмоги не жди. Да ладно, ты вроде ученый. К покорности край приведи. И герцога Красного Джона, -- Пусянь покрутил кадуцей, -- заменит тиран просвещенный в моем безупречном лице. Заменит тиран просвещенный, какого бретонец не знал! Я варвар, но только не Конан -- другой породил сериал. Пускай боевые тамтамы врагам предвещают беду! Я знаю -- ты чудные храмы построишь в стране Гвеннхаду. Лишенный гордыни и спеси, тогда Хубилай-коммодор поклон Чингисхану отвесил и тут же оставил шатер. -- Огни загорелись на башнях, -- другой полководец изрек, при этом намеренным кашлем внимание хана привлек. -- Ты слышишь удары по рельсе, как будто зовут на обед? Восстали крестьяне в Уэльсе, и лорды валлийские вслед. Засады в ущелиях темных разбросаны здесь или тут. Их лучники - парни не промах, без промаха в яблочко бьют. Нас жалит с безумствием лерпий на стрелах размазанный яд. Пусянь поражения терпит -- мятежники эти твердят. Душа еле держится в теле, унижен, закован в ярмо. И если ирландцы сумели, валлийцы тем более смо... - Я понял, - Пусянь усмехнулся. - Какой бестолковый народ. Что, Артур еще не проснулся? Но он их уже не спасет. Восстание глупых - не смелых. Так в джунглях когда-то кричал "Ура, промахнулся Акела!" - вонючий Табаки-шакал. Придется топить в Кардигане мятежных валлийских щенков. Они не забудут Пусяня, в мешках опускаясь на дно! И вскоре стервятники-грифы нашли на земле благодать. Бродили в руинах Кардиффа -- они разучились летать. Клевали с ухмылкою глупой, с большим напряжением сил, великое множество трупов, что здесь император сложил. Вот в луже свернувшейся крови, свободной Британии сын, лежит благородный Глендовер, с ним рядом лежит Лливелин. Последний прерывисто дышит, безвольно срываясь на стон, но хрипы становятся тише, готов отойти в Аффалон. Над ним, победивший силуров, на теле не чувствуя ран, стоял император манчьжуров, железный хромец Чингисхан. В Кембрийских горах отморожен, и в грязные шкуры одет, но ставший как будто моложе на десять-четырнадцать лет. Свой меч боевой целовал он, потом "милосердный" кинжал: -- Мне этого так не хватало, когда я в постели лежал! -- Доволен собой, кровопийца? -- спросил Ллевелин короля. -- Конечно. Теперь я валлиец -- куда чистокровней тебя!!! Я в битве не просто согрелся. На зависть далекой родне мной выпито крови Уэльса так много, что я опьянел. Могилы на каждой тропинке, скелеты на каждом углу -- мои беспощадные бинги разбили твоих теулу! Твой мир погружен в одичалость. С драконом и желтым крестом два флага над ним развевалось -- сгорели в дыханьи моем! -- Ты сгинешь, убийца наемный, в аду за такие дела1! Ты стонами землю наполнил - ту землю, где радость цвела. Как сыр, что купается в масле, как будто Мальтийский Еврей, ты смотришь на бойню и счастлив, что принял участие в ней, взмахнув нечестивой десницей. С твоим приближением вновь из тел охладевших струится горячая красная кровь. Такому количеству трупов завидовать мог бы Циклоп. Неслыханный, дикий поступок неслыханный вызвал потоп. О, небо, что кровь породило - злодею за смерть отомсти! Землица, что кровь проглотила - убийцу теперь проглоти! -- валлиец продолжил устало, -- О жалких победах трубя, Пусянь, ты чудовищно жалок, но кто пожалеет тебя? -- Ты сдохнешь с пробоиной в плэйте, к тебе приближается смерть! Вы лучше себя пожалейте, а я не способен жалеть. -- И мне почему-то казалось, не знаешь законов простых. Способно испытывать жалость животное даже -- не ты! -- На долгом пути самурая, нигде не считавший потерь, я жалости к павшим не знаю -- а стало быть, я и не зверь! -- О чудо! Мерзавец лукавый воистину правду изрек! Из ада явившийся дьявол, на память возьми уголек, -- и тут увидал император последний привет болтуна - упала под ноги граната. Увы, не взорвалась она. Сверкали монгольские сабли, кричали наемники "РЕЖЬ!" И был беспощадно подавлен последний валлийский мятеж. Трофеи разложены в кучи, вернулась законная власть - но отпуск никто не получит, другая война началась. Гонец, пролетевший над лесом, как будто крылатый Пегас, доставил письмо из Дернесса: -- "Норвежцы напали на нас!" -- читал, император, нахмурясь, пакет пожелтевших страниц. -- "Их база на острове Льюис, их наглость не знает границ.По снежной Шотландии белой идут, распевая псалмы..." Вторжение в наши пределы?! Обычно вторгаемся мы. Не будем от сложностей бегать и их оставлять на потом. Вперед, уничтожим норвегов -- каленым железом сотрем! Спокойно, без лишней бравады, сплетая "орлов" из кишок, сражался Пусянь на Оркадах и всех постирал в порошок. Никто не попал в крематорий, не будет в земле погребен - все трупы отправлены в море, где брюхо набил Посейдон. В суровые дни или ночи уныло обгладывал кость уставший Харон-перевозчик -- ему потрудиться пришлось. Челнок уплывает на запад, и сердце сжимает в груди. Кошмарный залив Флоу-Скапа, моряк, стороной обходи2. Когда убиваемых вопли затихли в оркнейской глуши, был флот боевой приготовлен, что в Осло бросок совершил. Полгода работали верфи, штампуя десятки трирем. Горели часовни и церкви, и Осло сгорелО совсем. На помощь из датских владений владельцу десятков корон прислали собратья-чжурчжени оставленный там гарнизон. Вдобавок, наместник Винланда послал через бурю и снег отряды индейских "коммандо", что мстили за древний набег. Явились в костей перестуке, оставив родной Лабрадор. Зовутся они беотуки, и каменный носят топор. Свистели мушкетные пули! Пусянь изменил статус-кво. Он встретил мятежника Скуле и герцогом сделал его. Был Скуле Пусяню покорен, ему не посмел помешать. Увы, от Норвегии вскоре осталось не больше шиша. -- Недолго осталось сражаться, работы на десять минут. Владыка, их ровно тринадцать - норвежцев, что в плен не идут. Они не боятся монголов. Лицом и душою страшны засели за тем частоколом, как древние боги войны. Король из Исландии Кетиль им помощь прислать обещал. -- Чего же вы ждете?! УБЕЙТЕ! Пусть метко стреляет праща! Отважно рванулись номады на этот последний оплот, и стали крушить баррикады, и всем повскрывали живот. Двенадцать норвежцев достойных сложили в болотную гладь, и только 13-й воин последним остался стоять. Свирепый владыка Бохая не может понять, почему, настречу ему наступает норвежец, одетый в чалму. Пусянь задержался в ложбинке, его изучает вблизи. А тот, разбросавший ботинки, пошел босиком по грязи. За десять шагов до чжурчженей, почуяв бохайскую вонь, он медленно встал на колени, ладонь повстречала ладонь. -- Прости за пустые вопросы; что был иногда косорук; за сопли, что выпустил носом; за стрелы, что выпустил лук - увы, не достигшие цели; за все остановки в пути; за все, что сказать не успели - Отец наш Небесный, прости. За наши грехи и ошибки, за мой незаконченный план3, -- склонившись над почвою зыбкой, молился Ахмед ибн Фадлан. -- Твоя бесконечная милость мне пищу дарила и кров; коль древнее зло пробудилось - я с ним повстречаться готов. А после, по сломанным веткам, войти в погребальный костер. Я вижу всю линию предков - и мать, и отца, и сестер4. Мы тоже из бронзы и стали! Для нас предназначен маршрут, упрямо ведущий к Вальгалле, где смелые вечно живут! Закончил молитву с поклоном. Но только коснулся земли, сержант из бохайской колонны сказал: -- Арбалетчики, пли! -- Не сметь или сдохнешь в темнице, пойдешь к людоедливым львам! Отставить. Желаю сразиться я с этим фанатиком сам. Быть может, впервые на свете, ну, в пятый как минимум раз, я воина равного встретил - пусть даже халифа на час. -- Ты звуки сплетаешь красиво, но в главном ошибся, номад. Я только посланник халифа. Оставив спокойный Багдад, вдали от родного Ирака блуждал без руля и ветрил. Норвежский властитель Хаакон на службу меня пригласил. Пусть не был король правоверным, и грубой его солдатня, служил я достойно и верно до этого самого дня. Был ранен и трижды контужен... -- Так имя свое не погань! Сегодня последняя служба, -- ему отвечает Пусянь. Сошлись скимитар и катана - Востока кривые мечи. Пусянь уступает Фадлану, и красный от гнева бурчит. Сражаться с реальным героем - поверьте, совсем не пустяк. Зачем поединок устроил - он что, гладиатор Спартак?! Но были напрасны тревоги. В холодной Вальгалле давно решили норвежские боги, кому победить суждено. За миг покраснела арена, когда пропустивший удар, упал Ибн Фадлан на колено, наткнувшись на свой скимитар. Взглянул в направлении Мекки, а также на солнечный свет, прикрыл побледневшие веки и тихо промолвил "Кисмет..." А вскоре зеленая жаба, уселась, дрожа на ветру, на грудь молодого араба и в рану метнула икру. Он понял - окончились шутки, икру проглотил не спеша, и умер в мучениях жутких, и в рай отлетела душа... -- Скорей отвечайте, хваранги, в салюте подняв палаши, кому поклонятся вакханки5, кто подвиг сейчас совершил?! Мы шли через волны картечи и это совсем не смешно, но встали на йотунов плечи и их превратили в пятно! Финальным аккордом победы, бежать босиком по траве, в Большую и Малую Эдды добавить по новой главе -- и все разорвать на цитаты, сложить на алтарь Красоте! -- продолжил Пусянь-император, и глаз его влажно блестел. -- Но я не о том беспокоюсь. На самой далекой звезде, хоть Южный, хоть Северный полюс, но цели достойные где?! Скопление сброда и черни, отважных героев чуть-чуть, остался приличный соперник, илЬ время на лаврах уснуть?! -- Как сказано в старой легенде - в пещере, на куче жратвы, тебя дожидается Грендель из двадцать девятой главы. Ты рано подводишь итоги. Вот здесь неохваченный круг, вот Хель ледяные чертоги, а там неразведанный Юг... -- ...где меньше добычи, чем шума, где в черных лесах готтентот. Но я все равно передумал -- поход на восток подождет. Пускай повторяют поэты, твердят наизусть, как пароль - "Пусянь - повелитель планеты!" И СЕВЕРА НОВЫЙ КОРОЛЬ! ====================================== 1 -- An. Foule Diuell, For Gods sake hence, and trouble vs not, For thou hast made the happy earth thy Hell: Fill'd it with cursing cries, and deepe exclaimes: If thou delight to view thy heynous deeds, Behold this patterne of thy Butcheries. Oh Gentlemen, see, see dead Henries wounds, Open their congeal'd mouthes, and bleed afresh. Blush, blush, thou lumpe of fowle Deformitie: For 'tis thy presence that exhales this blood From cold and empty Veines where no blood dwels. Thy Deeds inhumane and vnnaturall, Prouokes this Deluge most vnnaturall. O God! which this Blood mad'st, reuenge his death: O Earth! which this Blood drink'st, reuenge his death. Either Heau'n with Lightning strike the murth'rer dead: Or Earth gape open wide, and eate him quicke, As thou dost swallow vp this good Kings blood, Which his Hell-gouern'd arme hath butchered Rich. Lady, you know no Rules of Charity, Which renders good for bad, Blessings for Curses An. Villaine, thou know'st nor law of God nor Man, No Beast so fierce, but knowes some touch of pitty Rich. But I know none, and therefore am no Beast An. O wonderfull, when diuels tell the truth! У. Шекспир, "Король Ричард III", перевод Магнума. =============== 2 -- "Моряк, обходи стороной страшный залив Бенин. их было сорок на корабле - домой не пришел ни один". Перевод с португальского, сложено по итогам первого путешествия португальцев в Бенин. =============== 3 -- Merciful Father, I have squandered my days with plans of many things. This was not among them. But at this moment, I beg only to live the next few minutes well. For all we ought to have thought, and have not thought; all we ought to have said, and have not said; all we ought to have done, and have not done; I pray thee God for forgiveness. Майкл Крайтон, "13-й воин", первод Магнума. =============== 4 -- Lo, there do I see my father. Lo, there do I see... My mother, and my sisters, and my brothers. Lo, there do I see... The line of my people... Back to the beginning. Lo, they do call to me. They bid me take my place among them. In the halls of Valhalla... Where the brave... May live... ...forever. Майкл Крайтон, "13-й воин", перевод Магнума. =============== 5 -- "...В то время, как все это происходило, Гирод уже примирился с Артабазом Армянским и согласился на брак его сестры и своего сына Пакора. Они задавали друг другу пиры и попойки, часто устраивали и греческие представления, ибо Гироду были не чужды греческий язык и литература, Артабаз же даже сочинял трагедии и писал речи и исторические сочинения, из которых часть сохранилась. Когда ко двору привезли голову Красса, со столов было уже убрано и трагический актер Ясон из Тралл декламировал из "Вакханок" Эврипида стихи, в которых говорится об Агаве. В то время как ему рукоплескали, в залу вошел Силлак, пал ниц перед царем и затем бросил на середину залы голову Красса. Парфяне рукоплескали с радостными криками, и слуги, по приказанию царя, пригласили Силлака возлечь. Ясон же передал одному из актеров костюм Пенфея, схватил голову Красса и, впав в состояние вакхического исступления, начал восторженно декламировать следующие стихи: Только что срезанный плющ - Нашей охоты добычу счастливую - С гор несем мы в чертог. Всем присутствующим это доставило наслаждение. А когда он дошел до стихов, где хор и Агава поют, чередуясь друг с другом: -- Кем же убит он? Чей это подвиг?! -- Мой это подвиг! - то Эксатр, который присутствовал на пире, вскочил с места и выхватил у Ясона голову в знак того, что произносить эти слова подобает скорее ему, чем Ясону. Царь в восхищении наградил его по обычаю своей страны, а Ясону дал талант серебра. Таков, говорят, был конец, которым, словно трагедия, завершился поход Красса". Плутарх, "Жизнеописание Красса", 33. ===============

Magnum: Последнее обновление, 34 главы с приложениями и примечаниями, 257 кб. http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/pu2006.shtml СОДЕРЖАНИЕ: Глава 1. Чингисхан мертв Глава 2. Тайны пекинского двора Глава 3. Бремя Глава 4. Монумент Глава 5. Иерусалим Глава 6. Константинополь Глава 7. Красные кхмеры Глава 8. Свидание в Самарре Глава 9. Индия Глава 10. Таиланд Глава 11. Кишинев Глава 12. Тангуты Глава 13. Небо в алмазах Глава 14. Личинки грядущего зла Глава 15. Белые Гунны Глава 16. Гельвеция Магна Глава 17. Аббас Величайший Глава 18. Факелы наших ракет Глава 19. Талас Глава 20. Резня бензопилой в Сенате Глава 21. Сын Монтесумы Глава 22. Заговор Катилины Глава 23. Столкновение миров Глава 24. Викинги Глава 25. Апокалипто сейчас Глава 26. Невесты Солнца Глава 27. Грани Ахмеда Глава 28. Вдоводел Непокорный Глава 29. Падение Арконы Глава 30. Полет Валькирий Глава 31. Красные кхмеры (Продолжение) Глава 32. Война за Британский Мандат Глава 33. Imperator Scottorum Глава 34. Уэльсмерть, 14-й воин и Король Севера

Байт: Я не говорил? Теперь говорю. Магнум велик!!!!! АИ в стихах... http://zhurnal.lib.ru/m/magnum/st.shtml

Magnum: "Куда катится этот мир, если один из отцов-основателей..."(С) http://alternativa.fastbb.ru/?1-1-0-00003066-000-0-0-1213879042

Байт: Нда, пропустил... Короче мне Но все же вещь

Garr: После чего Джамуха объединяет монголов, получая титул великого хана, смещает кераита Тогрула и принимает вассалат Цзинь.

Фрерин: Сборник Мир Без Чингисхана

Magnum: Байт пишет: Но все же вещь Мое политическое кредо - всегда.

Magnum: Для плагиаторов приготовлено специальное место в преисподней! Их поджаривают на костре, где топливом служат украденные книги, а в глотку заливают потоки расплавленных килобайтов... Вы уже чувствуете ледяное дыхание адского пламени?



полная версия страницы